Часть 12
14 июля 2026 г., 17:28
С каждой неделей дела становились все хуже.
До них доносились слухи, что ученые тоже против новой модификации. Они множились на слухи о том, что их расстреливают и на то, что ученые перебегают на сторону врага. Всех плавно захватывал хаос.
Кто-то особенно чувствительный не выдерживал и начинал плакать от ужаса, когда эта тема с модификациями и расстрелами ученых поднималась. Кто-то ходил мертвенно бледный, собирая и передавая слухи из уст в уста. Кто-то был достаточно непоколебим, чтобы молча наблюдать за происходящим.
Этим Немо и занялся. Что-то внутри скреблось, кусало его и ошпаривало гневом за его бездействие. Но с другой стороны, что он мог сделать? Ворваться в главный штаб и потребовать прекращения всех зверств? Даже сделай он так, это бы ни к чему не привело. Его голос — ничто по сравнению с голосом генерала Шмидта. И раз голос генерала говорил продолжать, все продолжалось.
Солдаты уже были вымотаны. Их отправляли на фронт каждый день, и поговаривали, что вскоре вовсе перевезут в палаточный лагерь, где им будет удобнее атаковать противника.
Специальный отряд тоже все чаще подпускали к боям. Видимо, дела шли совсем отвратительно.
Каждый раз второй отряд возвращался из наступления все с большими потерями. Кто-то достаточно удачливый и достаточно трусливый перебегал к врагу, говоря, что у него важные сведения. Большинство из них застреливали, опасаясь подвоха, но некоторым удалось сбежать.
Паника была настолько повсеместной, что осуждалась все более тихо. Если пару недель тому назад все были готовы устраивать самосуд над предателями, то сейчас, когда число модифицированных куколок росло, им завидовали. Почти никто не хотел становиться такими же, но ни у кого не было права выбора.
Ситуация осложнялась тем, что вражеским солдатам кто-то дал совет стрелять отступникам в голову, и благодаря этому солдат, пригодных к переделке, стало намного меньше.
Раздраженный Немо резко выдохнул котик дыма и взмахами руки развеял его в воздухе. Кафельная лестница казармы холодила зад, но он даже не подумал встать. Так и продолжил лежать на ступеньках и угрюмо курить, глядя в небо.
— О чем думаешь? — Яков с любопытством встал у его головы, чуть наклоняясь и заглядывая в лицо. Немо еще выше закинул голову, чтобы хмуро заглянуть ему в лицо и затянуться снова.
— О том, в каком же мы дерьме.
— Мы всегда в нем были, — он пожал плечами. Немо фыркнул и присел на ступени, чтобы не видеть его больше. — Что? Хочешь оптимизма — ищи Руф. Или Дорис. Я не тот, кто упивается пустыми надеждами.
Немо с силой смял полупустую пачку сигарет возле себя. Потом задумался, разжал хват и заглянул внутрь. Там оставалось всего-то две сигареты.
Немо молча протянул ему открытую пачку, предлагая взять одну, если хочет. Яков ответил ему долгим, презрительным взглядом, прямо говорящим Немо, что он тупой.
Немо понял его только спустя минуту. Пока до него окончательно доходило, он еще пару раз медленно моргнул, перевел взгляд с сигарет на Якова и с Якова обратно на сигареты.
— А… они не отравлены, если что. Я же сам их курю, зачем мне напихивать в них что-то?
— Все равно нет, Немо, — он сильнее нахмурился и нащупал маску на ухе, готовый в любой момент надеть ее.
— Извини, я и забыл уже про это, — он очертил в воздухе какой-то рваный полукруг рукой, намекая на паранойю Якова.
Он обиженно хмыкнул, но не ушел. Немо потушил сигарету о край кафеля, все равно на эту часть никто внимания не обращает.
Он вдруг сдавленно хохотнул. Яков хмыкнул, без слов спрашивая о причине смеха.
— Просто забавно стало, что ты единственный из отряда все еще зовешь меня Немо.
— Потому что только я вижу твою истинную личность, а не зацикливаюсь на смазливом личике.
— Да? А мне казалось, что именно ты первым на него купился
Яков с силой ударил его в плечо, заставляя завалиться вправо и театрально заохать от боли.
Смех и юмор — единственное, что позволяло им отвлечься в нынешней ситуации. Они также были единственными вещами, заставляющими их так сильно бояться будущего, в котором их рано или поздно отнимут.
