Паучьи сети

      После повторного совещания в женской спальне они решили все же рассказать Немо про убийство Бернанда Шульца.       Яков настаивал на том, чтобы заранее продумать план действий на случай, если Немо испугается и начнет капризничать. Дорис и Оливер настаивали на том, что все пройдет гладко и Немо точно их поймет. Другие хоть и не были в этом уверены, но надеялись на такой исход. Большинство проигнорировали предложение Якова.       — Расскажем завтра? — спросила Дорис, то и дело убирая пылинки со своей юбки.       — Думаю, да, — Элиас пару раз пристукнул тростью.       — А не рановато ли? — Яков ухмыльнулся и надел маску.       — А ты хочешь подождать, пока он сам на нас выйдет? — Хельга потушила сигарету и кинула ее в пепельницу возле своей кровати.       Яков невнятно пробормотал, что у Немо недостаточно улик, чтобы на них выйти, но его уже не слушали.       — Завтра так завтра, — Оливер прихлопнул в ладоши и тут же стал раздавать поручения. — Хельга, не забудь сдать белье в стирку. Яков, ты сегодня на кухне. И передай Немо, чтобы он помыл казарму.       — С чего это я на кухне? — он приподнял брови.       — Давно не был там, — он побарабанил пальцами по животу пару раз, потом замер и задумался. — Можете поменяться с Немо, если хотите. Главное, чтобы работу сделали.       Яков на миг представил, каково это, драить полы по всей казарме, согнувшись в три погибели. У него уже от мысли об этом заболела спина. Пусть таким Немо занимается.       Девушки вышли сразу всем скопом, остальные снова выходили по парам. Постепенно комната совсем опустела. Яков вышел оттуда последним и по иронии судьбы столкнулся с Немо, который в ту же секунду открыл дверь мужской спальни и высунулся оттуда.       — А ты что там делал? — он махнул головой на дверь женской спальни.       Яков посмотрел на значок на двери спальни, потом повернулся обратно к Немо и невозмутимо пожал плечами.       — Оливер сказал передать Хельге, чтобы она сдала белье в стирку, — он шагнул в коридор и закрыл за собой дверь. Немо сделал то же самое.       — И с каких пор ты работаешь посыльным?       — С тех же пор, как ты допрашиваешь меня по мелочам, — он саркастически ухмыльнулся. — Тебе Оливер тоже работу дал. Надо всю казарму отдраить, так что вперед, солдат.       Немо устало застонал и потер ладонями лицо, следуя за Яковом.       — И почему это ты снова без работы слоняешься? Ни разу не видел, чтобы тебе что-то поручали.       — Не дорос еще, — Яков быстро потрепал его по волосам, пока тот не очухался. Потом сдался и рассказал. — Я на кухне сегодня.       Немо разлепил глаза и удивленно уставился на Якова. Он только сейчас понял, что они идут к складу.       — Ни разу не видел, как ты готовишь, — Яков в ответ только пожал плечами и молча пошел в склад, включив свет.       Немо все еще стоял в дверях, неловко переминаясь с ноги на ногу.       — Тебе особое приглашение нужно?       — Нет, просто… можешь дать мне швабру, ведро и тряпку сам? Пожалуйста?       — Это еще почему? — Яков нахмурился.       Немо еще пару секунд помялся, вздохнул и все же начал рассказ.       — Просто в прошлый раз я увидел там паука в ведре. Огромный, черный такой. Пушистый… — он поежился от воспоминаний.       Яков цокнул.       — И как ты воевать собрался, раз даже паучка убить боишься? — он угрюмо передал ему нужный инвентарь.       — Ну мы же не пауков убиваем, — ощетинился Немо и ушел на улицу набрать воды в ведро. Яков пошел за ним.       Пока Немо наполнял ведро водой, он оглянулся пару раз, убедившись, что никого нет и продолжил.       — Хотя людей тоже не очень хочется убивать, если честно. Я толком-то и не помню, что такое война, но всегда возникает какое-то смутное отвращение при мысли, что я должен убивать.       