Паучьи сети

      — Я помогаю ему с расследованием, — Яков стоял, прислонившись к стене, со скрещенными на груди руками.  Все взгляды вдруг уставились на него. Бурное обсуждение прервалось.              — Ты что? — выдавила Хельга, потушив сигарету в ладони. Бросила окурок на пол. Оливер расстроился, но не стал ничего говорить.       — Зачем? — шикнула Руф на грани крика.       Они все-таки решили собраться в женской спальне. В казарме обычно никого нет, поэтому Немо не должен был насторожиться. А вот если бы он случайно заметил, как из подвала вываливается орава сокомандников, Немо бы точно заподозрил заговор.       — А как иначе мне контролировать его действия? — он нахмурился и натянул маску повыше на глаза. — В худшем случае, если бы он стал связывать убийство Шульца с нами, я бы дал ему ложный след.       — То есть ты без согласования со всеми нами бегаешь с Немо по всей казарме, рассказываешь про Шульца, рассказываешь про нас, я все правильно поняла под «помощью»? — Хельга сердито ткнула его в грудь и изобразила в воздухе кавычки.       — Ну давайте не будем ссориться, — Оливер с блаженным выражением лица промокнул пот и убрал платочек обратно в карман.       — Ничего я ему не рассказываю. Я же сказал, что просто хожу рядом и изображаю бурную деятельность, ты разве не слышала меня? — Яков злорадно улыбнулся и поиграл с резинкой маски на ухе, после чего его улыбка исчезла и он продолжил. — Немо и сам догадливый. Я просто контролировал то, насколько много он знает.       В комнате воцарилась тишина. Яков усиленно вслушивался в звуки за дверью, Элиас стоял неподалеку от двери и помогал ему в этом. Никто не знал, как правильнее поступить. С одной стороны, вечно хранить тайну невозможно, но с другой стороны они бы нарушили приказ, рассказав Немо об убийстве.       — Все усложняет то, что эту работенку предложил ему Вагнер.       — Да не может быть такого! Он бы никогда так с нами не поступил! — Руф превысила голос, но тут же осеклась под пристальным взглядом Хельги и надулась.       — Ты же шутишь, да? — Дорис наивно и вместе с тем недоверчиво смотрела на Якова. Он молча опустил глаза в пол и нахмурился.       — Он зачем-то приказал Немо следить за нами и докладывать ему. А потом подсунул конверт с фотографией трупа и приказал искать, кто из отряда с этим связан.       — А от-ткуда ты это з-знаешь? — Ганс снова заломал пальцы и похрустел ими.       — Я не раскрываю своих источников, — он лучезарно улыбнулся и прищурил глаза.       — Кажется, это не лучший момент для шуточек, — Хельга приоткрыла окно и закурила во второй раз.       — Я думаю, стоит ему рассказать, — Элиас снова пару раз аккуратно стукнул тростью об пол, чтобы сконцентрироваться.       — Т-ты уверен? — Ганс нахмурился и перестал хрустеть пальцами.       — Мы не можем вечно прятать все от него! Мы пытаемся узнать о нем больше, но вместе с тем ничего не рассказываем самому Немо. Мне кажется это лицемерным, — его голос к концу речи почти перешел на шепот. Он только тогда вспомнил, что нужно быть как можно тише, если не хотят, чтобы их услышали.       — А ч-что, если он исп-пугается? — Ганс пошатнул какую-никакую уверенность в том, что нужно рассказать Немо правду.       — Можем пока подумать. Не обязательно решать вот так сразу, — Оливер добродушно улыбнулся и сложил руки на животе.       Элиас, Хельга, а вместе с ней и Руф начали активно продвигать эту идею. В итоге они решили обсудить все завтра, когда подумают, что делать, если Немо испугается и доложит командиру.       Обсуждение окончилось под монотонный шорох ручки, которой Вольфганг записывал все происходящее. Они выходили по парам после того, как Элиас и Яков убедятся, что коридор пуст.

