Паучьи сети

      Яков понимал, что ничего не пройдет гладко.       Ничего никогда не проходит так гладко, как хотелось бы. Особенно что-то настолько серьезное, как рассказ о собственном — и не только собственном — прошлом.       Яков заранее отыскал Хельгу ближе к ночи. Она стояла возле кабинета Вагнера, как обычно курила и задумчиво смотрела в окно.       Он облокотился на стену напротив нее и тоже заклянул в окно. В отражении стекла он увидел, как Хельга наблюдает за ним.       — Какими судьбами?       — Сигаретку не стрельнешь? — он ухмыльнулся.       — Зачем?       — Чувствую, завтрашний разговор будет долгим, — Хельга затянулась и моргнула пару раз, лениво оглядывая его с ног до головы.       — Это для Немо?       — Не знаю. Есть еще догадки? — Яков прищурился, но Хельга и так уже все поняла.       — Он же вроде как не курит. Я уже предлагала.       — Закурит, думаю, — Яков отмахнулся. На пару секунд снова воцарилась гнетущая тишина.       — И что ты с сигаретой делать-то будешь? Зажигалки все равно нет.       — Руф одолжит.       — Сам же знаешь, что нет, — Хельга сделала еще одну затяжку. Сигарета дотлела почти до фильтра.       — Значит, придется, — он нахмурился. Такие расспросы в его план не входили. Вот еще одно доказательство того, что вещи никогда не проходят так гладко, как хотелось бы.       Хельга пожала плечами, сделала последнюю затяжку и потушила сигарету о ладонь. Уходя, она обронила зажигалку.       — Ты специально? — спросил он вдогонку, но Хельга не ответила.       Яков пару секунд сверлил взглядом зажигалку. Ей же только что пользовалась Хельга, она ведь не начинена взрывчаткой, так?       Он аккуратно поднял ее, стараясь не трясти. Завтра отдаст Немо и узнает.

***

      Немо молча чиркал зажигалкой снова и снова. Он сидел во дворе и смотрел на то, как искра то высекается, то вновь тухнет. На миг он задумался, а не сжечь ли здесь все ко всем чертям.       Его сокомандники скрывали тот факт, что они убийцы. Да, у них были на это причины, но все же они скрывали это. Скрывали от Немо устройство мира. Скрывало даже то, кем они являются.       Он не мог понять, что чувствует прямо сейчас. Растерянность? Злость? Негодование? Казалось, что внутри него кипит все и сразу. Он снова высек искру и тут же захлопнул зажигалку, не давая пламени разгореться.       Внутренний карман прожигала сигарета. Яков либо очень хороший слушатель, либо очень хочет втереться Немо в доверие.       В памяти всплыл их сегодняшний диалог.       «— Возьми, — Яков не глядя протянул ему сигареты и зажигалку.       — Зачем?       — Говорил же, что жалеешь о том, что не куришь.       — А ты говорил, что это плохая идея и если я стану зависимым, то не наскребу денег на сигареты. Так зачем ты мне их дал? — Немо нахмурился и подумал, неужто он купил пачку и решил по доброте душевной дать ему попробовать.       Яков пожал плечами. Он все еще не смотрел на Немо. Просто стоял справа и смотрел то в пол, то прямо перед собой.       — Я говорил, что сегодня мы расскажем тебе обо всем, что ты хотел бы знать. Тебе понадобится. Ты же у нас неженка все-таки, так тяжело переносишь стресс, — Яков явно шутил, хотя на его лице не было и намека на улыбку.       Он натянул маску, так что большую часть мимики счесть не удалось, но Немо понял, что дело дрянь по одним только глазам, сосредоточенно смотрящих хоть куда, но не на него.       Немо нахмурился и молча принял сигарету с зажигалкой, убирая их в карман».       Он еще раз кинул взгляд на зажигалку, потом на карман, в котором лежала сигарета. Затем раздраженно вырвал сигарету, почти порвав карман.       Немо резким движением поджег сигарету, вдохнул запах дыма в попытке привыкнуть к нему. Странно, но то, что раньше его только раздражало, стало успокаивать. Весь сегодняшний день у него какой-то не такой. Все должно было быть не так.       Он сделал глубокую затяжку с мыслью, что весь день должен был быть другим. Все должно было быть как обычно, никаких сюрпризов. Немо тяжело закашлялся с непривычки.       Грудь жгло и распирало дымом. Дышать стало тяжело, но он с упорством сделал такую же глубокую затяжку и во второй раз. Почувствовал, как мышцы расслабляются, а грудь приятно горит.       Немо взглянул на звездное небо. Долго же они проводили расследование, раз уже ночь. Жаль, что часов у него нет, чтобы проверить точное время.       Он привык к дыму только на третьей затяжке. Немо все еще кашлял с каждой новой затяжкой, но уже не так сильно, как в первый раз. За четыре затяжки сигарета почти полностью истлела и стала жечь пальцы.       