Паучьи сети

      Протяжный свист пуль заставлял чувства обостриться. Немо гнулся ближе к земле, прижимал к себе глок, вслушивался в сипение солдат.       Его растолкали на рассвете. Оливер кинул в него форму и быстро сказал, что они выходят через пять минут.        Они поехали на подкрепление всем лагерем на нескольких машинах. Неподалеку от них напали на еще один лагерь.       Их расформировали по группам. Первая группа сторожила ворота, чтобы исключить подкрепление противника. Другая обороняла прорванные южные стены. Остальные две охраняли западную и восточную стены.        Оливера, Немо и Вольфганга направили к южным стенам помогать отбиваться.        Вокруг летала пыль. Немо внезапно услышал все, на чем до этой секунды не концентрировался. Он слышал самые отдаленные выстрелы, улавливал чужие озлобленные крики, кожей чувствовал, как кто-то падал. Чувства внезапно обострились до предела.        — Нехорошо, — угрюмо буркнул Оливер, стреляя во вражеского солдата. Он вскрикнул и упал лицом в землю.       — Что? — Немо мельком взглянул на Оливера. Он напряженно стоял, не отрывая взгляда от прицела пистолета и без конца сканируя горизонт, то и дело подстреливая то одного, то другого солдата. Вольфганг тоже старался не отставать, осматривался вокруг, крутился, как заведенный, лишь бы ничего не упустить. Было видно, насколько сильно он нервничает.       — Они прибывают.       Немо повернулся к Оливеру спиной, чтобы наблюдать и за этой частью горизонта. Сразу же пристрелил кого-то.       — Думаешь, прорвали ворота?       Оливер не ответил.        Немо почувствовал, как пуля царапнула плечо. Шикнул. Вольфганг подстрелил вновь прицелившегося в них солдата.        — Спасибо, — Немо не смотрел на него, а Вольфганг никак не отреагировал. Может быть, только еле заметно кивнул, но он уже не смотрел на Вольфганга.       Немо совсем уже потерял счет времени. В глазах рябило. Черная униформа смешивалась с красной и образовывала единое пятно, от взгляда на которое хотелось блевать.        Немо видел, как ползут солдаты. Он уже почти не различал, кто из них свои, а кто — чужие. Все они стреляли, вскрикивали, дрались в рукопашную, рычали друг на друга, озверевшие от ярости, ползли и умирали, падая плашмя. Тех, кто не умер сразу, добивали. Некоторые умирали сами, задыхаясь в земле, не в силах даже перевернуться на спину.       Красная кровь и черная мазутная жижа смешивались и были повсюду. Большая часть земли впитала в себя них и стала практически черной. Немо на миг стало интересно, сможет ли на земле, пропитанной кровью и маслом, вырасти хотя бы трава.        Интерес исчез, как только шальная пуля продырявила Оливеру бедро. Немо кинул ему свой жилет, чтобы он перевязал рану, пока они с Вольфгангом в оба смотрят за горизонтом.       Какой-то солдат пытался ползти к ним. Он перепачкался в земле и кровавой гуще так, что только по фуражке можно было понять, чьей армии он принадлежит. Вражеский солдат тянул к ним руки, скалился и продолжал ползти, оставляя за собой кровавый след. Наверное, ему прострелили живот. Немо выстрелил ему в голову, обрывая страдания и ярость солдата.       Ему еще сильнее захотелось блевать.        Постепенно натиск уменьшился. Немо двигался уже механически. По фурашке он за мнгновение определял, какой солдат стоит, лежит или ползет перед ним. Если вражеский — стрелял в голову. Своих он оставлял в покое, не в силах пока им помочь.        Когда любые крики стихли, а на горизонте замаячили медсестры и медбратья перевязочного пункта с носилками наперевес, они выдохнули.        Немо устало опустился прямо на землю, потирая лицо трясущимися и потными руками.       — Испугался? — он почувствовал, как на плечо опускается грузная рука Оливера.       — Не совсем. Дело в том, что я, наверное, щас блевану.       — В первый раз у всех такое ощущение, — он улыбнулся.       — Ты ранен. Пойдем, — Немо перекинул руку Оливер себе за плечо, помогая идти к перевязочному пункту. Он говорил, что не настолько тяжело ранен, чтобы помогать ему идти, но Немо настоял на своем. Вольфганг подошел помочь.        — Немо хорошо сражался, — осторожно начал Вольфганг, смотря куда-то в бок, смущенный своей речью. — Молодец.       — У меня было ощущение, будто я уже не в первый раз в бою. Правда, от этого не менее блевотно, но все же.        