Возродиться в разлуке

Стоило Чунь Тао покинуть комнату, Ли Сусу облегчённо выдохнула. Она чувствовала себя неуютно в компании незнакомой девушки: пускай служанка и выглядела безобидной, Ли Сусу боялась выдать себя незнанием тех вещей, о которых, безусловно, ведала прежняя хозяйка тела. Всё время, пока Чунь Тао щебетала, Сусу инстинктивно тянулась к своим крыльям, желая погладить мягкие перья, однако каждый раз испуганно замирала, стоило нащупать пустоту. Сусу пошевелилась на кровати, охнув и едва не упав. После недавнего приключения тело слушалось с трудом, конечности казались вялыми и ватными. Если бы Чунь Тао внезапно вернулась, она бы увидела престраннейшую картину — третья госпожа, беспокойно ворочаясь на постели, словно пыталась закрутить себя в узел. Но у Сусу была совершенно другая цель: она пыталась дотянуться до своей спины, однако лишь путалась в платье и одеялах, крутясь, как встревоженный уж. — Просто потяни за пояс, — раздался уставший голос, заставивший Сусу замереть. Хлопнув ресницами, она радостно прошептала: — Шоуюй! — Ли Сусу неверяще улыбнулась, коснувшись своих серёг. Тонкие пальцы провели по знакомым красным узлам, которые когда-то лично завязал её отец, сказав, что магические серьги будут охранять её от злых духов и оберегать от ошибок. Глава секты также вплёл в каждый узел по плоскому яшмовому диску, тем самым добившись гармонии между Небом и Землёй. Самой важной частью талисмана была яшма, из которой и были сделаны два диска. Бело-розовая яшма с причудливым пятнистым узором не была простым камнем, а обладала чудесными свойствами. В течение нескольких тысячелетий яшма беспрестанно культивировала, в конечном итоге обретя сознание и став той, кого Ли Сусу знала как Шоуюй. Шоуюй и Ли Сусу были неразлучны с самого детства девушки, и иногда Сусу думала, что родилась она уже под защитой прекрасной яшмы. Однако... Характер Шоуюй оставлял желать лучшего. Помимо приятного женского голоса яшма обладала и дурным нравом. К счастью или нет, голос Шоуюй могла слышать только Ли Сусу. Конечно, многие совершенствующиеся, замечая, как девушка-птица разговаривает сама с собой, предпочитали её избегать. Но Ли Сусу не злилась: ведь злости склонной ко скандалам Шоуюй хватало за них обоих. Вздорная яшма бранилась вслед ушедшим такими словами, что отчаянно краснеющей Ли Сусу приходилось зажимать уши руками, однако от голоса Шоуюй это совершенно не спасало — тот звучал в самом разуме Ли Сусу. Но, не желая, чтобы старая знакомая слишком сильно зазнавалась, — а у Шоуюй действительно была такая привычка, — Ли Сусу сказала нарочито спокойно, пускай её сердце и забилось быстрее от радости: — Хпф! Знаешь, могла бы отозваться и раньше! Я едва не погибла, стоило нам попасть в мир смертных! — Сусу не удержалась от жалобы, аккуратно садясь, и действительно коснулась пояса, как посоветовала Шоуюй. Яшма всегда была близка Ли Сусу, поэтому только с ней девушка позволяла себе отставить в сторону образ девы-воительницы, показывая ранимую сторону. — Сяо Няо, я преодолела пятьсот лет, естественно, мои силы на исходе и мне нужен отдых! — мягко проворчала Шоуюй. Ли Сусу была готова поклясться, что она услышала ленивый зевок. Провозившись с несколькими слоями, она наконец стянула одежду вниз. Та, плавно скользнув по девичьему телу, неслышно упала у ног Ли Сусу. На несколько долгих мгновений повисла громкая тишина, которую спустя время прервал печальный вздох Шоуюй: — Ох, Сяо Няо... Твои крылья... — грустный голос Шоуюй вновь