Немо вскочил на ноги и с шипением потушил ее носком. Окурок решил оставить прямо там же.       Он постоял еще пару минут, просто наблюдая за небом. А может, прошла уже пара десятков минут. Ему вдруг вспомнилось, как Оливер цитировал слова Грибоедова о том, что «счастливые часов не наблюдают». И почему все внимание уделяется счастливым? Несчастные тоже нередко теряют счет времени.       Немо наконец решился зайти в казарму. Мимо него прошлась Хельга. Он пытался быстро проскочить, но его остановили.       — От тебя сигаретами пахнет? — Хельга обернулась и прищурилась.       — Да. Представь себе, уже не маленький, — он не знал, почему так грубо отвечает. Просто вырвалось, вот и все.       — Яков, значит, был прав, — она обернулась и была готова выйти, но теперь уже Немо окликнул ее.       — Что значит, был прав? — она снова обернулась и вздохнула.       — Он вчера стрельнул у меня сигарету. Я догадалась, что это для тебя, а Яков не стал этого отрицать. Сказал, что ты, должно быть, закуришь после сегодняшнего. Кстати, дай-ка зажигалку, это моя, — Немо быстро кинул ей зажигалку и она ринулась на улицу.       Яков позаботился о нем? Странная у него забота, конечно, но как это еще обьяснить? Он запомнил, что Немо хотел бы попробовать снять стресс таким образом, и специально подкинул ему зажигалку и сигарету.       И хотя это не меняет того факта, что Немо до сих пор напуган и раздражен тем, что его вчерашние друзья, а в частности и Яков сегодня оказались бывшими убийцами, но такая забота все же делала его более мягким по отношению к Якову.       Он наобум зашел в одну из комнат и в библиотеке наткнулся на Якова.       — Вот так встреча, — сказал он, не оборачиваясь.       — Что ты тут делаешь? И ты что, узнал меня, даже не оборачиваясь? — Немо сковал страх. Перед ним стоит непредсказуемый Яков, который всегда носит два револьвера, и к тому же, как выяснилось сегодня, вполне способен на убийство. Не то, чтобы это было странным в рамках войны, но такой факт все еще пугал Немо.       — Ты ходишь всегда осторожно, как будто вот-вот на мину наступишь. Тем более, ты открыл дверь и просто глазел на меня. Другие так не сделали бы сегодня, — Яков говорил задумчиво. Он повернулся к Немо боком, демонстрируя, что все его внимание приковано к револьверу, барабан которого он крутил. Заряженный барабан.       Немо едва уловимо вздрогнул. Яков не заметил или решил притвориться, что не заметил этого.       Он еще раз крутанул барабан и опустил руку вместе с револьвером. Рассмотрел Немо. Он сжал желваки, вылупил на него глаза и расставил ноги так, будто готов бежать.       Яков медленно зашагал к нему. Немо едва уловимо дернулся, но заставил себя стоять.       — Ты боишься? — спросил он и не дожидаясь ответа прислонил руку к чужой груди. Сердце бешено колотилось. — Боишься, — Яков оскалился то ли в удовольствии, то ли в разочаровании.       — Боюсь? — Немо тяжело задышал. — Да я блять в ужасе! Я думал, вы обычные солдаты, как и все. Я никогда и не подозревал, что у вас нет крови, у вас нет сердца, вы блять можете восставать из мертвых, и самое главное, я не подозревал, что мои друзья убили вражеского генерала. Хотя погоди, — он задумчиво почесал подбородок. — Почему же вражеского? Извини, не так выразился. Я и не подозревал, что мои друзья убили своего же генерала.       Его глаза заблестели, ноздри раздувались. Яков заметил, как мелко подрагивают руки и ходит ходуном грудь. Сердце забилось еще быстрее.       — Ты специально начал геройствовать, когда увидел, что у меня заряжен револьвер? Ты выводишь меня из себя. Я могу пристрелить тебя хоть сейчас, — он сощурился и сжал рукоять оружия посильнее. Немо хрипло рассмеялся.       — А может, я хочу чтобы ты меня пристрелил? — Немо самостоятельно направил дуло себе в живот, крепко вцепившись в руку Якова, чьи глаза бегали от его лица к оружию и обратно. Он увидел легкий налет страха и продолжил. — Может, я устал, что я ничего не знаю и не понимаю о мире, себе и даже о вас? Устал от того, что сначала Вагнер, а потом и ты хотите мной воспользоваться ради помощи или «услуг». Меня заебало, что я раз за разом ошибаюсь в своих суждениях. Я считал вас друзьями, но вы…       — Что мы? — Яков вжал дуло сильнее в живот и хищно оскалился. — Пытались выжить? Не хотели, чтобы Шульц творил такие же эксперименты и дальше? Желали отомстить за несправедливую смерть Дорис? — Немо захлопал глазами, наконец начиная что-то понимать.       — Не прикрывайся высокими целями. Вы думали только о себе.       — Да, в тот момент мы думали только о себе, но разве это плохо? Разве любой человек не стремился бы выжить? Разве ты бы не решился на убийство, когда заметил бы документ, в котором тебя присуждают к расстрелу?       — И что с того? Вас все равно расстреляли. Если бы не эксперименты «Создателя» по воскрешению, вас бы тут не было.       — А с того, что мы потащили эту суку с собой, — Яков закипел еще сильнее. Он взвел курок и вцепился в волосы Немо, придвигая его голову ближе к себе, как будто иначе он не услышал бы его. — Перед смертью я хотел быть уверен, что Шульц горел бы с нами в одном котле. Что у него не было бы шанса повернуть все вспять и обернуть ситуацию так, что мы были пособниками отступников и захотели устроить переворот.       — Я все еще не могу довериться вам после того, как вы скрывали от меня буквально все, что происходит, — Яков видел, как Немо хоть колеблется в своих суждениях, но все еще не меняет своего мнения.       — А знаешь, как нам было трудно довериться тебе после Шульца? — его взгляд становился еще более замыленным. Яков бегал глазами по лицу Немо, по револьверу, по чужой руке, все еще удерживающей дуло у живота. Ему с каждым словом становилось все труднее и труднее контролировать себя. Он чувствовал, что вот-вот сорвется, но не мог заставить себя замолчать. — Ты никто. Ты приходишь из ниоткуда, не помнишь о себе ничего, но требуешь, чтобы тебе доверили все секреты. А знаешь, почему мы тебе не доверяли?       Немо растерянно кинул взгляд на Якова. Он тяжело отдышался и продолжил.       — Как думаешь, легко было Элиасу довериться тебе после Шульца, когда он теперь вынужден каждый день вставать и видеть перед глазами пустоту. Ничего. Когда он не может нормально заниматься рисованием, потому что не видит, какие картины пишет, — Немо хотел было возразить, что Элиас хорошо пишет, но не стал открывать рот. — А Вольфганг? Думаешь, ему нравится везде носить этот тупой блокнотик, без которого он не вспомнит своего имени? Руф тоже, наверное, очень нравится, что она сама запуталась в себе и возможно больше никогда не разберется в том, кто она и чего хочет? Хельга, думаешь, сразу же тебе доверилась после того, как ей намеренно причиняли боль ради сомнительной цели? Думаешь, мне в конце концов было легко довериться тебе?       Яков распалился еще сильнее. Глаза лихорадочно сверкали, челюсть напряглась, он тяжело дышал и то и дело сжимал в запотевшей руке рукоять револьвера. В какой-то момент он положил палец на спусковой крючок.       — Меня травили денно и нощно, не обращали внимания, когда я бредил и говорил, что умираю. Они продолжали и продолжали. Они не остановились, даже когда у меня начались галлюцинации и я не понимал, где я, кто я и кто все эти люди рядом со мной. А знаешь, что они сделали вместо этого? — все внимание напряженного Немо было приковано в пальцу на спусковом крючке и револьверу, упирающемуся прямо в живот. Яков хмыкнул и продолжил. — Увеличили дозу.       Яков испуганно выронил револьвер, когда почувствовал, что вот-вот нажмет на курок. Он еле как вырвался из хватки Немо и отошел на метр.       — Стой, блять, там! — Немо попытался протянуть к нему руки, подойти поближе, успокоить, но Яков закричал. У обоих подрагивали руки.       Немо опустил руки по швам и снова отошел назад, слушаясь. Яков зарыл руки в волосы, отдышался и обессиленно уронил руки обратно.       — У меня до сих пор кошмары и галлюцинации. Они уходят только тогда, когда я выматываюсь или недосыпаю. Поэтому я и стараюсь не спать, — его голос снова был уставший и обессиленный. Яков сам не знал, зачем рассказывает ему все это. Он устало поднял глаза на Немо и ухмыльнулся. — Теперь получил ответы на все свои вопросы?       Немо смотрел с откровенной жалостью. Как же Яков ненавидел это.       — Уйди отсюда.       Немо не слушался, он продолжал стоять, ошалело глядя на Якова. Он схватил второй револьвер и прицелился в голову.       — Я сказал выйди отсюда нахуй, — руки все еще мелко подрагивали, поэтому идеально прицелиться, как он обычно делал, у него не выходило. Голос все еще оставался холодным. Немо не переставал смотреть ему прямо в глаза.       — Он ведь не заряжен, — Немо скорее утверждал, чем спрашивал.       — А ты останься еще на пару секунд и проверишь, — Яков снова взвел курок и положил палец на спусковой крючок. Немо устало выдохнул, развернулся и молча вышел из библиотеки.       Яков устало выронил и второй револьвер. Незаряженный.       Он молча сел прямо на стол, проигнорировал стул неподалеку. Сгорбился. Еще раз оглядел библиотеку и раскиданные по полу револьверы, чтобы убедиться, что лязг железных прутьев и издевательства за дневные разговоры от охранников ему только мерещатся.