Оливер сказал ему еще пару слов по поводу техники боя, пока они с Вольфгангом заводили его в перевязочный пункт, но Немо уже почти не слушал.        Он выпросил у медиков носилки, и они с Вольфгангом принялись помогать доставлять раненых и мертвых в перевязочный пункт.       Руки Якова мелко подрагивали.       Он не видел Немо с того момента, как их расформировали в разные группы. Радовало только то, что он не видел его в толпе убитых. Хотя стоит учесть то, что он не особо-то ее и разглядывал, испытывая отвращение от горы трупов.       Он просидел в спальне самое большее пятнадцать минут. Каждую минуту он вскакивал с кровати Немо, проходился по комнате, осматривал ее всю, заглядывал в окно и снова садился обратно. Время от времени он ложился, но быстро вскакивал вновь.       В какой-то момент его терпение закончилось. Яков направился к двери с твердой решимостью разведать у Элиаса, что там с остальными из отряда, поскольку они еще не виделись. Всех запихали в разные машины, и вышло так, что из всего специального отряда Яков был один в машине с другими товарищами по лагерю.       Дверь открылась прямо перед ним. Яков тут же утянул в комнату растерянного Немо.       — А ну-ка покрутись.       — Я не ранен, — Немо нахмурился.       — Все равно покрутись.       Немо проигнорировал его. Он тяжело вздохнул, медленно пошел к своей кровати, на ходу расстегнув пару пуговиц на рубашке, чтобы сменить свою форму на чистую из его тумбы.        Немо замер, заметив на кровати подарочек.       — Откуда? — он покрутил в руках слегка смятую и явно использованную пачку сигарет.       — Может быть, пошарил по чужим кармашкам, когда медики начали сновать туда-сюда, — Яков пожал плечами и уставился в окно.        Немо хмыкнул.       — Будь я в здравом уме, я бы, наверное, назвал тебя конченым и выкинул ее, — он покрутил в руках пачку и призадумался. — Не принесешь мне пепельницу с кастелянной?       — А волшебное слово?       — Иди нахуй.       — Ну вот и иди тогда сам. Невежливый ты какой-то сегодня, — он нахмурился.       Они пару минут молча смотрели друг на друга. Чужие ключицы и длинная шея подкупили его, и Яков все-таки сдался.       Немо все же был жив. И, судя по всему, не вредим. Напряжение постепенно отпускало его. Яков снова двигался медленно и размеренно, будто у него было все время мира.        Когда Яков зашел в комнату, Немо сидел на кровати, разглядывая помятую пачку со всех сторон.       — Не волнуйся, не взорвется. Наверное, — он призадумался и пожал плечами. — Я еще не проверял.        Немо встал, полностью расстегнул рубашку и стянул ее с себя, зажав сигарету в зубах. Ткань соскользнула с предплечий и упала на кровать. Он испустил котик дыма, на миг застыв и заглядевшись в окно.       — Это что? — Яков нахмурился и кивнул головой на бинт на левом плече.       — Царапнуло.       Яков снова загляделся на крепкие мышцы спины, могучие плечи. Кровь разогналась сильнее от мысли, что в какой-то мере это его.       Он, конечно, видел Немо в душе, но это были мимолетные взгляды, которые он тут же отводил, пока не стало слишком поздно. Обычно он не смотрел никуда ниже лица и шеи, а тут для него устроили целое шоу.       Яков скользнул взглядом по длинной шее, обвел им выступающий шейный позвонок, пошел дальше. Он голодным взглядом осматривал плечи, спину, позвоночник. Дошел до поясницы. Сглотнул, не зная, стоит ли опускаться взглядом ниже или это все-таки будет слишком для самого Якова       Он услышал, как что-то цокает.       Немо повернул голову на него и цокал с зажатой в пальцах сигаретой и ухмылкой на лице.       — Нравится? — он подошел ближе и испустил котик дыма прямо в лицо. Яков слегка закашлялся. Ему открылся еще более примечательный взгляд на крепкую грудь. Он рвано выдохнул.       Этот выдох и пристальный взгляд его и выдали. Немо рассмеялся.        — Смешно тебе? — Яков невесомо огладил чужой пресс, скользнул рукой на талию, сжал. Потянулся к чужой шее для укуса.       — Не спеши так, — его взяли за волосы и запрокинули голову, не дав укусить. Яков впился ногтями в чужую талию, как мог, шипя от жжения в голове.        Он последний раз оглядел Якова с ног до головы скучающим взглядом, снова выдохнул дым ему в лицо и медленно подошел к пепельнице на окне.        