Яд и Жасмин.

Понедельник. Утро. Эмма вошла в офис не как обычно, она не прошла, а прошествовала. Каждый её шаг отдавался в тишине вестибюля гулким эхом, и сотрудники, ещё минуту назад сонно перебиравшие бумаги у кофемашины, замерли. На ней была чёрная кожаная мини-юбка, едва прикрывавшая верхнюю треть бёдер. Тонкие полоски чулок с широким кружевным краем выглядывали из-под неё при каждом движении намёк, который невозможно было проигнорировать. Огромные шпильки добавляли ей роста и превращали походку в опасное, гипнотическое покачивание бёдер. Белая блуза, расстёгнутая ровно настолько, чтобы оставлять простор воображению, облегала грудь, а под ней угадывалось чёрное кружево бюстгальтера. На губах, та самая алая помада, которой она красилась в самые дерзкие свои дни. Волосы распущены, платиновые волны струились по плечам, как расплавленный металл. Она выглядела так, будто пришла не в офис, а на съёмки фильма для взрослых. И ей было плевать. - Доброе утро, - бросила она охраннику, который выронил газету. - Чудесная погода, не находите? Она не стала дожидаться ответа. Прошла через турникет, и за её спиной начали шелестеть голоса. «Вы видели?», «Она совсем стыд потеряла», «Ну теперь-то точно никто не сомневается, чем она тут занимается». Эмма слышала каждое слово и улыбалась. Именно этого она и хотела. Вы называете меня шлюхой? Отлично. Я буду вашей шлюхой. Я буду выглядеть так, что вы не сможете отвести взгляд. Я буду делать то, что хочу, носить то, что хочу, и трахаться с тем, с кем хочу. И вы ничего ничего не сможете с этим сделать. Она не пошла в свой кабинет. Вместо этого встала на своём привычном месте у двери директорского кабинета, облокотилась плечом о стену, скрестила руки под грудью и принялась ждать. Поза была до того вызывающей, что проходившая мимо Катарина, бросив один-единственный взгляд, поперхнулась кофе и ретировалась обратно в свой кабинет. Реджина появилась ровно в девять. Она шла по коридору, привычно уткнувшись в телефон, но, подняв глаза и увидев Эмму, замерла на месте. - Доброе утро, миссис Миллс, - промурлыкала Эмма, и её голос был слаще мёда и опаснее яда. - Кофе? Двойной эспрессо, без сахара. Как вы любите. Реджина не ответила. Её взгляд медленно, очень медленно скользнул по фигуре Эммы, от платиновых волос по белой блузе, по кожаной юбке, по чулкам с кружевным краем, по бесконечным шпилькам. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Эмма видела, как дёрнулся кадык, как расширились зрачки, как предательски вспыхнул румянец на скулах. Реджина Миллс, ледяная королева, только что потеряла дар речи при виде своей секретарши. - Что... - наконец выдавила она, и её голос прозвучал хрипло, сдавленно. - Что это на тебе надето? - Одежда, - невинно ответила Эмма. - Тебе не нравится? А мне казалось, ты оценишь. Вот я и решила соответствовать. Быть той, кем меня называют. Разве не этого все хотят? - Ты... - Реджина запнулась, пытаясь отвести взгляд, но её глаза, словно прикованные, снова и снова возвращались к кружеву чулок. - Ты не можешь ходить в таком виде по офису. - Почему? Корпоративный дресс-код? - Эмма лениво повела плечом, и блуза чуть сползла, обнажая край чёрного бюстгальтера. - Ты же сама говорила, что я одеваюсь слишком вызывающе. Я просто довела твои слова до логического завершения. - Это не одежда. Это... это провокация! - голос Реджины сорвался, и она наконец заставила себя посмотреть Эмме в глаза. В чёрных зрачках бушевала целая буря гнев, ревность, возбуждение и что-то ещё, что-то тёмное и голодное. - Конечно, провокация, - согласилась Эмма, отталкиваясь от стены и делая шаг