Яд и Жасмин.

Утро вторника. Офис «Миллс Индастриз» ещё не отошёл от вчерашнего шока. Сотрудники, столпившиеся у кофемашины, перешёптывались, пересказывая друг другу подробности вчерашнего совещания. «Ты видел, как она её массировала?», «Говорят, они закрылись в кабинете на целый час», «А брюки? Брюки-то на ней были чужие!». Сплетни росли, как плесень, и каждый новый рассказчик добавлял к ним собственных красок. А потом они вошли. Вместе. Через главный вход, как будто так и надо. Реджина первая, в безупречном тёмно-синем костюме, с идеальной укладкой, но с выражением лица, которое не предвещало ничего хорошего. Эмма следом, на полшага позади, в облегающем бордовом платье, с неизменной алой помадой и хитрой, довольной улыбкой. Они не держались за руки, нет. Но их плечи почти соприкасались, и пространство между ними было заряжено таким электричеством, что любой, кто оказывался поблизости, невольно отшатывался. Вестибюль затих. Сотрудники замерли, как суслики, заметившие хищника. Кто-то выронил бумаги. Охранник, тот самый, что читал газету, уставился на них, забыв перевернуть страницу. Эмма обвела всех взглядом медленным, оценивающим, торжествующим и улыбнулась ещё шире. - Доброе утро, коллеги. Чудесный день, не находите? Ей никто не ответил. Да она и не ждала ответа. Реджина, не останавливаясь, направилась к лифту. Эмма за ней. Они встали рядом, глядя на закрытые двери, и в этой тишине между ними началось то, что никто не слышал, но все чувствовали. - Ты специально это делаешь, - произнесла Реджина сквозь зубы, не глядя на неё. - Специально идёшь за мной, как приклеенная. Ты не могла войти позже? - Я работаю у тебя, - пожала плечами Эмма. - Логично, что я прихожу на работу. - Ты прекрасно понимаешь, о чём я. После вчерашнего... - После вчерашнего, - перебила Эмма, и её голос стал тише, но твёрже, - они и так всё знают. Или ты думала, что они слепые? Я просто избавила тебя от необходимости притворяться. Реджина резко повернула голову, чтобы бросить колкий ответ, и замерла. Её взгляд упал на ключицу Эммы. Туда, где на бордовой ткани платья, чуть сбоку, алел отчётливый след губной помады. Её помады. Размазанный, интимный, не оставляющий сомнений в том, как именно они провели это утро. - У тебя... - голос Реджины дрогнул. - У тебя моя помада на платье. Эмма опустила взгляд и усмехнулась. - Ой, и правда. Наверное, ты была слишком... увлечена. Не заметила, где оставила след. - Свон! - прошипела Реджина, и её щёки залились румянцем. - Это... это заметно! Все видели! - Конечно, видели, - Эмма наклонилась ближе и заговорила шёпотом, который, впрочем, в звенящей тишине вестибюля был слышен всем. - Так же, как видели мои чулки, которые ты порвала. Так же, как видели твои брюки, которые я надела. Так же, как видели, как ты млела под моими руками вчера на совещании. Ты всё ещё хочешь притворяться? Реджина открыла рот, чтобы ответить, но двери лифта открылись, и она, не сказав ни слова, шагнула внутрь. Эмма последовала за ней. Двери закрылись, отрезая их от любопытных глаз, но перепалка продолжилась и в лифте глухо, приглушённо, вплоть до того момента, как они вышли на четвёртом этаже. В кабинете Реджина скинула сумку на кресло и подошла к зеркалу. Поправила волосы, проверила воротник. Следов помады на ней, к счастью, не было. Она резко развернулась к Эмме. - Я уезжаю. - Что? - У меня дела за городом. Я еду на встречу с поставщиками. Вернусь только вечером. Эмма прищурилась. Внутри неё щёлкнуло тот самый звук, который предшествовал