вернул Сусу к воспоминания о заснеженном лесу. Сусу поёжилась от холода, хотя в комнате было достаточно тепло. Там, в снегу, Сусу действительно испытала настоящий страх, попав в неизвестный ей мир. Лишённая крыльев, вместо привычного голоса Шоуюй Ли Сусу слышала лишь мёртвую тишину. И тогда к ней закралась предательская мысль, за которую сейчас Сусу было стыдно. Что, если она действительно осталась одна? Ли Сусу дрожащими пальцами обхватила худые плечи, попытавшись улыбнуться и придать голосу привычную живость. Ведь теперь в мире смертных ей не было столь одиноко, верно? — Крылья? — Сусу фальшиво рассмеялась, обняв себя крепче. И почему в теле смертной так холодно?.. — Ох, Шоуюй, ты ведь сама помнишь, сколько десятилетий я жаловалась на них! Так хотела быть похожа на собратьев... А эти глупые, своенравные крылья!.. Совсем... Не нужны мне... Сусу всхлипнула, чувствуя мелкую дрожь, пробежавшую по телу: — Похоже, эта смертная любила плакать, — продолжила Сусу, лихорадочно растирая щёки, чтобы не дать слезам вновь скатиться. Хватило ей и той слабости, которую она позволила себе проявить в лесу. — Наверное, она была очень чувствительной... Такая юная девушка... Сусу спрятала лицо, скомкав одеяло. Девушка всегда считала себя сильной и способной справиться с любыми трудностями — иначе быть просто не могло. Мир, из которого она пришла, медленно разлагался, и зловонная вонь постоянно преследовала Сусу. Она никогда не видела чистого неба, зато помнила вечный алый закат. Кровь, гниль и предсмертные хрипы умирающего мира. Вот оно, место, в котором она выросла. Но здесь же воздух был наполнен удивительной духовной силой. Здесь не бесчинствовали демоны и призраки, не было кургана Десяти тысяч поверженных бессмертных. Не было погребальных табличек с именами сотоварищей Ли Сусу. Сусу пошевелилась, тихо позвав Шоуюй: — Было бы лучше, если бы остались шрамы, — Сусу судорожно сглотнула. — Тогда бы крылья смогли вновь вырасти. Даже если бы потребовалась сотня лет беспрестанной культивации... Сусу с тоской провела пальцами по спине, чувствуя лишь гладкую кожу без единого изъяна. От досады она прикусила щёку изнутри. — Это бы вызвало ненужные вопросы, — мягко отозвалась Шоуюй. — У госпожи из знатного рода не должно быть шрамов. Тем более... В подобных местах. Сусу глухо хмыкнула: — Знаешь, для той, кто тысячи лет проводила в одиночестве, ты удивительно многого знаешь о людях. — Сусу улыбнулась, рассеянно поправляя одежду. Получалось с трудом. — Я не говорила, что была одна, — уклончиво ответила Шоуюй. Решив больше не терять времени зря, девушка приняла позу для медитации, надеясь почувствовать хотя бы каплю духовной силы. Стоило Ли Сусу прикрыть глаза, Шоуюй вновь подала голос: — Не думай, что я бездельничала всё это время. Пока ты сладко дремала, эта благородная яшма узнавала информацию! — Шоуюй гордо продолжила. — Эти служанки оказались весьма болтливы, хотя и выглядели, как напуганные мышки. Видно, Е Сиу была весьма строга с ними. Сусу мысленно согласилась: одна лишь реакция Чунь Тао говорила больше всяких слов. Она ожидала продолжения, но Шоуюй хранила молчание. Вздохнув, девушка медленно проговорила с преувеличенным восторгом, так и не раскрыв глаз: — О, драгоценнейшая из всех яшм! Поделись своей мудростью с этим глупым птенцом! — Шоуюй довольно хмыкнула, намеренно не замечая, как дёрнулись уголки губ Ли Сусу. Шоуюй неторопливо начала свой рассказ. Оказалось, что теперь Сусу следует называть Е Сиу, она является старшей