***
— Я так больше не могу! — Дорис оседает на пол, обнимает руками прижатые к груди колени и утыкается в них головой. До остальных доносятся звуки сдавленного плача и всхлипы, которые она всеми силами пытается подавить, но не выходит. Она все сильнее вжимается в стену рядом с дверью в библиотеку, пока остальные толпятся в коридоре. — А что произошло? Твой любимый генерал оказался не таким хорошеньким, как ты ожидала? Он всегда был таким! Он подобрал нас не потому, что пожалел нас, а потому, что Создателю требовались трупы для экспериментов. Вот, до чего это довело! Но ты продолжишь его оправдывать, ведь он такой хороший, он позволил нам вернуться к жизни, я прав? — Руф часто жестикулировала, плюясь ядом и яростью. Хельга сперва пыталась вразумить ее словами, но когда этого не удалось, пару раз потрясла ее за грудки, чтобы Руф осознала, что они вообще-то давно решили избегать конфликтов друг между другом. Как жаль, что всем было похуй на это правило. Оливер тоже пытался вразумить ее, но вместо того, чтобы хотя бы попробовать кого-то послушать, Руф накинулась и на него. Всхлипы Дорис были слышны все отчетливее. Она сильнее обхватила колени руками. Элиас молча стоял неподалеку от них, не знающий, чем помочь. Вольфганг угрюмо конспектировал происходящее. Ганс пытался что-то сказать, но из-за стресса он еще чаще заикался, поэтому его доводы так и остались без внимания. Немо то и дело переглядывался с Яковом. Было видно, что он тоже хотел что-то сказать, помочь, но не был уверен, что за общим шумом его расслышат и станут слушать. Яков внезапно захлопал в ладоши, привлекая к себе внимание. — Молодцы. Сразу видно, какой мы дружный отряд. Прям ясно, что готовы горы друг ради друга свернуть, да? — Яков саркастически ухмыльнулся, но на полпути ухмылка превратилась в оскал. Он нахмурился. — Как вы собрались строить планы о том, как не допустить еще большего распространения новой модификации, если сами даже небольшой спор решить не можете? — И ты туда же! Думаешь, весь такой крутой в своих перчаточках и маске? Да что ты вообще знаешь о сотрудничестве! — Хельга попыталась заткнуть ей рот, чтобы Руф не усугубляла ситуации, но ее уже было не остановить. Она выпуталась из хвата и закричала с новой силой. — Как будто ты когда-то был готов горы свернуть ради нас! Да ты же нас и сдал тогда! — Это был Оливер! Не приплетай меня! — Яков тоже перешел на крик, неосознанно натянув маску. — Ага, Оливер, только ты его поддержал вместо того, чтобы хоть как-то держать маску! — Хватит! — Немо впервые со дня расследования тоже закричал на них. — Как обсуждение нашего плана переросло в это? Вы смеетесь, блять? Яков развернулся и рывком двинулся к выходу из казармы. Руф вслед ему кричала что-то о его лицемерности и мягкотелости, но все же заткнулась, когда Хельга дала ей сильный подзатыльник, а Яков уже оказался на улице. Он нарезал уже третий круг по тренировочной площадке. Прогулка на свежем воздухе оказалось почти такой же медитативной, как тщательная чистка револьверов. Пару раз к нему прокрадывались мысли о том, чем занят Немо сейчас, но Яков так же быстро их отгонял. Он был немного благодарен за то, что тот не пошел за ним хвостом, а дал время остыть. Ему одновременно и хотелось, и не хотелось видеть Немо возле себя сейчас. Возможно, он бы действовал успокаивающе со своим привычным дымом от сигареты и неторопливой, вальяжной походкой, но Яков был уверен, что Немо не встал бы на его сторону, а защищал бы остальных. Он боялся, что Немо тоже скажет, будто в их нынешней судьбе виноват именно Яков. Боялся, что он ткнет его мордой в ошибки прошлого, которые по сей день съедают его и не дают покоя. Из-за которых он по сей день разрывается между желанием обрести контроль над ситуацией и страхом ошибок, сделанных из-за собственной свободы действий. Через какое-то время он зашел обратно в казарму. По ощущениям прошло около получаса, но Яков не был уверен в этом. Немо стоял в коридоре и рассматривал картину на стене. Услышав стук ботинок, он сразу повернулся на него. Яков замер, напряженно оглядывая Немо. Поза расслабленная, лицо не напряжено, взгляд скорее мягкий, но никак не разочарованный. — Порядок? — интонация тоже не выражает ничего схожего с разочарованием или раздражением от вида Якова. Через пару секунд Немо снова возвращается к созерцанию