Немо постоял у окна пару секунд, потом присел на подоконник и скрестил руки на груди.       — Нет? — спросил Яков. Немо в ответ помотал головой, снова делая затяжку.       — Сегодня нет.        Яков кивнул и присел на кровать Немо. Он, судя по всему, все еще не спешил одеваться, и Якову пришлось приложить усилия, чтобы не опускать взгляд ниже лица и плеч.       — Ну и как тебе сегодняшнее? — Якову стало скучно просто сидеть. Он лег на подушку и раскинулся на кровати, заведя руки за голову.       — Ботинки сними, — Немо сделал последнюю затяжку и потушил сигарету. Заметив краем глаза, что Яков все-таки зашевелился и стал снимать ботинки, он продолжил. — Ощущения, будто сдох, а мой труп после смерти заставили мешки грузить. Но стрелял я добросовестно, не волнуйся. Никакой вражеской стороне я не верен.       — Да? А кому тогда? Вражеской не верен, о нашей буквально позавчера узнал, — Яков злорадно усмехнулся.        — Вам, — заметив, что Яков открыл рот, Немо снова его перебил. — Отряду. Тебе.       — Какие слащавые речи. Аж за душу берет, — он цокнул, нахмурился и упер взгляд в каркас верхней кровати.       Немо ничего не ответил. Яков краем глаза заметил, как он обошел кровать и встал справа, начиная расстегивать ремень.       Яков рывком сел на кровати и отвернулся от него.       — Сказал бы хоть, — он нахмурился, смущенный.       — Я думал ты посмотреть хочешь, — он тихо усмехнулся. Послышался шорох снимаемых брюк.       Через несколько секунд послышался звон ремня. Немо застегнул его и тут же плюхнулся на кровать, оставляя слева место для Якова, но тот остался сидеть и пялиться в стену.       — А ты обо мне что, волновался сегодня? — спросил Немо, открыто смеясь.       — Ни капли. С чего ты взял? — Яков обернулся на него. Правая рука согнута в локте и закинута за голову, правая рука расслабленно лежит на животе. Правая нога согнута в колене, Немо уперся ею в кровать. Лежит и ухмыляется, гаденыш.       Немо растопырил пальцы на правой руке, а левой стал загинать на ней пальцы, перечисляя.       — Заставляешь покрутиться, чтобы убедиться, что я не ранен, подкидываешь сигареты с зажигалкой, хотя напрямую я об этом не просил, за пепельницей бегаешь по первой просьбе, хотя раньше ни за что бы этого не сделал. О, и поджидаешь меня в комнате. Не удивлюсь, если до моего прихода ты лежал в кровати и сопливил мне подушку. Я прав? — Яков еще сильнее нахмурился и скомкал в руке простынь. Немо еще шире улыбнулся.       — Ненавижу тебя, — Яков невесомо поцеловал его в губы. Затем навис над его лицом, наблюдая, как Немо расплывается в хитрой улыбке.       — И я тебя ненавижу, — он фамильярно похлопал Якова по щеке, пока не заметил, как между бровями и в уголках губ образуются морщинки от злости. Яков тут же отстранился окончательно и вернулся к своей прежней позе.       — И все равно подыгрываешь мне.       — Ты смешно бесишься, — Немо пару раз хохотнул, пока Яков не отвернулся от него к двери.       — Я-яков? — в двери появился Ганс. Он неловко мялся в проеме, не зная, с чего начать.       — Чего?        — Руф с-спрашивает, не помнишь ли т-ты, как выглядят м-масти в картах.       — Так азартные игры же запрещены в казарме. Оливера не боитесь? — он прищурился и схватился за уголок маски, висящей на ухе.       — Он в г-госпитале. Бедро прос-стрелили.       Яков тут же удивленно поднял брови. Потом так же быстро нахмурился.       — И ты мне не сказал? — он кинул на Немо раздраженный взгляд.       — Ты и не спрашивал, если честно, — он виновато пожал плечами.        На несколько секунд воцарилась гнетущая тишина. Затем Яков вздохнул.       — Вы карты сами что ли делаете?       — Д-да.        — Ну пошли нарисую вам, — он вздохнул и поднялся с кровати. Немо молча последовал за ними в столовую, где все собрались.       В столовой все сидели тихо. На них троих сразу устремились все взгляды.       — Омен, Вагнер заходил… — она нервно прикрыла рот рукой.       — Сказал срочно подойти к нему, — Хельга снова курила. Правда, в этот раз она открыла окно и стояла у него. — Еле успела сигарету спрятать. Хотя он, наверное, успел учуять запах. Главное, что командир ничего мне не сказал.        