дочерью главной жены генерала Е и третьей госпожой в семье. А недавно девушка едва не утонула, упав в холодное озеро, после чего простудилась и заболела. Старшая госпожа Е, бабушка Е Сиу, переживая за внучку, отвезла её в храм Небесных цветов воскурить благовония, где на них и напали пришедшие с гор разбойники. — Е Сиу согласилась отдать тебе своё тело, — вдруг произнесла Шоуюй, — но она надеялась, что ты спасёшь её бабушку и отца из лап чудовища. Сусу открыла глаза, тень сомнений мелькнула в некогда ясном взгляде: — Неужели всё это ты узнала из простой болтовни? — неуверенно пробормотала Сусу. Однако Шоуюй недовольно перебила её: — Неважно, как я это узнала. Важна лишь наша миссия. — Сусу поджала губы, согласно кивнув. — Верно. Нам следует сосредоточиться на нашей миссии. — Девушка с тревогой посмотрела на свои руки. Кожа была нежной, без следов труда. Вывод напрашивался сам собой: Е Сиу не знала никаких трудностей в жизни. — Это тело совершенно лишено духовной энергии. Даже моей собственной одухотворённой ци вряд ли хватит на то, чтобы полноценно сражаться. Сусу вздохнула: миссия казалась всё сложнее. Без крыльев, не способная использовать духовную энергию... Ли Сусу даже не была уверена в том, что сможет поднять меч, не говоря уже о слабой выносливости! — Не торопись впадать в отчаяние. — Голос Шоуюй был задумчив. — Ты права, тело... Совершенно неподходящее. Но ведь одухотворённой ци вполне хватает, чтобы использовать талисманы, верно? Думаю, не будет особых проблем раздобыть материалы. — Сусу инстинктивно поморщилась, услышав ненавистное «талисманы». Она часто пренебрегала их использованием, считая напрасной тратой ци. В её мире и так осталось сравнительно мало духовной энергии, а в бою Сусу предпочитала сражаться по-настоящему — неважно, при помощи меча или заклинаний. Или, быть может, в ней говорила кровожадность — уж слишком был приятен вид разорванного на части демона. Сусу вспоминала будущего повелителя демонов, сейчас всего лишь смертного. Пускай она не особо стремилась рассмотреть Таньтай Цзиня, даже одно воспоминание заставило сердце сжаться от глубокой ненависти. — Сяо Няо! — с тревогой позвала Шоуюй, принявшись успокаивать Сусу. — Тише, тише, умерь свою ярость, милая... Шоуюй вдруг замолчала. Раньше был смысл сохранять спокойствие Ли Сусу, ведь вспышки гнева приводили к колебаниям её ци... Но был ли смысл сейчас, учитывая её текущее состояние? — Что случилось, Сяо Няо? Отчего ярость потревожила твой покой? — зашла с другой стороны Шоуюй. Сусу ответила лишь через некоторое время: — Я была так близка к нему, Шоуюй, — с горячей ненавистью прошептала Сусу, невидяще смотря перед собой. — Я могла бы убить его. Я хотела убить его. И я не смогла. Сусу отбросила ногой одеяло, свалив его на пол, и вскочила с постели. Горечь от потери близких и жгучая злоба слились в желание как можно скорее избавиться от грязного создания, виновного в бедах Ли Сусу. Она тяжело дышала, сжав кулаки и впившись ногтями в ладони. И в противовес охватившим её эмоциям Шоуюй оставалась спокойна: — Убила бы. И провалила миссию, Сяо Няо, — жёстко припечатала Шоуюй. — Разве ты забыла? Нам совершенно не важен Таньтай Цзинь как человек. Нам лишь важны злые кости, заключённые в его теле. Вытащим их — и делай всё, что хочешь. Правда, к тому моменту как ты решишь оторвать ему руки, он уже умрёт. Дьявольский зародыш без злых костей совершенно не способен долго жить. — Равнодушие Шоуюй вылилось на Ли Сусу холодной волной, остудив её