Мимолетность Вечности. Райдэн Эи

Она зашла сзади проверить, надежно ли закреплена цепь. — Да, так себе они сделали. Ну, ладно. Она еще дернула пару раз цепь, затем наклонилась, повесила руки на плечи допрашиваемого и прижалась грудью к его голове. Затем, проникнув правой рукой под запах кимоно, провела ладонью по голому телу. Рядом со своим правым ухом Кадзуха почувствовал теплое дыхание. Девушка засунула вторую ладонь под рубашку, оголив грудь пленника, затем развела руки в разные стороны по направлению к его соскам, те затвердели. Наглаживая грудь, она языком залезла пытуемому в ухо. По всему телу Кадзухи пробежали мурашки, он отпрянул в сторону. Снова наклонившись к уху пленника, она стала посасывать его от середины вниз до мочки. Он зажмурился и стал вырываться. Она отодвинулась, затем обхватила левой рукой его голову, отвернула ее в сторону, а правой продолжила спускаться вниз по телу к паху. Весь торс Кадзухи источал настоящую физическую мощь мужского организма. Дыхание владычицы участилось. Дойдя до самого низа, она стала щупать то, что находится в штанах, периодически впиваясь ногтями. — Ых! — сквозь стиснутые зубы вырвалось у парня. — Какие прелестные звуки ты издаешь, мой мальчик. Шокированный тем, как к нему сейчас обратились, он округлил глаза, посмотрел в лицо сегуну и бессмысленно протянул:  — А-а?  Правительница отпустила свои руки и отошла на пару шагов. Кадзуха наконец смог перевести дух, напряжение в его теле немного спало. — Если ты совсем расслабишься, думаю, тебе это принесет больше удовольствия… И уже после ты сможешь не так сильно страда-ать. Последнее слово она приторно потянула, заключенного это взбесило. — Тебе откуда знать, как я себя чувствую? — Я всё знаю. В конце концов, это же мой дворец… Она присела перед ним на корточки, как и в прошлый раз, ничего не скрывая, оперлась локтями в его колени, обрамила лицо ладонями и посмотрела на пленника. Оголенные стиснутые зубы на его лице выказывали немое «Нет, только не это!»  — Да, — произнесла сегун, переведя взгляд в промежуток между его коленями, — сегодня мы этим заниматься не будем… После таких слов весь затаенный в груди воздух Кадзуха выдохнул с облегчением. — …потому что, — владычица продолжила, — сегодня мне хочется иначе. Раз уж ты сам ничего не пожелал… Расставив ноги, она села на него сверху. Все самое интересное оказалось прямо у ее промежности. — Думаю, так нам с тобой будет удобно.  Сегун обняла его за шею, положила голову на левое плечо и всем телом прижалась к груди.  — Интересно, почему я так тебя хочу?.. — неожиданно озвучила правительница свои мысли. Пошарив руками за спиной пленника, она чем-то звякнула, и вдруг левая рука пленника обрела свободу. Почувствовав, как затекшее плечо снова напиталось жизнью, Кадзуха стал сжимать-разжимать ладонь, хотел отвести ее в сторону, но сегун быстро перехватила ее и прижала к своей груди. Румянец у пленника на лице снова заиграл ярче. — У этой свободной руки есть очень важное дело… Слегка отпрянув и упершись одной рукой в спинку стула, другой, держа ладонь Кадзухи в своей, она стала сжимать ею свою набухшую грудь. От наслаждения девушка прикрыла глаза и продолжила спускаться всё ниже: провела по пупку, подошла к области паха и, в конце концов, засунула ее к себе в шорты. Сделав то, чего она так сильно хотела, правительница устремила взор в лицо пытаемого. Ее разгоряченные щеки пылали, надменный взор заволакивало пеленой. Вся сегун выглядела точно кровоцвет, что появляется лишь на полях сражений: такая же требующая жертвы, чтобы зацвести.  «Будто помешанная…» — всплыло в спутавшихся мыслях у Кадзухи. Припав головой к груди пленника и сильнее прижав своей ладонью его, она стала поглаживать себе промежность. Правительница изнемогала, все ее телесные жидкости уже стекали по бедрам. Она была настолько увлечена собой и своими ощущениями, что нисколько не замечала состояния сидящего под ней человека. У него же в свою очередь тело точно так же не отставало в проявлении своей реакции: холму в штанах уже некуда было расти. Чтобы сделать ощущения более интересными, девушка стала неглубоко запихивать по пальцу себе внутрь. У нее очень хорошо получалось манипулировать его рукой – помогал многолетний опыт правительницы дергать за ниточки своих подчиненных. Но в этом действе было одно отличие: в такой телесной связи они делили одни чувства на двоих. Пальцы Кадзухи, входили внутрь, обволакиваемые теплом. Стало заметно, что сегун подходит к концу: ее движения становились всё интенсивнее.  — Ах… Уф.. Нет… — почему-то слегка раздосадованно произнесла мучительница. Она прекратила двигаться и больше не сжимала ладонь. Дальние уголки ее глаз намокли.  Обмякшим телом она продолжала сидеть на пленнике еще какое-то время, пока ей не вернулось немного сил. Сползая назад, она вытерла руку об свою одежду, затем похлопала по подолу кимоно, чтобы хоть немного расправить его, и на вялых ногах поплелась к двери. Перед уходом она обернулась и, посмотрев на левую руку Кадзухи, сказала:  — По-настоящему ты войдешь в меня не этой частью тела. И чуть позже. Так сегун удалилась, оставив пленника одного с одной свободной рукой и одним его незаконченным делом.