очередному ходу в их бесконечной игре. - Надолго? - На весь день, - отрезала Реджина и потянулась к внутренней связи. - Катарина, зайдите. Через минуту дверь открылась, и на пороге показалась Катарина бледная, нервная, с папкой в дрожащих руках. Увидев Эмму, она замерла, но быстро взяла себя в руки и перевела взгляд на начальницу. - Миссис Миллс. - Катарина, я уезжаю. Вернусь к вечеру. Проследите, чтобы все отчёты были готовы. И... - она на мгновение запнулась, бросив короткий взгляд на Эмму, - и чтобы мисс Свон не устраивала очередных представлений. - Конечно, миссис Миллс, - пролепетала Катарина и, пятясь, вышла. Реджина взяла сумку, бросила последний, полный предупреждения взгляд на Эмму и вышла из кабинета. Её шаги простучали по коридору и затихли в лифте. Эмма осталась одна. Она стояла посреди кабинета, глядя на закрытую дверь, и на её губах медленно расцветала та самая улыбка. Реджина уехала. Офис остался без надзора. И это была её территория. Она вышла в приёмную и, не говоря ни слова, нажала кнопку общего оповещения. Голос её, усиленный динамиками, разнёсся по всем этажам: - Внимание. Срочное собрание. Через десять минут в главном конференц-зале. Явка обязательна. Для всех. В коридорах началась паника. Сотрудники переглядывались, бросали папки, спешно допивали кофе. Никто не знал, что происходит, но все понимали: раз Эмма Свон созывает собрание значит, будет жарко. Катарина, услышав объявление, побледнела и чуть не выронила телефон, но возразить не посмела. Через десять минут конференц-зал был забит до отказа. Все от стажёров до руководителей отделов сидели на своих местах и напряжённо перешёптывались. Эмма стояла во главе стола, на том самом месте, где обычно сидела Реджина. Она обвела взглядом притихший зал, и её улыбка стала шире. - Итак, - произнесла она, и голос её прозвучал мягко, почти ласково, - раз миссис Миллс нет, я решила, что мы можем... пообщаться. Поближе. Без формальностей. Вы ведь этого хотели, правда? Узнать побольше о нас? В зале воцарилась мёртвая тишина. Сотрудники переглядывались с выражением паники на лицах. Катарина, сидевшая в первом ряду, вжалась в стул и, казалось, готова была провалиться сквозь землю. Все ожидали чего угодно, публичного скандала, массовых увольнений, исповеди в духе «я трахаю вашу начальницу, и вы ничего не сделаете». Но Эмма лишь усмехнулась, глядя на их перекошенные лица, и покачала головой. - Расслабьтесь, - бросила она, и в голосе её прозвенела та самая сталь, которая заставляла их трепетать не меньше, чем ледяной тон самой миссис Миллс. - Я собрала вас не для того, чтобы обсуждать мою личную жизнь. Мне плевать, что вы обо мне думаете. Но есть кое-что, что мне небезразлично. И вам, если вы дорожите своими рабочими местами, тоже должно быть небезразлично. Она обвела зал долгим, изучающим взглядом, каждому досталось по секунде этого холодного, оценивающего внимания. Кто-то опустил глаза. Кто-то нервно закашлялся. Эмма удовлетворённо кивнула. - Завтра у Реджины Миллс день рождения. По залу прокатился вздох облегчения, такой громкий, что Эмма едва не рассмеялась. Они думали, что она устроит им публичную порку, а она заговорила о празднике. Наивные. - И мы, - продолжила она, и её голос стал жёстче, - устроим ей праздник. Настоящий. Не формальный корпоративный междусобойчик с пластиковыми стаканчиками и дежурными открытками, а настоящий сюрприз. Лучший в её жизни. Ясно? Она хлопнула ладонями по столу, и звук этот разнёсся по залу, как удар грома. Сотрудники вздрогнули. - Теперь