***

      Яков все лежал и думал, чем же его так заинтересовал Немо.       Хотя ответ, казалось бы, был очевиден. Немо таинственный. Его разгадывай и разгадывай. Кто он такой? Он не помнит. Откуда пришел? Непонятно. Каковы его намерения? Кто знает.       Как ни крути, как ни додумывай и как ни анализируй каждый его шаг, все равно не понятно ровным счетом ничего. Немо влез в такое количество интриг, которые тесно переплетаются между собой и образуют все больше новых, что разгадывать его стало не только необходимым для собственой безопасности, но и для интереса.       А может, не только для интереса?       Яков попытался выгнать из памяти все те моменты, когда следил за ним, рылся в вещах и кровати, пытаясь выведать хоть что-то. А еще все те моменты, когда дрочил на него в каком-то уличном сортире поздно ночью, совершенно позабыв о стыде.       И все же, Немо ему совершенно не нравился. Яков просто должен присматривать за ним, потому что Немо слишком смазливый, проворный и харизматичный. Вдруг он вскружит кому-то из отряда голову, и тот расскажет Немо все секреты. А этого Яков не может допустить. В конце концов, все эти желания ничего не значат, у него просто давно не было женщины. Выпустите Якова на волю вдали от войны и прочих ее прелестей, и все снова встанет на круги своя.       Немо внизу беспокойно ворочался. Он то и дело шуршал. Видимо, сначала натягивал одеяло, потом скидывал его с себя и так по кругу. Яков слышал, как кровать под ним то и дело тихо поскрипывает.       — Может ты уже уляжешься? Мешаешь, — он шикнул, свесившись с кровати. Немо пару раз моргнул, рассматривая его.       — А ты разве спишь?       — Конечно сплю, — Немо недоверчиво нахмурился. Яков цокнул. — Просто не в такое время. Какая разница, когда я сплю, если ты мне все равно мешаешь?       — И чем же? — Немо приподнялся на локтях и раздраженно посмотрел на него.       Яков уже было хотел сказать, что он мешает своим существованием, но Немо тяжело вздохнул и молча отвернулся от него. Он подтянул колени к груди и снова попытался уснуть. Одеяло скомкалось и лежало в ногах.       Некоторое время Немо лежал абсолютно молча. Яков уже подумал, что он мог уснуть, но пытался не поддаваться этой иллюзии. И оказался прав в этом, когда Немо все-таки встал с кровати и осторожно вышел из комнаты. Яков проследовал за ним.       Немо ждал его сразу за дверь, облокотившись о косяк.       — Так и знал что ты за мной проследишь, — он оскалился, затем развернулся и пошел из казармы.       Они вышли на улицу вместе. Яков молча плелся в метре позади. На улице Немо облокотился на перила и смотрел то куда-то вдаль, то в кусты.       — Иногда я начинаю немножко жалеть о том, что не курю, — начал Немо. — Новой зависимости, конечно, не хочется, но мне кажется стресса в моменте могло бы стать меньше благодаря этому.       — У тебя ложные представления о курении. Это ведь не волшебная таблетка. Да и денег на сигареты у тебя наврядли наскребется, — Немо вздохнул, но ничего не ответил. Яков воспринял это как согласие с его мнением.       — Почему ты такой? — внезапно спросил Немо после долгой паузы. Он не выглядел расстроенным или злым, а задавал этот вопрос расслабленно, даже безэмоционально.       — Что ты имеешь в виду?       — Твою подозрительность. Револьверы, отказ от принятия пищи, если она не приготовлена тобой. Ты даже воду не примешь, если не сам ее налил, — он пожал плечами и продолжал смотреть вдаль.       Ему хотелось открыться. Невозможно было не хотеть высказать все, что накопилось, в такой атмосфере. С таким Немо, который расслабленно стоит рядом. Его волосы время от времени треплет слабый ласковый ветер. Яков даже завидует. Немо, наверное, не позволит ему потрепать волосы после того инцидента. У него защемило в груди от этой мысли.       — Я расскажу позже, — он помрачнел от собственных же слов, занимаясь рассматриванием профиля Немо.       — Ого. С чего это так? — Немо приподнял брови, но все еще не смотрел в сторону Якова. — Раньше бы ни за что не сказал. Или ты снова захотел «услугу»? Поэтому такой миленький?       Яков стиснул челюсти почти до скрипа. Потом зажмурил глаза, снова открыл их, шумно выдохнул через нос и, скрепя сердце, продолжил.       — Прости меня. За тот случай в кастелянной.       Намо удивленно повернулся на него рывком.       — Ты умеешь извиняться? — он нагнулся поближе, чтобы заглянуть в лицо Якову, попытаться увидеть там раскаяние, но тот уже отвернул голову, ощущая, как его щеки неестественно горят.       — Могу забрать свои слова назад, — смущение делало его хлестким и в поведении, и в словах.       Внезапно его щеки коснулась ладонь и подорвала его вид гордого и неуязвимого. До него донесся смех Немо.       — Серьезно? Ты смущаешься, когда прощения просишь? — он засмеялся еще громче, когда смятенный Яков сдавленно, почти шепотом послал его нахуй.       Яков все же повернулся лицом к Немо, когда перестал слышать смех.       Немо утирал с глаз пару слезинок от смеха, который он пытался сдерживать, как мог, чтобы не рассмеяться на весь лагерь. Волосы все еще слегка трепал ветер, а лунный свет сильнее подчеркивал их блеск и мягкость. Он улыбался так искренне и нежно, что у Якова кольнуло в груди.       — Можно поцелую? — он не знал, что заставило его спросить. Возможно, Яков действительно пытался не быть таким самодовольным кретином больше.       — Зачем? — Немо тут же изменился в лице и ощетинился. Яков сразу почувствовал, как он напрягся.       — Не знаю, — почти прошептал он. В эту секунду Яков стал бояться спугнуть этот момент, разрушить таинство ночи и красоту Немо, которая в этот час была доступна только ему одному. — Ты такой красивый.       Яков бы хотел отшутиться, сказать про его смазливость, возможно, повторить те слова про милое личико, но он не стал. Немо был достоин честности. По крайней мере, исходя из его поведения на момент их совместного расследования.       Немо еще раз недоверчиво осмотрел Якова сверху вниз.       — Ну попробуй. Хоть раз укусишь, и я тебе тут же втащу, — предупредил он, нахмурившись.       — Какой ты милашка, я прям не могу, — Яков саркастически ухмыльнулся       Он мягко приподнял подбородок Немо, осмотрел нахмуренные тонкие брови, строгие глаза, поджатые губы и напряженную челюсть. Нахмурился сам.       — Если ты скажешь, что против, я не буду ничего делать.       — А в кастелянной ты по-другому действовал. Что на тебя нашло, а? — он злорадно усмехнулся, хмурясь еще сильнее.       Яков резко убрал руку, как ошпаренный, и снова отошел.       — Я же сказал, блять, что хочу извиниться. Мне жаль. Что еще сделать? С бубном станцевать? Встать на колени? — он почти кричал, активно размахивая руками.       Немо разогнулся, раскинул руки в стороны и уронил их на бедра.       — Какой смышленый. Чего тогда ждешь?       — О чем ты? — он нахмурился и сжал челюсти, смотря на то, как кардинально поменялся Немо всего-то за пару секунд. Теперь он ухмылялся и выглядел в общем-то вполне веселым. Яков сделал два вывода: или Немо ненормальный, или он просто хороший актер.       — На колени.       Он ошарашенно наблюдал, как Немо с хитрым лицом ждет его действий. В горле пересохло. Якову было стыдно признать даже самому себе, что ему нравился такой Немо.       — Ты же смеешься, да? — он попытался отшутиться, но хищное выражение лица товарища говорило само за себя.       Немо похлопал себя по бедру пару раз и вскинул бровь, взывая его к действиям.       — Мы в общественном месте, — Яков все еще пытался воззвать к его к здравому смыслу, зная, что он сам начинает возбуждаться только от мысли о том, что будет стоять перед Немо на коленях. — Здание освещено. Нас будет видно.       — Мне похуй, — произнес он нараспев и прислонился спиной к перилам, все еще улыбаясь.       Яков в последний раз тяжело взглотнул и медленно опустился перед ним на колени. Он старался лишний раз не смотреть Немо в лицо, поэтому упер взгляд в пол и положил сжатые в кулаки руки на колени.       — Что теперь нужно сказать? — глаза Немо сверкали, а улыбка была почти до ушей. Он явно наслаждался текущей ситуацией.       — Прости меня.       — За что? — Немо указательным пальцем приподнял чужой подбородок и заставил посмотреть себе в глаза.       — За тот случай с «услугой» в кастелянной. Мне жаль, — его голос еле уловимо дрогнул, когда Немо коснулся его.       — Раз я тебе отплатил, почему бы и тебе в ответ не указать мне услугу? — его улыбка пропала, остался только безумный блеск в глазах. Большой палец прошелся по чужим губам. Яков почувствовал, как дыхание сбивается, а по спине бегут мурашки.       — Да? — Яков попытался подбить его рассказать ему про род услуги.       Немо лишь мило улыбнулся.       — Открой рот.       Яков сдавленно застонал, повинуясь. В животе все сжалось, когда Немо пригвоздил его собственный язык к нижней челюсти.       — Ты не тронешь меня без разрешения, — он ничем не аргументировал свои слова, но Яков знал, что не посмеет их ослушаться.       В качестве согласия Яков вырвал язык из захвата и нетерпеливо обвел им палец. Немо остался равнодушным.       Немо вынул палец изо рта и обтер слюну о пижаму Якова. Он поморщился, но обиду стерпел.       — И чего же ты хочешь? — Немо снова откинулся на перила. Руки крепко держались за них, поясница слегка прогнулась.       Яков не знал, куда ему смотреть и чего он хотел сейчас. На губы, которые хотел бы снова обкусать до мяса, несмотря на запрет? На руки, которыми он хотел бы, чтобы его слегка придушили? На талию, которую он хотел до хруста сжать в своих руках?       Его взгляд многозначительно остановился на пахе и бедрах.       — Пока нет, — Немо засмеялся, увидев в этом намек.       — Почему? — Яков сердито выдохнул. Он уже успел нафантазировать, как бы хорошо отсосал ему.       — Сказал же, что ты не тронешь меня без разрешения. Я не разрешаю, — он хищно ухмыльнулся. — Я не доверяю тебе. Хочу посмотреть, насколько хорошо ты можешь себя контролировать.       Яков отчаянно запыхтел, бегая по Немо взглядом от головы до пят и обратно. Он понимал, что некоторые вещи, например удушение, он не хотел бы повторять прямо сейчас, но подобные сцены с участием Немо продолжали крутиться в его голове. Яков сидит с начинающимся стояком перед ним, открытый, как никогда, еще и залитый светом, и продолжает крутить в голове все более откровенные и порнушные сюжеты с его участием. До чего же дошел Яков всего за неделю присутствия Немо в лагере.       Не дожидаясь ответа, Немо поднял его на ноги, грубо схватив за волосы.       — Пойдем-ка, — Яков не успел ничего спросить, как его потащили обратно в казарму.       К удивлению Якова, они снова пришли в кастелянную.       — А я уже думал, ты реально собрался всех разбудить и бросить меня в спальне на всеобщее обозрение, — он постарался отшутиться, пока в один момент его тянули за волосы, а в другой уже бросали на пол, прижимая к стене.       — Ну раз тебе такое нравится, можно будет организовать, — он тихо засмеялся. — Руки за спину и держи так до самого конца.       Для Якова все еще был огромным вопросом то, почему он вообще ему подчиняется.       — Хороший мальчик, — ладно, возможно, он подчиняется только поэтому.       Возможно, он подчиняется еще и потому, что только Немо смог бы одновременно похвалить, потянуть за волосы до боли и так идеально проехаться босой ногой по возбужденному члену под тонкими льняными штанами, чтобы выманить из него несдержанный полувскрик-полустон.       Яков тут же закусил губу и зажмурился, все еще ощущая движение на члене. Немо тихо засмеялся.       — Никогда не подумал бы, что тебе нравится боль, если бы не увидел тебя таким.       — Мне и не нравится боль.       — Да ну? — он снова намотал чужие волосы на кулак, насколько это было возможно и с напором провел ногой по отчетливому очертанию члена под пижамными брюками. Расплылся в улыбке, снова видя, как раздуваются ноздри Якова, как он шумно дышит через сжатые зубы, как дрожат его губы и каким затраханным и одновременно яростным взглядом он смотрит на Немо.       Яково будоражило осознание того, что он мог вырваться в любой момент. Он мог вообще что угодно: схватить револьвер и пристрелить Немо, встать и уйти или прямо сейчас подмять Немо под себя с помощью тех же револьверов. Мог, но не делал. Яков сам решил следовать правилам игры. Свое же послушание и сводило его с ума.       Ему вставляло осознание того, что он не знал, каким будет следующий шаг Немо. Он мог прикидывать, гадать, но наверняка знать не мог.       Яков продолжал дрожать под чужой ногой, сдавленно дышать, раздувать ноздри и послушно держать руки скрещенными за спиной.       — И долго ты об этом думал?       — О ч-чем? — ну вот, он уже превращается в Ганса-блеющую-овечку. Докатились, называется.       — О том, что я зажму тебя в ближайшем углу вот так? — Немо отпустил его волосы и провел пальцем по губам, агрессивно сминая их. Яков самовольно обвел палец языком и прикусил его.       — Или ты думал скорее о том, как сам зажмешь меня? — Немо с усилием надавил на член Якова под одеждой, от чего он зашипел и сдавленно заругался. — У тебя не выйдет.       — Сегодня — нет, завтра — посмотрим, — Яков ухмыльнулся. В отместку Немо сильнее намотал его волосы на кулак и потянул вниз, запрокинув его голову назад.       Яков в тот же миг почувствовал, что Немо отступил назад. Не успел он открыть рот, как увидел, что Немо тоже стоит на коленях на полу вплотную к нему.       Неуклюжая и громоздкая нога сменилась юркой рукой, которая то и дело обводила головку сквозь брюки. Немо заставил его еще сильнее запрокинуть шею. Он кусал, лизал и целовал невпопад, будто наспех что-то искал.       — Не понимаю, что ты в этом находишь, — Немо снова врал. Теперь уже не для того, чтобы выжить и угодить Вагнеру, а чтобы сохранить свою репутацию. Потому что в виде всклокоченного, раскрасневшегося Якова что-то явно было. Что-то настолько греховное, что Немо и сам захотел по-тихому сунуть себе руку в штаны.       Яков послушно сидел с руками за спиной, ни разу не шелохнувшись. Волосы все взъерошены усилиями Немо, шея вся в сильных укусах, которые скорее всего будет отлично видно из-под формы. Яков тяжело дышал, кадык ходил ходуном, он постоянно шумно выдыхал через нос, заламывал брови, зажмуривал и вновь открывал глаза, пытаясь запомнить все движения, которые Немо выписывал на его члене и одновременно с этим абстрагироваться от ситуации, чтобы не кончить за пару секунд.       Яков застонал, стоило ему почувствовать, как Немо сжимает его член голой рукой и скользит по головке. Это было, наверное, самое звучное, что Немо слышал за весь день.       Яков часто заморгал, смотрел вниз и тут же уводил взгляд влево, вправо, затем возвращал и так по кругу. Немо продолжал тянуть за волосы и искусывать его шею в качестве мести за прошлый их раз.       — Блять, — Яков отчаянно сглотнул, стоило Немо провести мокрыми губами вверх и вниз по шее. — Блять, дай мне тебя коснуться.       — Не сейчас, — он улыбался и продолжал выписывать по шее узоры языком.       — Блять, Немо, пожалуйста, — хриплые стоны прямо в ухо, безусловно, подкупали его, но не настолько, чтобы отказаться от своего замысла.       Немо накрывал головку пальцем, проезжался по ней и длине, возвращался обратно к головке и повторял то же самое. Этого и рук за спиной было достаточно, чтобы Яков сошел с ума.       — Отлично научился просить. Даже слово «пожалуйста» выучил. Надо будет проверить твою вежливость завтра в полевых условиях, — он впился в губы, кусая их, как мог. Яков застонал прямо в рот и охотно ответил ему.       — Когда успел таким властным стать? — взгляд Якова был все еще прикован к чужим губам в паре сантиметров от его собственных, грудь активно вздымалась и опускалась обратно, а стоны то и дело вырывались наружу, когда Немо особенно удачно поглаживал член.       — Когда ты мне позволил, наверное, — он ухмыльнулся. — Кончай.       Немо с бóльшим усердием кинулся терзать чужую шею. Раз Якову так нравится боль, он даст ее.       Этого и еще одного мазка по головке хватило, чтобы у Якова поджались пальцы на ногах. Он, наверное, совсем с ума сошел, раз уже даже кончает только по приказу Немо, но ему это отчасти даже нравилось.       Яков еще раз увлек его в кусачий поцелуй, в ходе которого снова случайно прокусил Немо и так уже полуобветренную кожу. Он только улыбнулся, стер с губ почти засохшую капельку крови и пошел к выходу, но обернулся в дверях.       — О, и кстати, можешь уже не держать руки. Спокойной ночи.       — Ты просто кинешь меня тут? — Яков разминал затекшие запястья и еле моргал от послеоргазменной неги. Ему казалось, что он с минуты на минуту тут же и уснет.       Немо задумался, почесал подбородок, а потом просто кивнул.       — Думаю да, я просто кину тебя тут. Еще раз спокойной ночи, — он помахал на прощание и закрыл за собой дверь.       Яков подтянул колени к груди и уткнулся лицом в ладони. Это тотальный пиздец. И во что он только ввязался?