Немо будто врос в пол. Он чувствовал, как по спине пробежались мурашки. Неужели он что-то выяснил о нем? Или просто снова хочет услышать отчет о деле Шульца?       Он еле слышно сглотнул.        Ганс сжал его плечо и робко заглянул в лицо.       — Т-ты же не рас-скажешь про Шульца, д-да?       — Конечно нет. Скажу, что никто из вас про него не знает, а улик для продолжения расследования недостаточно, — Немо нахмурился от такого вопроса. Ему что, перестали доверять после расследования?       Ганс и остальные спокойно выдохнули.        Дорис и Руф кинули слова ободрения ему вслед, Яков кивнул перед тем, как Немо вышел из столовой.       Он пытался идти к Вагнеру медленно. Но кому, как не Немо знать, что перед смертью не надышишься. Поднимаясь по лестнице наверх, он чувствовал, как с каждой ступенькой сердце уходит в пятки. Он стал одним ходящим нервом, не зная, чего ожидать от командира. Обычно Вагнер подходил лично и тихо приказывал подойти к нему в определенное время, а сейчас он, судя по всему, искал Немо. Но почему тогда не зашел в спальню? Разве Вагнер не догадывался, что он именно там?       Немо в последний раз рвано выдохнул. Трижды постучался в дверь. Из-за нее послышалось громкое «Войдите», и Немо повиновался.        — Вы вызывали? — он встал на пороге, вытянувшись в струнку.        Вагнер стоял у окна спиной к выходу. После слов Немо он повернулся и махнул рукой на документ на столе.       — Я разузнал про тебя. Но прежде, чем ты распечатаешь документ, я хочу знать о том, как продвигается расследование.       Немо был готов к этому вопросу. К тому же, он неплохо научился врать.        — Все, как один, отрицают, что они были знакомы с Бернандом Шульцем. Я пришел к выводу, что они не причастны к убийству. Во всяком случае, они не раскалываются на его счет. У меня недостаточно улик для продолжения расследования, — он все еще стоял у самой двери в той же позе. Слова были отчеканены, тверды и не оставляли ни намека на ложь. И все-таки в глубине души Немо был в ужасе от мысли о том, что Вагнер узнает, что это все неправда.       Командир пристально вгляделся в лицо Немо, которое он всеми усилиями пытался оставить каменным. Он особенно тщательно контролировал то, как моргает и дышит, несмотря на ощущение, будто вот-вот задохнется, если не вздохнет полной грудью. Вагнер пару раз осмотрел Немо с ног до головы, хотя по ощущениям этот досмотр длился около часа. В конце концов командир сдался и махнул рукой на документ, позволяя Немо подойти и распечатать его.       Внутри оказалась карточка. Бумага желтая, слегка потрепанная с правого верхнего уголка. На ней — его фото и имя: Вальтер Майер. Дата рождения: 25 мая 1897. Рядовой. Пошел в армию добровольцем, в отряд был записан 7 сентября 1913 года. Значит, опыта в боях у него только два года.       — Во время сражения тебя отправили ко мне передать кое-какие данные. Бежать было недалеко, но тебя, видимо, контузило. Так память и потерял, — Вагнер еще раз бросил взгляд на документ, а затем на Немо, внимательно впитывая в себя каждую его строчку. Командир отвернулся и подошел к окну. — Продолжай расследование. Они должны что-то знать. Я уверен в этом.        — Но они ничего не говорят… — Немо робко оторвался от чтения и взглянул на чужую спину. — Даже если знают, меня до этих знаний они не допустят.       — Для меня это неважно. Не допускают — ворвись насильно, — он бросил на Немо озлобленный взгляд через плечо. — Или ты вздумал предать меня? Спелся с ребятами из отряда?       — Никак нет, — тут же всрикнул он. Вагнер еще раз пристально его осмотрел и вновь отвернулся.        — Как и написано в документе, ты был в другом отряде. Я переговорил с твоим бывшим командиром и уговорил присоединить тебя к нам. Их лагерь перебросили довольно далеко от нас, так что ехать за одним только тобой невыгодно. Теперь свободен.        Немо уже радостно занес руку над ручкой двери, как его окликнули.       — Если я узнаю, что ты меня обманул, не жди от меня помощи, — Немо поежился от ледяного голоса. Он еще раз заверил Вагнера, что тот предельно честен перед ним и вышел из кабинета.        Обратно в столовую он буквально бежал. Немо разрывался от чувств, бурлящих в груди. Тревога и отчаяние от приказа Вагнера сменяли радость и возбуждение от мысли, что Немо наконец выяснил, кто он.       