Они так и говорили урывками. У стен есть уши, и ни Яков, ни Немо старались об этом не забывать. Разговор они продолжили только после того, как Яков прошерстил казарму вдоль и поперек, убедившись, что никого нет, а Немо уже начал работу.       — Я тоже не в восторге от войны. Хотел бы убежать куда-то далеко, где ее и в помине не существует, — он говорил почти шепотом. Немо приостановил работу и удивленно взглянул на Якова, который облокотился спиной на стену со скрещенными на груди руками.       — Я почему-то думал, что ты добровольцем пошел в армию, — Немо уставился в пол и продолжил свою работу.       — Сначала так и было. Потом все изменилось.       — Когда? — в ответ послышалось молчание. Немо усмехнулся. — А, точно, это ведь секрет.       — Мы все расскажем завтра, — Яков нахмурился и пристально наблюдал за движениями швабры, будто она с минуты на минуту набросится на него.       — Да ну?       — Да. Мы согласовали все. Завтра ты узнаешь обо всем, что происходит.       — И с чего такая щедрость? — он рассмеялся. Не поверил.       — Хорошо себя вел в последнее время, — ну и пусть не верит дальше. Яков подыграет ему.       Он рывком направился к выходу мимо все еще ухмыляющегося Немо. Вышел во двор, вдохнул воздух полной грудью и пошел дальше.       Наверное, это эгоистично, но ему бы хотелось, чтобы Немо ему доверял. Якову бы и самому хотелось довериться Немо, но он не мог. Он уже однажды доверился Шульцу, и что из этого вышло?       Ночные кошмары, после которых он просыпается в ужасе и не понимает, где он: в тюремной клетке под землей вместе с братьями по несчастью, или вдали от холодного бетона, ядов, судорог и галлюцинаций. В своих кошмарах он снова видит Шульца, который извивается на стуле и плещет на них ядом. Видит документы об «устранении живого материала». Снова чувствует накипающую злость.       Каждый раз он просыпается с криком. Этого можно избежать только в случае, если Яков слишком вымотан или недосыпает. Именно этого он и добивается каждую ночь, лишь бы не вспоминать о прошлом. Лишь бы забыть об экспериментах, собственных воспоминаниях о былой жизни и доме, который никогда не принял бы его назад. Может, поэтому он так бесится, когда видит, как Немо вновь отчаянное пытается вгрызться в любую ниточку, ведущую к его прошлому. Якову бы наоборот хотелось забыть все подчистую.       Сам не зная зачем, он тихо зашел в радиорубку. Внутри сидел сгорбившийся Ганс и, судя по всему, мастерил что-то.       Яков на цыпочках подошел ближе, заглянул через плечо и стал рассматривать прибор.       — Это радиоприемник? — Ганс резко дернулся и кое-как спрятал свое творение под шарф. Непонятно, от кого он так тщательно это прятал. Яков уже успел все хорошенько рассмотреть.       — Н-н-нет.       — Но я же видел.       — Нич-чего ты н-не видел, — он рассердился, надвинул наушник на одно ухо и стал копошиться, изображая работу. — Я з-занят. Чего т-тебе?       — Я сказал Немо, что завтра мы расскажем ему все, что скрывали раньше.       Ганс замер.       — И ч-что он от-тветил?       — Не поверил мне и поржал.       — Н-ну конечно он тебе н-не повер-рит, — он ухмыльнулся, все еще нажимая на какие-то кнопки и настраивая какие-то ползунки. — Он бы п-поверил к-кому угодно, н-но не тебе.       — Многовато говоришь для человека с запрещенкой в шарфе, — Яков улыбнулся и надел маску.       Он шагнул на улицу, прежде чем увидел растерянное лицо Ганса, пришедшего в ужас. Он, наверное, хотел что-то крикнуть, попросить никому не рассказывать, но Яков уже шел прямиком к казарме в приподнятом настроении.       На входе в казарму он основательно потоптался в песке. С момента его ухода прошло не больше десяти минут, а это значит, что Немо продвинулся от спален ближе к выходу.       Зайдя в казарму, Яков сразу расплылся в улыбке. Немо не только оправдал его ожидания, но и превзошел себя: он уже домывал полы и через пару минут должен был закончить.       