гнев. Девушке ничего не оставалось, кроме как кивнуть, соглашаясь с мудрой яшмой. Сусу уже раскрыла рот, чтобы вновь заговорить с Шоуюй, но услышала тихие шаги, направляющиеся к её двери. Почувствовав себя воровкой, отчаянно желающей сбежать и не оставить следов, Сусу швырнула одеяло обратно на кровать, лихорадочно поправляя одежду. Когда дверь осторожно открылась, девушка уже приняла самое высокомерное выражение лица, на которое только была способна. Судя по округлившимся глазам вновь появившейся Чунь Тао, получилось что-то безумное. Но служанка быстро опустила глаза, войдя с подносом в руках, после чего поставила на небольшой столик еду и лечебный отвар. — Третья госпожа, — тихо позвала Чунь Тао, избегая её взгляда, хотя и просматривала на неё время от времени. Сусу ничего не ответила, невозмутимо принявшись за еду, расстроившись, что ей, как больной, не дали мясного блюда. Отвар, разумеется, был горьким, и Ли Сусу едва не закашлялась. Она с трудом сдержалась, помня, как совсем недавно Чунь Тао из-за её кашля начала биться лбом об пол. Когда со скромной трапезой было покончено — Ли Сусу не могла не задуматься, бедствовал ли генерал Е или же Е Сиу сознательно отказывалась от еды, — Чунь Тао вновь подала голос, дрожащими руками собирая посуду. — Старшая госпожа велела вам явиться к ней. — Чунь Тао вновь посмотрела на неё, быстро опустив взгляд, замявшись. — Позволите... Подготовить вас? Сусу, нервничающая не меньше Чунь Тао, вновь молча кивнула, решив лишний раз не говорить. Пусть уж лучше считают, что Е Сиу обижена или стала слишком суровой, но уж не то, что в её теле находится совершенно другая девушка!

～～❀～～✿～～❀～～

Старшая госпожа Е имела привычку просыпаться поздно, поэтому Ли Сусу, вошедшая в дом старушки, пришла как раз к этому времени. Бабушка Е Сиу истово верила в Будду, и потому её дом пропитал запах сандала. Сусу инстинктивно подошла ближе к окну, хотя в теле Е Сиу запах не ощущался так сильно, как мог бы. Девушка с любопытством наблюдала за незнакомкой в зелёной рубашке, которая массировала старой даме плечи. Когда Сусу только вошла в комнату, она, слушая подсказки Шоуюй о личности присутствующих, поприветствовала их, почтительно поклонившись. Но, похоже, сделала что-то неверно, ведь Е Ланьинь, вторая дочь семьи Е, — а это была именно она, — остановилась. Однако девушка в зелёном быстро взяла себя в руки, приветливо улыбнувшись: — Здравствуй, третья сестра! — Е Ланьинь скрыла недоумение, обратившись уже к старшей госпоже. — Бабушка, Ланьинь вас покидает и вернётся завтра, чтобы сопроводить на молитву Будде. Старшая госпожа хлопнула в ладоши и кивнула. Е Ланьинь уступила младшей сестре своё место, едва та появилась на пороге. Это озадачило и встревожило Ли Сусу: разве Е Сиу, буду младшей, не должна была быть более уважительной к старшим? Неужели хозяйка этого тела имела такую власть над семьёй, чтобы пренебрегать традициями, позволяя себе лишнего? По привычке удивлённо вытянув губы, Сусу поймала взгляд странно посмотревшей на неё Ланьинь, в тот момент проходившей мимо неё. Ли Сусу поспешно улыбнулась, однако недоверие в глазах второй сестры никуда не делось. — Девочка моя, подойди поближе, — лицо старушки расплылось в улыбке. — Тебе уже лучше? Сусу подчинилась, надеясь, что её улыбка выглядит вполне естественно и приятно: — Эта младшая благодарит за заботу, мне уже лучше. Бабушке не стоит беспокоиться. Старушка легонько постучала ей по лбу, и Сусу с трудом удержалась, чтобы не отпрянуть: — Я уже