к Реджине. - Я провоцирую. Я дразню. Я играю. Но знаешь что? Тебе это нравится. Ты не можешь отвести от меня взгляд. Ты хочешь меня прямо сейчас, в этом коридоре, при всех. И это бесит тебя больше всего. Реджина сглотнула. Её пальцы, сжимавшие телефон, побелели. Она попыталась выпрямиться, принять привычную ледяную позу, но тело предало её, грудь вздымалась чаще обычного, дыхание сбивалось. - Зайди в мой кабинет, - произнесла она, и это прозвучало не как приказ, а как хриплая, отчаянная просьба. - Немедленно. - Как скажете, миссис Миллс, - Эмма широко улыбнулась, сверкнув белыми зубами. - Я всегда к вашим услугам. Во всех смыслах. Она развернулась и первой вошла в кабинет. Реджина задержалась в коридоре на несколько секунд достаточно, чтобы все, кто видел эту сцену, успели обменяться многозначительными взглядами. Затем она последовала за Эммой и с силой захлопнула дверь. Внутри кабинета Эмма уже стояла у панорамного окна, закинув ногу на ногу и опираясь ладонями на подоконник. Солнечный свет обрисовывал её силуэт, и Реджина на мгновение замерла, глядя на этот образ дерзкий, вызывающий, до боли желанный. Эмма обернулась через плечо и улыбнулась. - Ну что, миссис Миллс, будете меня наказывать? Или, может быть, поощрять? Я готова к любому варианту. Реджина стояла, сжимая кулаки, и внутри неё боролись два желания ударить эту женщину и поцеловать. Уволить и запереть в спальне. Накричать и признаться, что она не может без неё дышать. Она шагнула вперёд, и её голос, когда она заговорила, был низким и опасным. - Ты невыносима, Свон. - Я знаю. Но ты всё ещё стоишь здесь, смотришь на меня и хочешь меня до дрожи. Так что, может, хватит притворяться? Реджина не ответила. Она пересекла разделявшее их расстояние в два шага, схватила Эмму за плечи и впечатала спиной в холодное стекло панорамного окна. Поцелуй вышел жёстким, почти грубым, зубы столкнулись, языки сплелись в жаркой схватке. Эмма застонала и запустила пальцы в её волосы, разрушая идеальный пучок, рассыпая шпильки по подоконнику. Всё, что последовало дальше, было стремительным и жадным. Реджина рванула блузу Эммы, и пуговицы брызнули по полу. Кожаная юбка задралась до талии. Эмма отвечала с той же голодной страстью, и они рухнули на диван, даже не заметив, как там оказались. Их тела сплетались в одно кожа к коже, жар к жару. В тишине кабинета слышались только сбитое дыхание, стоны и шорох сминаемой ткани. А потом резкий, характерный треск. Реджина, сжимавшая бёдра Эммы, намеренно или под видом страсти, она и сама не знала, рванула тонкие чулки. Кружево с треском разошлось по шву, обнажая загорелую кожу. Эмма охнула и рассмеялась, запрокидывая голову. - Ты специально, - выдохнула она. - Возможно, - ответила Реджина, и её губы скользнули по бедру Эммы, туда, где только что была тонкая полоска кружева. - Эти чулки были вызывающими. Когда всё закончилось, они лежали на диване, тяжело дыша. Эмма, ещё не успевшая восстановить дыхание, лениво перебирала волосы Реджины, рассыпавшиеся по подушке. Но та уже поднималась деловая, собранная, словно и не было только что ничего. - Вставай, - бросила она, поправляя юбку. - У меня есть запасные брюки. Серые. Наденешь их. И блузку. После того момента с помадой, я принесла запасную одежду. Эмма приподнялась на локте. - Что, прямо сейчас? Я думала, тебе нравится мой вид. - Твой вид нравится мне настолько, что я готова сорвать с тебя остатки этих чулок и запереть тебя в этом кабинете до конца дня. Но у нас через час совещание, и я не позволю тебе выйти в коридор в таком виде. И ты пойдёшь в брюках. Серых. Без возражений. Эмма расхохоталась