Яков с лучезарной улыбкой прошелся грязными ботинками по только что помытому полу.       — Ой, — по его интонации было ясно, что он ни капли не раскаивался в своем поступке. Он расплылся в широкой улыбке, явно довольный собой.       Немо приостановил уборку, многозначительно упер взгляд в мокрый песок, оставшийся на полу. Его будет трудновато отчистить.       — Гнида ты, — сказал он совершенно ровным голосом. Его раздражение можно было счесть только по раздувающимся ноздрям. Выражение лица осталось каменным.       Яков пожал плечами. Немо расценил это как неудачное извинение.       — Выйди и обстучи ботинки.       — А не то что? — он почувствовал, как щеки сводит от улыбки.       — Я тебе эту швабру по гланды затолкаю, — все с таким же каменным лицом он крепко сжал рукоять и тяжело выдохнул через нос.       Яков сдался и пошел обратно на улицу, все так же еле сдерживая смех.       Отряхнув ботинки, он вернулся обратно в казарму и сразу же направился на кухню.       На входе в столовую он натянул маску повыше на глаза. Войдя в комнату, он огляделся, принюхался, а когда удостоверился, что Дорис поблизости нет, снял маску и вошел на кухню.       Готовить ресторанных изысков он не хотел и не умел, так что решил, что сокомандники перебьются картошкой с курицей.       Яков сперва достал курицу, чтобы та хоть немного разморозилась. Зря он не сделал этого раньше. Но если не разморозится вовремя, он просто подержит ее под горячей водой.       Только Яков подумал о том, как было бы хорошо, если бы кто-то почистил картошку за него, как в дверях возник Немо.       — Помочь чем-то?       — С чего такая щедрость?       — Интересно увидеть, как ты готовишь, — он пожал плечами и покосился на ту самую курицу, которую Яков прикладывал к лицу после драки. — У тебя тогда так и не осталось синяков?       — А что? — он нахмурился, отвернулся от Немо и достал несколько крупных картошин из нижнего шкафчика с овощами.       — Просто интересно, — Немо пока доставал мусорное ведро и нож.       — Если расскажу, почистишь за меня картошку?       — А у тебя рук нет?       — Ну ты же сам на помощь вызвался, — он еще сильнее нахмурился. Яков вскинул бровь и кивнул на картофель в своих руках, когда Немо замолчал на пару секунд.       Немо молча забрал у него картофель и принялся чистить его.       — Пара мелких синяков на щеке было. Курица все-таки подвела, — он снова покосился на ни в чем неповинную тушку. — И на костяшках несколько ссадин. Ты слишком костлявый.       Немо передразнил его слова про костлявость. Яков тихо прыснул со смеху и подставил курицу в миске под горячую воду.       Они почти не говорили. Немо чистил картошку, убирал с курицы кожицу и жарил картошку. Яков нарезал картофель и варил курицу.       В какой-то момент, пока все было готово, кроме уже почти сварившейся курицы, Немо ударил Якова по спине полотенцем. Когда он обернулся, Немо стоял позади него в боевой стойке и с полотенцем в руке. Слева от Якова лежало второе кухонное полотенце.       — Не будешь драться? — Немо закусил губу и слегка занервничал. Яков продолжал в упор пялиться на него. Через пару секунд он стушевался, положил полотенце обратно на стол и отправился мыть сковородку.       Яков подкрался к нему со спины, пока он не слышал его за шумом воды. Он тоже хлестко ударил Немо по спине и ушел за правое плечо, зная, что он повернет голову влево. Так и произошло.       Яков с улыбкой до ушей и чувством выполненного долга накинул Немо на правое плечо полотенце и пошел обратно к плите.       Немо громко рассмеялся только через пару секунд.       — Так долго доходило? — он закивал в ответ, утыкаясь в ладони и ими же приглушая громкий смех.       Яков улыбнулся и убавил огонь на плите. За дверью послышались приглушенные голоса сокомандников. Настало время ужина.