стара, скоро отойду к лучшей жизни. Только о тебе и волнуюсь, моя девочка, — слова вновь озадачили Сусу. Почему же старшая госпожа так выделяла Е Сиу? Помимо неё были и другие дети, о которых также следовало заботиться! Сусу поймала взгляд старой дамы, запаниковав: неужели ей следовало сказать что-то ещё? Поблагодарить за пренебрежение другими детьми?! Ли Сусу решительно не понимала эту семью. Неужели в мире смертных всё совсем иначе, чем в секте совершенствующихся? Однако старушка решила закрыть глаза на поведение внучки, уже привыкшая к её взбалмошному характеру. Когда единственная жена генерала Е умерла при родах, старшая госпожа взяла на себе заботу о маленькой Сиу. Девочка, которую она воспитала, выросла испорченной, с совершенно невыносимым нравом. Избалованная бабушкой, она умела ублажать старших, но была властной и жестокой по отношению к сёстрам и прислуге. Старшая госпожа вновь заговорила: — Что касается происшествия во время поездки в храм, я велела слугам молчать об этом. Мы с тобой тоже не будем ничего обсуждать. Честь девушки должна быть незапятнанной. Сусу отвела взгляд в сторону, подумав, а после решительно посмотрела на старушку. Сообразив, что отношения между Е Сиу и старшей госпожой были весьма тёплыми, Сусу постаралась говорить с ней как можно ласковее и доброжелательнее: — Бабушка, Инь Цяо нашли? — Сусу кротким голоском спросила. Она заметила, как в глазах женщины что-то промелькнуло, после чего та улыбнулась и ответила как ни в чём не бывало: — Ту девочку, твою служанку? Да, она жива и здорова. Она готовится отправиться в Чжуанцзы. Инь Цяо вошла в брачный возраст, и, раз уж она проявила храбрость и защитила тебя от разбойников, я выделила ей приданое и велела найти хорошего мужа. — Старушка тихонько вздохнула. В глазах Ли Сусу отразился холод, и она скромно опустила взгляд, пряча эмоции. «Ложь!» Услышала Ли Сусу возмущённый голос Шоуюй. «Служанки растрещали о том, что похороны несчастной выйдут слишком скромными, ведь девушка была никому не нужной сиротой!» — Бабушка там добра, — улыбка Сусу стала острее, но голос оставался мягок. — Я так переживала за Инь Цяо! Она смело защищала меня, хотя сама была ранена! — Сусу издала испуганный звук, словно вспомнив «раненое» тело Инь Цяо. — Но неужели Инь Цяо так быстро выздоровела, бабушка? В таком случае, Сиу хочет лично отблагодарить её! — Сусу приняла чуть глуповатый вид, невинно хлопая ресницами и испытующе глядя на старшую госпожу. — Бабушка ведь разрешит такую малость, верно? Пожилой женщине явно не нравилось, куда тёк разговор, однако она не могла так просто отказать любимой внучке. Натянуто улыбнувшись, она уклончиво ответила: — Быть может, позже, Сиу. Думаю... Инь Цяо была рада слышать, что ты так заботишься о ней. — Сусу сделала вид, что поверила. Смертные действительно странные. Даже если девушка была всего лишь служанкой, за спасение чужой жизни она была достойна благодарности и почестей, а не безымянной могилы. Тем временем бабушка проговорила: — Сиу, я всё хотела поговорить о том, что произошло во время пира. Твоя старшая сестра теперь замужем, зачем ты заставляет её краснеть? Ты даже упала вместе с ней в воду, — губы Сусу вновь удивлённо вытянулись в трубочку, но старушка не заметила это, продолжая. — Я знаю, ты влюблена в шестого принца, но всё-таки сейчас твоя сестра — его наложницы, а у тебя есть муж. Послушай бабушку, оставь шестого принца в покое! Она наконец посмотрела на внучку, окинув её недоуменный взглядом: — Сиу... Всё в