слушайте внимательно. Повторять я не буду. И если кто-то ослушается будет иметь дело лично со мной. А вы знаете, - она склонила голову к плечу, и её улыбка стала опасной, - я бываю очень, очень изобретательной. Она выпрямилась и начала расхаживать вдоль стола, как генерал перед строем. - Первое. Украшения. Золотые шары, живые цветы, гирлянды. Никакой дешёвой мишуры. Только белый и золотой, она это любит. Марта из бухгалтерии, - Эмма резко остановилась и ткнула пальцем в сторону пожилой женщины, которая едва не подпрыгнула на стуле, - вы отвечаете за бюджет. Мне плевать, откуда вы возьмёте деньги. Перераспределите, урежьте что-нибудь, займите у смежников. Но к завтрашнему утру этот зал должен выглядеть так, будто мы принимаем королеву. Потому что так и есть. Марта судорожно закивала, хватаясь за блокнот дрожащими пальцами. - Второе. Торт. Не магазинный ширпотреб, а ручная работа. Три яруса, белый шоколад, золотые ягоды. Кондитерская «Ля Роз» на Пятой авеню, они знают мой заказ. Заберёте в восемь утра. Ответственный Ричардсон. Молодой менеджер из отдела логистики побледнел. - Но мисс Свон, я... у меня встреча с поставщиками... - Отмените, - отрезала Эмма, даже не взглянув на него. - Это не просьба. Это приказ. Если торт не будет здесь в восемь ноль-ноль, я лично прослежу, чтобы ваша следующая работа была в закусочной на трассе. Вам ясно? - Д-да, мисс Свон. Ясно. - Отлично. Третье. Шампанское. Настоящее, французское, не та кислятина, что вы пьёте на корпоративах. Харрис! - она резко обернулась к руководителю отдела. - Это ваша зона ответственности. Мне нужно десять бутылок. И чтобы ни одна не была дешевле ста долларов. Харрис, пожилой мужчина с залысинами, открыл было рот, чтобы возразить, но встретился взглядом с Эммой и закрыл. Только кивнул и принялся что-то строчить в ежедневнике. - Четвёртое. Музыка. Живая. Не колонки с записью, а настоящий струнный квартет. Катарина, - Эмма медленно повернулась к женщине, которая уже и так сидела ни жива ни мертва, - вы займётесь этим. Вы ведь умеете организовывать... неожиданные визиты. - Она выразительно приподняла бровь, намекая на тот самый случай, когда Катарина застукала их в кабинете. - Найдёте музыкантов, договоритесь, заплатите. Деньги возьмёте у Марты. Катарина, пунцовая, как свёкла, только и смогла, что выдавить едва слышное «да, мисс Свон». - Пятое. Поздравления. Каждый из вас подготовит короткую речь. Не формальную, не зачитанную с бумажки, а настоящую. О том, что вы цените в миссис Миллс. О том, как она изменила вашу жизнь. О том, почему вы гордитесь работать под её руководством. - Эмма остановилась и обвела зал холодным взглядом. - И если я услышу хоть одну дежурную фразу, если вы будете мямлить и прятать глаза, клянусь, я устрою вам такое, что вчерашнее собрание покажется вам детским утренником. Она замолчала, давая им переварить услышанное. В зале стояла звенящая тишина. - Это всё, что я хотела сказать, - произнесла она, возвращаясь во главу стола. - А теперь за работу. У вас есть ровно сутки, чтобы превратить этот офис в место, достойное Реджины Миллс. И если завтра я увижу хоть что-то не на своём месте, хоть один засохший цветок, хоть одну недостаточно охлаждённую бутылку шампанского, вы пожалеете. Все вы. Лично. Обещаю. Она обвела их взглядом последний, самый холодный, самый безжалостный, и улыбнулась. - Свободны. За работу. Живо. Зал взорвался движением. Сотрудники вскакивали с мест, хватали телефоны, блокноты, перекрикивались на ходу. Никто не осмелился