Он забежал в столовую, громко распахивая двери и тут же начиная тараторить.       — У меня две новости: хорошая и плохая.       — Какая плохая? — Хельга прищурилась. Она сидела рядом с Руф, которая уже вовсю рубилась с Вольфгангом в дурака. Все товарищи, кроме Оливера, сидели за столом и сосредоточенно наблюдали за игрой.       — Я сказал Вагнеру, что вы не знаете Шульца и достаточных улик у меня нет. Он разозлился и приказал все равно вынюхивать у вас про него. Он не верит, что вы не причастны, — Немо спрятал бумагу за спиной, пока рассказывал.        — А за спиной что? — Руф напряглась.       — Хорошая новость, — Немо лучезарно улыбнулся, подошел к столу и с силой припечатал документ к нему. Элиас, сидящий у самого края, вздрогнул.       Первой документ прикарманила Дорис. Она пробежалась глазами по нему, потом кинула его обратно на стол и налетела на Немо с объятьями.       — Омен, это так здорово! Или лучше теперь называть тебя Вальтер? — она обняла его и прижала голову к чужому плечу, но тут же отскочила, смущенная.       — А я так и знал, что ты все-таки наш! Такой дух в тебе спрятан, что я даже и не удивлен сейчас, — Руф рассмеялась и потерла его макушку кулаком.       — Так у нашего мистера шпиона все же появилось имя… интересно, — Яков ухмыльнулся, но даже не подошел к нему.       — Как-как тебя зовут? Валтен? Валет?… — Вольфганг уже с упорством записывал все происходящее в дневник. — Так… а кто ты мне?       — Друг, наверное? Полистай, вдруг у тебя сохранились записи обо мне. Я ведь все тот же Немо, что и был до этого. Правда, теперь я знаю свое имя и другие данные о себе, — он снова радостно рассмеялся. Улыбка не сходила с его губ. Да, этих данных мало, но это ведь хоть что-то. Теперь он не безымянный Немо, каким был полторы недели. Он теперь Вальтер Майер. Звучит даже статно.       — П-поздравляю, — Ганс с теплой улыбкой похлопал его по плечу.       — Рад за тебя, Вальтер. Поскорее бы рассказать об этом Оливеру. Надеюсь, он вскоре поправиться и вернется к нам, — Элиас мягко улыбнулся и тихо пристукнул тростью.        Хельга только улыбнулась Немо, так ничего и не сказав.       — Не хочешь сыграть со мной в дурака, Вальтер Майер? — Руф подмигнула и передразнила его имя смешным голосом.        — Но мы еще не закончили партию, — Возразил Вольфганг и придвинул свои карты поближе к себе.       — Да ладно тебе, начнем другую, — Руф махнула рукой.       — Нет, не начнем! Я выигрывал! И я хочу… ум… закончить эту партию, — к концу предложения его голос стих, а сам он спрятался за дневником, смущенный своим требовательным тоном. Во всяком случае, Вольфганг твердо стоял на своем, и они с Руф переругивались пару минут, решая, кто с кем сейчас будет играть.       Немо смотрел за ними с теплой улыбкой. Яков подошел к нему с маской на лице и соблюдая дистанцию в метр.       — Ну что, стало чуть больше поводов все же доверять мне? — Яков подумал, что чужая яркая улыбка вот-вот ослепит его и избегал смотреть на Немо.       — Не знаю. Посмотрим по твоему поведению. Вдруг вы с Вагнером специально это все задумали, а? Сейчас ты втерся к нам в доверие, как никогда, большинство готовы доверить тебе любую информацию о них, какую только запросит командир. Не стоит забывать, что ты шпионил на нас. Вдруг все эти откровенности — хитрая интрига Вагнера? — Яков нахмурился и надвинул маску ближе к глазам.       Немо только рассмеялся и не ответил. Он уже привык к подозрениям Якова и воспринимает их скорее как шутку.       Они до полуночи играли в дурака. Ганс принес фонарик из радиорубки слабый фонарик, чтобы освещать ими карты вместо яркого света, который было бы видно из окон. Кто-то один светил фонариком на карты, а второй, а иногда и третий всячески пытался загородить весь видимый свет от фонарика, чтобы избежать выговора за то, что они пропустили отбой.        Немо все это время сидел с ними, увлеченный не столько их игрой, сколько разговорами. Они наконец полностью приняли его. Немо едва все не порушил, но вовремя одумался. Он все еще не знал много о себе, прежней жизни, родителях, но в эту ночь все отошло на второй план. Теперь его дом — казарма, а семья — специальный отряд. И Немо был даже доволен этим, готовый идти в огонь и воду ради того, чтобы еще раз посидеть так все вместе за веселой игрой и шутливыми переругиваниями.