порядке? — Сусу поспешно закивала, расслабляя лицо. Глупые птичьи повадки — и здесь доставляют ей неудобства! Но старая дама, казалось, была довольна и таким ответом. — Ты должна проявлять снисходительность к принцу-заложнику. — Меж тем продолжила старшая госпожа, — нехорошо, если в сердце мужа накопится злоба к жене. Сусу мрачно промолчала: жалеть и утешать повелителя демонов? Ни за что! Она лучше вонзит меч себе в сердце, но не сойдёт с праведного пути! Пока внучка молчала, старушка решила, что она пропустила просьбы мимо ушей, и досадливо постучала по тыльной стороне её ладони. — Отвечай бабушке. — Слушаюсь. — Бесстрастно отозвалась Сусу. Конечно, она будет держаться подальше от шестого принца и без увещеваний. Но можно ли будет назвать снисходительностью к Таньтай Цзиню, если Ли Сусу не станет убивать его при встрече? Тогда Сусу и не нарушит хода своей миссии, и не вызовет гнева бабушки Е Сиу. Сусу позволила себе злорадную усмешку, которая исчезла, стоило женщине продолжить: — Тогда докажи, что слушаешься: перестань мучить принца. Я слышала, ты приказала ему стоять на коленях на льду озера в такой холод! Неужели моя девочка в самом деле так жестока? Слухи о подобном отношении к мужу плохо отразятся на твоей репутации. — На этих словах Сусу с подозрением посмотрела на старушку: разве репутация Е Сиу не была на самом дне и без её вмешательства? — Его положение заложника и так незавидное, а если ты замучишь его до смерти, что скажут люди? Подумай о себе, живите дружно — так будет правильно. Девушка едва не скривилась. Так будет правильно? Правильно будет, если Сусу отомстит за смерть близких! Правильно будет, если она избавит мир от дьявольского зародыша! Но старая дама пристально посмотрела на внучку, и той пришлось кивнуть и нехотя согласиться: — Да, бабушка.

～～❀～～✿～～❀～～

Едва Е Ланьинь покинула покои, к ней торопливо подошла её служанка Цяо-эр. — Вторая госпожа, почему вы так рано ушли? — Потому что пришла третья госпожа, — ответила Е Ланьинь как само собой разумеющееся, задумчиво глядя на заледеневшее озеро. При упоминании любимицы семьи Цяо-эр скисла и плаксивым голосом заговорила: — Старая госпожа слишком пристрастна! — быстро взглянув на хозяйку и убедившись, что та восприняла её слова благосклонно, она продолжила. — Третья госпожа на глазах у шестого принца столкнула Е Бинчан в воду, а старшая госпожа замяла это дело. — Я всегда полагала, что именно третья госпожа, как единственная дочь главной жены, станет супругой принца, а он почему-то выбрал старшую сестру, — ответила Е Ланьинь. Никто не ожидал, что шестой принц предпочтет дочь наложницы генерала. Наблюдая за отношениями принца и Бинчан, Ланьинь не могла не заметить, с каким обожанием и любовью смотрит шестой принц на её старшую сестру. Ланьинь охватило разочарование: они обе дочери наложниц, но Бинчан повезло выйти замуж за принца, а ей приходилось угождать бабушке в надежде, что та подыщет ей подходящую партию. От этих мыслей Е Ланьинь нахмурилась, но, когда взгляд её наткнулся на коленопреклонного Таньтай Цзиня, настроение девушки мгновенно улучшилось и лицо повеселело. Даже служанка Цяо-эр не удержалась от ехидной улыбки. Что толку быть главной и любимой дочерью в генеральской семье? Выйти замуж за убогого, всеми презираемого принца-заложника — невелика честь! В первый месяц замужества третья госпожа беспрестанно плакала, выходила из себя и проклинала весь свет. В последние два немного успокоилась, но разве можно воспринимать её мужа