возразить. Никто не осмелился даже взглянуть на неё косо. Эмма осталась стоять во главе стола, глядя на эту суету, и на её губах играла та самая улыбка дерзкая, торжествующая, но в глубине зелёных глаз пряталось что-то иное. Что-то тёплое. Она хотела, чтобы Реджина была счастлива. И ради этого была готова перевернуть весь офис вверх дном. И не только офис. Реджина вернулась в офис ближе к шести вечера, когда солнце уже клонилось к закату, а рабочий день подходил к концу. Она ожидала привычной тишины коридоров, приглушённого гула принтеров и редких шагов опаздывающих домой сотрудников. Но вместо этого офис гудел, как растревоженный улей. У входа в вестибюль двое стажёров, сгибаясь под тяжестью коробок с золотыми шарами, едва не сбили её с ног. Реджина отшатнулась и проводила их ошарашенным взглядом. В коридоре что-то оживлённо обсуждали Марта из бухгалтерии и Харрис, размахивая какими-то сметами. Из конференц-зала доносился стук молотка, там явно что-то монтировали. Катарина пробежала мимо с телефоном в одной руке и списком музыкантов в другой, даже не заметив начальницу. Реджина стояла посреди этого хаоса и чувствовала себя единственным трезвым человеком на корабле, который внезапно сошёл с ума. Она схватила за рукав пробегавшего мимо Ричардсона. - Что здесь происходит? - потребовала она ответа. Ричардсон побледнел, вытаращил глаза и пробормотал что-то невразумительное про «срочные поручения» и «очень важно», прежде чем вырваться и скрыться за поворотом. Реджина нахмурилась. Она поймала ещё одного сотрудника, молодую женщину из отдела маркетинга. Та, увидев начальницу, побледнела ещё сильнее и, заикаясь, пролепетала: - Простите, миссис Миллс, мне запретили говорить... - Кто запретил?! Но женщина уже убежала. Реджина, всё больше раздражаясь, направилась к кабинету Эммы. По пути она пыталась остановить ещё нескольких человек, но все они, едва завидев её, либо делали вид, что страшно заняты, либо бормотали извинения и исчезали. Никто, никто не осмелился сказать ей правду. И это бесило её даже больше, чем сам хаос. Она резко толкнула дверь кабинета Эммы и застыла на пороге. Эмма сидела за столом, закинув ноги на столешницу, и лениво листала какой-то журнал. При виде Реджины она широко улыбнулась и, прежде чем та успела открыть рот, громко, так, чтобы слышали все в коридоре, произнесла: - Миссис Миллс! Как я рада вас видеть. Проходите, проходите. - Она поднялась, обогнула стол и, выглянув в коридор, добавила, адресуясь к замершим там сотрудникам: - Ближайший час нас никто не беспокоит. Совсем. Ни по каким вопросам. У нас с миссис Миллс очень... влажное совещание. И захлопнула дверь. Реджина стояла, скрестив руки на груди, и сверлила её взглядом. - Что. Здесь. Происходит. - Каждое слово она произнесла раздельно, и в голосе её звенел металл. - Я уехала на один день, а когда вернулась, мой офис превратился в филиал сумасшедшего дома. Все бегают, что-то прячут, никто мне ничего не говорит. Охрана шарахается от меня, как от прокажённой. Что ты устроила? Эмма, вместо того чтобы ответить, медленно, с наслаждением потянулась, как кошка, и улыбнулась той самой улыбкой, которая сводила Реджину с ума. - Я? - переспросила она невинно. - Я занималась воспитанием сотрудников. Знаешь, они такие неорганизованные. Им не хватает дисциплины. Ты слишком мягка с ними, Реджина. А я нет. - Дисциплины? - Реджина прищурилась. - Они шарахаются от меня и молчат, как партизаны на допросе! Я директор этой компании, и мои собственные сотрудники отказываются