громко, искренне, откинувшись на подушки. - Ты невозможна, Реджина Миллс. - Я знаю, - ответила та, бросая ей аккуратно сложенные брюки. - Одевайся. И побыстрее. Эмма поймала брюки и, всё ещё смеясь, начала натягивать их под пристальным, полным собственнического удовлетворения взглядом Реджины. Конференц-зал встретил её гулом голосов, который мгновенно стих, едва она переступила порог. Эмма шла к своему месту не как обычно, крадучись и с ленивой грацией, а уверенной, размашистой походкой женщины, которой больше нечего скрывать. Серые брюки, которые она надела вместо разорванных чулок, сидели на ней идеально, но это было не её. Чужое. И все это знали. Сотрудники переглядывались. Кто-то прятал улыбку за ладонью, кто-то откровенно пялился. Шёпот пополз по залу, как змея: «Она была в юбке», «Где чулки?», «Брюки явно не её, смотрите, как подвернуты», «Она что, переодевалась в кабинете Миллс?». Катарина, сидевшая на своём обычном месте, даже не пыталась скрыть ужас, она просто смотрела на Эмму широко раскрытыми глазами и медленно, очень медленно качала головой, словно молилась про себя, чтобы это всё оказалось сном. Эмма села на своё место, закинула ногу на ногу и, обведя взглядом притихших коллег, улыбнулась. Той самой улыбкой. От которой у одних мурашки бежали по спине, а у других, у Реджины, подкашивались колени. - Доброе утро, коллеги, - произнесла она громко, почти весело. - Чудесный день для совещания, не находите? Никто не ответил. Тишина стояла такая, что было слышно, как жужжит кондиционер. Реджина вошла последней как всегда, стремительно, с королевской осанкой и ледяным выражением лица. Но, увидев Эмму в серых брюках, она на мгновение запнулась. Только на мгновение. Затем быстро взяла себя в руки и заняла своё место во главе стола. - Начнём, - бросила она отрывисто, открывая ноутбук. - Повестка: квартальные показатели, отчёт отдела маркетинга и отчет отдела финансов. Эмма, сидевшая с краю, поправила манжет рубашки и, не дожидаясь, пока Реджина продолжит, произнесла негромко, но так, что слышали все: - Кстати, о кадровых вопросах. Я хотела бы внести предложение по улучшению условий труда. Некоторым сотрудникам не хватает... гибкости. Особенно когда приходится задерживаться допоздна. По залу прокатился сдавленный смешок. Реджина подняла глаза от ноутбука, и в них мелькнуло что-то опасное. - Мисс Свон, если у вас есть конкретное предложение, сформулируйте его в письменном виде. Мы рассмотрим. - О, я предпочитаю устные презентации, - Эмма откинулась на спинку стула и широко улыбнулась. - Они более... убедительные. Вы со мной согласны, миссис Миллс? Вы ведь знаете, насколько я бываю убедительна. Особенно когда мы остаёмся наедине. В зале кто-то поперхнулся. Катарина медленно сползла на стуле, закрыв лицо ладонями. Маркетолог, молодой парень в очках, уставился в свой блокнот с таким усердием, будто там была формула вечной жизни. Реджина сжала пальцы на клавиатуре. Желваки заходили на скулах. - Мисс Свон, - произнесла она ледяным тоном, - если вы продолжите в том же духе, я буду вынуждена принять меры. - Меры? - переспросила Эмма, приподнимая бровь. - Надеюсь, не дисциплинарные. А то мне придётся снова надевать ваши вещи после того, как мои... приходят в негодность. Кстати, спасибо за брюки, миссис Миллс. Очень удобные. Но в следующий раз я бы предпочла что-то более... откровенное. Вам ведь нравится, когда я ношу что-то откровенное? Зал ахнул. Не в переносном смысле, в буквальном. Кто-то из стажёров издал сдавленный писк. Руководитель отдела продаж, пожилой мужчина с седыми висками, нервно кашлянул и уткнулся в