Мимолетность Вечности. Райден Эи

Кадзуха просто сидел и ждал. По его предположению, всё-таки должен был кто-то появиться, открыть кандалы и увести его обратно в тюрьму. Через минут пять послышались шаги нескольких человек. Замо́к двери щелкнул. К удивлению заключенного, в комнату вошла женщина. Судя по одежде, она была служанкой. В руках у нее была кадушка. Парень подтянул к себе колени, чтобы прикрыться, и произнес: — З-здравствуйте… Женщина поставила кадь на пол у входа, быстро поклонилась и вышла. Вслед за ней вошел стражник. Тот же человек, что заковал пленника в этой комнате некоторое время назад, теперь совсем освободил его от кандалов, и так же быстро, как и служанка, удалился.  Дверной замо́к снова щелкнул. — Ой-ой. Кажется, стражники были правы…  Кадзуха до этих пор отказывался верить в мысль, что он мог стать наложником сегуна, но теперь она все меньше походила на безумство и всё больше на реальность. Наконец, он встал, чтобы посмотреть, что в кадушке, и обнаружил там воду, причем горячую. Чрезвычайно приятно. «Мне бы еще полотенце…» Поискав глазами место, где могли бы их хранить, живи здесь кто-нибудь, он остановил взгляд на большом шкафу в дальнем углу комнаты. Подойдя к нему и распахнув дверцы, он обнаружил множество полок, заполненные разнообразными вещами: от нижнего белья и одежды до постельного белья и полотенец.  — Это мне подходит… Он вытянул одну тряпку с полки и вдруг, бросив взгляд чуть дальше за шкаф, обнаружил дверь, что до самых пор умудрялась скрываться от его рассеянного взора. Гардероб был глубокий, но… — Не то чтобы дверь такая незаметная… Что-то я совсем изможден стал, раз не замечаю таких очевидных вещей. Недолго думая, он нажал на ручку, она легко поддалась, и Кадзуха заглянул внутрь. За дверью оказалось небольшое помещение, отделанное плиткой.  — Очень похоже на купальню, но, видимо, воду сюда приносят. Надо будет выразить признательность сегуну за такую заботу… Парень издал нервный смешок.  «Стоит быстрее закончить с мытьем, пока вода совсем не остыла». Парень сходил за водой, быстро вернулся и захлопнул дверь, затем разделся, намочил полотенце и провел теплой влажной тканью от плеча к запястью. От прохлады по телу пробежали мурашки. Он опустил взгляд на босые ноги, стоящие на холодном полу. Ногам было неприятно, но что еще больше его бесило, так это то самое незавершённое владычицей дело. Оно, как и прежде, стояло, не давая покоя. «Как она посмела меня так оставить?! Она еще ответит!..» Новоиспеченного наложника беспокоила ожидаемая им участь. Он сел на стул для мытья, закрыл глаза и мысленно вернулся в недавнее прошлое, где его изнасиловали, но не до конца, и, дорисовывая картину в своих фантазиях, обхватил себя за член. Сначала она, встав с его колен, стянула с себя шорты, затем стянула штаны с него. Так они оба остались голыми ниже пояса. Она приспустила кимоно с одного плеча, оголив грудь. Широко раздвинув ноги прямо над пленником, упершись руками в стул, постепенно стала присаживаться. Достигнув кончика члена, одной рукой она помогла себе попасть точно в цель. Продолжив плавно насаживать себя на Кадзуху, она стала глубже вдыхать воздух.  Рука парня, сидящего в купальне, начала плавно двигаться, претворяя в жизнь неосуществленное желание. Полностью сев на заключенного, сегун издала стон: — Ах!.. Рука Кадзухи дрогнула, он закусил губу. Правительница стала медленно опускаться и подниматься.  Парень представлял, как нежные ягодицы касаются его коленей. Ее оголенная грудь колыхалась в такт движениям. Ее лицо… Завороженный красотой тела пленник всеми силами старался как можно более четко представить ее лицо, но оно расплывалось от неги и вожделения, исходящего от низа его живота. Вот мучительница все больше ускорялась, рука парня не отставала. Воображая, как пот каплями стекает по ее оголенному телу, Кадзуха, не в силах больше держаться, кончил, и образ владычицы покинул его. Перед глазами показалась его рука, запачканная спермой.  С сердцем, полным недовольства, он продолжил обтирания остывшей водой. Одевшись в розовую в красное сердечко пижаму, единственную найденную в шкафу, он упал на одну из двух кроватей, где сегодня сидела правительница. Его застиранные штаны от кимоно остались сушиться на стуле.  «Было бы странно мне не попытаться выбраться отсюда, раз уж мои руки полностью свободны, но… не сегодня». Так Кадзуха оказался человеком и целью, в очередной раз достигнутой сегуном любой ценой.