мне отвечать! Что ты им сказала? - Ничего особенного, - Эмма обогнула стол и подошла ближе. - Просто объяснила, что если они хотят сохранить свои рабочие места и не навлечь на себя мой гнев, им лучше держать язык за зубами и делать то, что я говорю. - Твой гнев? - Реджина фыркнула. - Ты мой секретарь, Свон. Ты не имеешь права... - О, имею, - перебила её Эмма, подходя вплотную. - Ты сама дала мне это право, когда оставила меня здесь одну на целый день. Ты думала, я буду сидеть и перебирать бумажки? Скучно. Я решила, что пора навести здесь порядок. Твои сотрудники слишком долго позволяли себе лишнее, сплетничать, шептаться за спиной, называть меня шлюхой. Теперь они знают своё место. - И какое же это место? - Реджина уже не кричала. Её голос стал тише, но в нём звучало опасное любопытство. - Место тех, кто боится меня больше, чем тебя, - честно ответила Эмма. - И, судя по тому, как они бегают, это работает. Реджина открыла рот, чтобы возразить, но Эмма шагнула ещё ближе и положила ладони ей на плечи. - Ты напряжена, - произнесла она, и её голос стал ниже, интимнее. - Очень напряжена. Весь день в разъездах, а теперь ещё и это. Давай я сделаю тебе массаж. - Я не просила... - А я не спрашивала. Она развернула Реджину спиной к себе и начала массировать плечи, теми самыми движениями, которые всегда заставляли ту забывать обо всём на свете. Реджина хотела возразить, хотела вырваться, но тело предало её в который раз. Плечи опустились, голова чуть запрокинулась, и из груди вырвался тихий, почти незаметный стон облегчения. - Вот так, - прошептала Эмма, продолжая разминать напряжённые мышцы. - Видишь? Тебе лучше. - Ты невозможна, - выдохнула Реджина, но в голосе её больше не было злости. Только усталость. И странное, почти болезненное удовольствие. - Я знаю. Через полчаса они вышли из кабинета вместе. Реджина всё ещё хмурая, но уже не такая напряжённая. Эмма с довольной улыбкой, поправляя на ходу слегка помятое платье. В коридоре всё ещё кипела работа: сотрудники носились с гирляндами, поправляли украшения, сверялись со списками. Часы показывали начало седьмого, рабочий день давно закончился, но никто не спешил домой. Реджина остановилась, оглядела этот хаос и нахмурилась. - Рабочий день окончен! - объявила она громко, и голос её разнёсся по коридору. - Все свободны. Завтра продолжите. Никто не двинулся с места. Сотрудники замерли, переглянулись и... продолжили работать. Кто-то бросил короткий взгляд на Эмму, словно ища разрешения. Реджина проследила за этим взглядом и обернулась к Эмме. Её глаза расширились. - Они... они смотрят на тебя, - произнесла она медленно. - Они ждут твоего разрешения. Мои сотрудники. В моей компании. Ждут разрешения от моего секретаря. - Я же говорила, - пожала плечами Эмма, - воспитание. Реджина открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала. Она просто стояла и смотрела на Эмму, и в её глазах боролись раздражение, изумление и что-то ещё, что-то, похожее на невольное восхищение. Эмма выдержала её взгляд с абсолютным спокойствием. - Ладно, - сжалилась она наконец и обвела взглядом сотрудников. - На сегодня всё. Продолжите завтра утром. Живо по домам. И чтобы к восьми были здесь как штык. И только тогда, словно по волшебству, офис начал пустеть. Сотрудники засобирались, засуетились, начали расходиться. Реджина стояла посреди опустевшего коридора и качала головой. - Ты... - начала она. - Я знаю, - перебила Эмма и взяла её под руку. - Я невыносима. Поехали, миссис Миллс. Вы наверное, так устали.