картины. — Странно, что я никогда ее раньше не замечал. — Просто не осматривал на стены, пока шел, наверное, — Яков пожал плечами и встал позади плеча Немо почти вплотную. Он сделал вид, что не услышал, как Немо тихо, равно выдохнул. — Почему вдруг ударился в разглядывание картин? — Яков пристально наблюдал за профилем вмиг нахмурившегося Немо. — Пытаюсь абстрагироваться. У вас часто настолько шумные ссоры? — Иногда бывают, но редко. Обычно мы погрыземся о чем-то пару минут и разбежимся, — Яков нахмурился и придвинулся еще ближе, говоря тише. — Ненавижу конфликты. Кто-то всегда что-то перевирает и виноватым выставляют именно тебя. — Заметь, я тебя такое говорить не заставлял, — Яков был готов порвать Немо в клочья за то, с какой нежностью и пониманием он сказал это. Вместо кровавой резни он смазанно чмокнул его в шею и ушел в спальню.***
Свист пуль снова заставляет Немо упасть в землю. Сейчас, под шквальным огнем, они не могли даже двинуться вперед. Приходилось прятаться в канавах и ямах, отстреливаясь. Стук сердца заглушал любую мысль. Немо мог только чувствовать, как бешено оно колотится и как дрожат и слабеют руки от животного ужаса при мысли о смерти. Пару раз автомат норовил выскользнуть из рук, но Немо вцеплялся в него железным хватом, не смея прервать автоматную очередь. Плотность огня стала меньше, и кто-то с криком побежал вперед. Все инстинктивно рванули за ним, вновь послышались стоны и вскрики. Чувство тошноты уже притупилось. Немо вновь привык видеть трупы вокруг себя, привык к весу оружия и ощущению крови на своих руках. Время превратилось в один непрерывный, рваный ком. Сначала казалось, что прошло от силы минут десять, а через секунду Немо уже казалось, что прошло не меньше часа. Страх отступал волнами. Вот Немо бежит с четкой уверенностью, что сейчас ноги подкосятся и его пристрелят, когда он упадет на землю, но через пару секунд он уже уверен в своей неприкосновенности. Он никогда не верил, что умрет. Немо всего девятнадцать, в этом возрасте никому не верилось, что их по щелчку пальцев может не стать. Поэтому он даже не посмотрел вниз, когда почувствовал что-то теплое в районе живота. Осознание пришло спустя несколько минут, когда они отступили, и шквал огня стал почти не ощутим. Немо почувствовал резкую слабость и жгучую боль в животе. Он с опаской оглядел себя и заметил на боку дыру в форме, из которой быстро вытекала кровь. Она запачкала уже почти весь правый бок, но Немо все еще не верилось в это. Он аккуратно прислонил руку к ране, почувствовал жжение и тепло влажной крови. Медленно растер ее между пальцами, когда его бросило в холод. Слева кто-то подскочил к нему и резко развернул к себе. Яков замер, заметив кровь на его пальцах и все еще расползающееся по форме черное пятно. — Привет, — Немо хохотнул и на его лице появилась дрожащая улыбка. — Где перевязочный пункт? Яков резко выругался и закинул его руку себе за плечо. — Ходить можешь же? — Да, но ноги слабеют. Странно, что я даже не понял, когда и кто меня продырявил. — Будешь пиздеть и я тебе еще одну дырку сделаю, — Яков крикнул Оливера, и вскоре они тащили Немо уже вдвоем. — Я все еще могу идти сам, — ему уже и самому слабо верилось в это, но Немо почувствовал, что должен как-то приободрить их, показать, что все не так плохо. Он чувствовал, как с каждым шагом его ноги все сильнее заплетаются. Его бросало сначала в жар, потом сразу же в холод. Немо почувствовал, как с каждой секундой все сильнее замерзают руки. Боль становилась все более нестерпимой. Он уже не мог идти быстро, с каждым шагом ему казалось, будто живот снова и снова пронзают пули. Немо то и дело сдавленно шипел и рвано выдыхал, пытаясь справиться с болью. — Блять, прекрати хуйней маяться, мы почти дошли, — Якова снова охватила дикая паника, когда Немо стал замедляться. — Я не дойду, — он тяжело дышал, на лбу выступила легкая испарина. — У меня голова гружится. О, в глазах потемнело. Я ничего не вижу, ха. — Не время смеяться, — Оливер посерьезнел и постарался закинуть Немо себе на плечо, чтобы донести, но он сопротивлялся и хрипел. Его протащили еще пару шагов, пока не заметили, что он больше не идет. Немо совершенно обмяк и чуть не упал, но его все-таки закинули на плечо и затащили в перевязочный пункт. Он уже не сопротивлялся. Все, что смогли сделать медики — констатировать факт смерти.