бумаги. Катарина, казалось, перестала дышать. Реджина вспыхнула. Её щёки залились краской, не смущения, а самой настоящей, обжигающей ярости. Она резко поднялась, и кресло отъехало, ударившись о стену. - Мисс Свон, - голос её звенел, как натянутая струна, - если вы не прекратите этот цирк, я... - Что? - Эмма тоже поднялась, но неспешно, с ленивой грацией, и обогнула стол. - Уволите меня? Вы уже пытались. Не получилось. Отправите меня за документами? Скучно. Или, может быть, - она подошла к Реджине вплотную и остановилась за её спиной, положив ладони на спинку кресла, - позволите мне сделать вам массаж? Вы напряжены, миссис Миллс. Очень напряжены. Я чувствую это каждой клеточкой. И, не дожидаясь разрешения, она положила ладони на плечи Реджины и начала массировать нежно, но сильно, так, как умела только она. Реджина замерла. Её спина напряглась, но тут же, помимо воли, начала расслабляться под этими пальцами. Она хотела отдёрнуться. Хотела закричать. Хотела ударить. Но тело предало её, плечи опустились, дыхание выровнялось, и в зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как тикают наручные часы у финансового директора. Эмма наклонилась к самому уху Реджины и, понизив голос до интимного шёпота но всё равно так, что в мёртвой тишине слышали все, произнесла: - Видите, как хорошо. Вам нужно расслабляться чаще. Я знаю, что вам нравится. Я знаю всё, что вам нравится. И вы знаете, что я знаю. Так зачем притворяться? Реджина закрыла глаза. Её ресницы дрожали. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. В зале никто не шевелился. Все боялись даже дышать. А Эмма, продолжая массировать плечи начальницы, подняла голову и обвела взглядом притихших сотрудников. Её глаза остановились на Катарине. - Кстати, Катарина, - произнесла она всё тем же мягким, почти ласковым тоном, - у вас ведь есть опыт в... организации тишины. Проследите, пожалуйста, чтобы ближайший час миссис Миллс никто не беспокоил. Ей нужно отдохнуть. Особенно после такого... насыщенного утра. Вы же понимаете, о чём я? Катарина побелела как мел, потом покраснела как свёкла, потом снова побелела. Она открыла рот, закрыла, снова открыла и выдавила едва слышное: - Д-да, мисс Свон. Я прослежу. - Вот и умница, - улыбнулась Эмма и слегка сжала плечи Реджины. - Миссис Миллс, собрание окончено? Или у кого-то ещё есть вопросы? Реджина открыла глаза. В них больше не было ярости. Только усталость, смятение и где-то глубоко, то самое, что она так старалась скрыть. Она обвела взглядом зал, лица сотрудников, их расширенные глаза, полуоткрытые рты, и поняла: всё кончено. Они знают. Они всё знают. И притворяться больше не имеет смысла. - Собрание окончено, - произнесла она глухо. - Все свободны. Никто не двинулся с места. Сотрудники сидели, как парализованные. Тогда Эмма убрала ладони с плеч Реджины, выпрямилась и, глядя прямо на них, добавила громко, отчётливо, с той самой дерзкой улыбкой: - Вы слышали миссис Миллс. Все свободны. И помните: ближайший час её не беспокоить. Совсем. Ни по каким вопросам. Если что-то срочное, обращайтесь ко мне. Я разберусь. Я всегда разбираюсь с тем, что нужно миссис Миллс. Она протянула руку и помогла Реджине подняться. Та встала, всё ещё ошеломлённая, и позволила увести себя из зала. Их шаги стихли в коридоре. Дверь за ними закрылась. И только тогда зал взорвался. Шёпот, возгласы, нервный смех, чьи-то истеричные всхлипы, всё смешалось в одну оглушительную какофонию. Но никто из них не сомневался в том, что только что увидел. Эмма Свон только что заявила свои права на Реджину Миллс перед всем офисом. И Реджина позволила ей это сделать.