Я люблю тебя до кончиков перьев

      Я рванул в центр круга танцоров, увлекая монаха за собой. Музыка — варганная трель, переплетённая с барабанной дробью — обрушилась на нас стеной звука. Пальцы Ши Дао вцепились в мою руку, но я чувствовал, как он дрожит. Не от страха. От ярости. — Что ты задумал, Фэн Синюэ? — прошипел он мне в спину, когда я развернулся, вставая лицом к нему и залу одновременно.       Я не ответил. Вместо этого я отпустил его руку и вскинул ладони к небу. Плащ за моей спиной дрогнул, оживая. Чёрная ткань лопнула по швам, разрываясь на сотни перьев и они взметнулись в воздух — бархатистые, переливающиеся синевой в свете факелов. Крылья распахнулись с тихим шелестом и я услышал, как ахнули придворные.       Каждое перо было отточено годами полётов — я знал их вес, их изгиб, их песню на ветру. Я повёл плечами и крылья качнулись — медленно, томно, словно я стряхивал с них ночную росу. Толпа замерла. Варганщик сбился с ритма, но я поймал его взгляд и кивнул — продолжай. Он подчинился, и музыка хлынула с новой силой.       Я начал танец.       Шаг влево — крыло взметнулось, рассекая воздух. Шаг вправо — второе крыло описало дугу и перья засверкали в свете фонарей, осыпаясь золотыми искрами. Я кружился и плащ-крылья развевались вокруг меня, создавая призрачные кольца. Мои ступни едва касались каменных плит и каждый шаг был ударом сердца, каждое движение — вздохом ветра. Я запрокинул голову, вновь вскинув руки к небу, и крылья распростёрлись полностью — чёрный ореол вокруг моего тела, размах в три человеческих роста. Перья дрожали, пели, переливались — и я слышал, как кто-то из придворных женщин всхлипнула от изумления.       Я наклонился, коснувшись ладонью пола и крутанулся на пальцах, вздымая вихрь из опавших листьев и лепестков лотоса. Крылья сомкнулись вокруг меня, как кокон, и на миг я исчез — только чёрная сфера из перьев, пульсирующая в ритме барабанов. А затем я распахнул их резко, одним движением и перья взлетели в воздух, кружась вокруг меня чёрной метелью. Среди этого водоворота я стоял прямой, как копьё, и улыбался.       Император поднялся с трона. Его лицо перестало быть мрачным — глаза расширились, челюсть разжалась. Он смотрел на меня и я видел, как гнев в его взгляде сменяется изумлением, а затем — восхищением. Он хлопнул в ладоши один раз и это прозвучало как выстрел.       Я опустился на одно колено. Крылья сложились за спиной, превращаясь обратно в плащ, но перья ещё тлели на кончиках и лёгкий ветерок играл ими. — Ваше Императорское Величество, — мой голос звучал мягко, как шёлк, обёрнутый вокруг стали. — Мне невыносимо жаль, что праздник был омрачён столь гнусным происшествием. Я осмелился предположить, что скромный танец одного из ваших покорных слуг принесёт хотя бы мгновение покоя вашему встревоженному сердцу.       Император медленно кивнул. Его пальцы перестали сжимать подлокотники трона. — Ты танцевал хорошо, демон, — произнёс он. — Для демона. — Ваша доброта не знает границ, — я склонил голову ещё ниже. — И именно поэтому я считаю своим долгом — долгом приданного слуги величайшего из императоров — помочь вам найти тех негодяев, что посмели осквернить ваши покои.       Я поднял взгляд. Император молчал, но в его глазах мелькнуло любопытство. — Позвольте мне начать расследование, — я вложил в голос столько смирения, сколько мог изобразить. — Я не успокоюсь, пока каждый из виновных не предстанет перед вашим правосудием. И мой друг Ши Дао, — я обернулся к монаху, — также жаждет наказать низких и презренных, что так поступили. Не так ли, почтенный Ши Дао?       Монах стоял как громом поражённый. Его лицо залилось краской стыда и ярости — от шеи до корней волос. Он смотрел на меня с такой ненавистью, что, будь она огнём, мои перья вспыхнули бы синим пламенем. Но он молчал. Губы его дрожали: привыкший к честности, к прямым ударам Ци и слов, он не умел лгать. Но сейчас выбора не было. — Да, — выдавил он сквозь зубы. — Именно так.       Голос его прозвучал так, будто каждое слово раздирало горло осколками стекла. Я удержал довольную улыбку, но в глазах моих заплясали черти. Ши Дао покраснел ещё сильнее, сжав кулаки так, что побелели костяшки.       Придворные зашептались. Их голоса переплетались, как змеи в корзине: — Слышали? Демон сам вызвался искать воров… — Какой благородный поступок… — И монах с ним... Истинные защитники трона...       Женщина в зелёном ханьфу коснулась веера, глядя на меня с восхищением. Старый министр с седой бородой одобрительно кивнул. Я видел их лица, их улыбки — и внутри меня всё пело от этой игры.       Император поднял руку и шёпот стих. — Ты удивляешь меня, демон, — сказал он. — Обычно твои сородичи редко предлагают помощь. — Ваше Величество, — я коснулся ладонью груди, где под тканью лежала карта, — я не обычный демон. Я тот, кто жаждет мира между нашими расами.       Он усмехнулся — впервые за вечер. — Слуги! — император щёлкнул пальцами. — Проводите господина демона и почтенного монаха Ши Дао в мои покои. Немедленно.       Я встал, отряхнул колени и повернулся к Ши Дао. Он смотрел на меня взглядом, в котором смешались ярость, бессилие и — я поклялся бы чем угодно — что-то тёплое. Что-то, от чего моё сердце пропустило удар.       Я подошёл к нему вплотную. Настолько, что почувствовал его дыхание, пахнущее вином и гневом. — Видишь? — прошептал я, касаясь губами его уха. — Тебе всего-то и нужно, что быть рядом со мной. И весь мир будет думать, что ты герой.       Он дёрнулся, но я уже отстранился, направляясь за слугами. Его шаги зазвучали за моей спиной — тяжёлые, злые.       Но он шёл за мной.       Он всегда будет идти за мной.