всерьёз? Е Ланьинь прикрыла платком насмешливую улыбку. Бабушка уже стара, а когда она скончается, какую защиту сможет дать Е Сиу её муж, у которого нет даже собственной лачуги, не то что дворца? Да уж, судьба сестры совсем незавидна. — Говорят, он стоит на коленях уже два дня. Служанки, видевшие его, уверяют, что долго он не продержится. Госпожа, велите дать ему плащ? — прервала размышления хозяйки Цяо-эр. Вторая госпожа славилась добросердечием. По будням она раздавала беднякам милостыню, и потому в поместье её любили гораздо больше, чем дерзкую и раздражительную младшую сестру. Е Ланьинь смерила Таньтай Цзиня внимательным взглядом. Она молча кивнула, давая позволение Цяо-эр помочь принцу, а сама осталась в павильоне на берегу. Служанка взяла белоснежную накидку и, осторожно ступая по льду, пошла к Таньтай Цзиню. Свидетелем этой картины стала Ли Сусу, которая как раз возвращалась от старшей госпожи. «Неужели смертные действительно жалеют его, не замечая гнилой натуры?» Растерянно подумала Ли Сусу и незаметно подошла к Е Ланьинь. — Вторая сестра, что это ты делаешь? — спросила Сусу, настороженно посмотрев в ту же сторону. Е Ланьинь никак не ожидала, что Сиу выйдет так быстро и застанет её в этот момент, потому поспешила объясниться: — Третья сестра, не пойми меня превратно. Очень холодно, идёт снег, а принц стоит на коленях на льду. Будет нехорошо, если он замёрзнет до смерти. Я велела Цяо-эр дать ему плащ. Сусу сузила глаза, подозрительно посмотрела на всех троих и, не сумев сдержать отвращения на лице, повернулась к Таньтай Цзиню и спросила: — Ты замёрз? — Сусу не смогла изобразить милой улыбки и быстро бросила это притворство. — Вторая госпожа хочет дать тебе плащ. Таньтай Цзинь взглянул на неё и ответил: — Благодарю вторую госпожу за доброту, но мне не холодно, — Сусу еле удержалась от желания выдавить глаза юноши, настолько мерзким ей казался даже один взгляд! — В таком случае не смею больше беспокоить третью госпожу и принца-заложника, — Ланьинь стало не по себе от его ответа, однако она сохранила внешнее спокойствие. Сусу согласно кивнула: может быть, девушка всё-таки чувствовала исходящую от Таньтай Цзиня злобу. Сусу взяла накидку из рук служанки, набросив на плечи старшей сестры, и помогла укутаться теплее. На растерянный взгляд Ланьинь Сусу тепло улыбнулась, пожелав старшей сестре приятной прогулки. Ланьинь опёрлась на руку Цяо-эр и поспешно удалилась. Стоило девушке отойти на приличное расстояние, теплота исчезла из глаз Сусу, когда она пристально посмотрела на коленопреклонного демона. Его смерть была заветным желанием всех совершенствующихся её мира: от детей до тысячелетних мудрецов. Это мечта, которую сама Сусу лелеяла с детства. Вот он, перед ней. Уязвимый и слабый, как добыча, ещё не знающая, что на неё уже начата охота. Душа девушки не пришла в смятение — жалость не затопила её сердце, и разум оставался ясен. Старейшины предупредили Сусу, что просто убить Таньтай Цзиня недостаточно. Если не избавиться от его тёмной сущности, он так и будет питаться обидами мира, что сделает его только сильнее. Поэтому сначала она должна найти способ лишить принца злых костей. Видят небеса, Сусу предпочла бы убить Таньтай Цзиня тысячью способами, чтобы избавиться от будущей гнили мира, но приходилось терпеть его существование. Принц-заложник смутно почувствовал напряжение в воздухе и поднял глаза на жену, однако та уже отвернулась. Таньтай Цзинь не успел как следует рассмотреть её, как рухнул в сугроб, теряя сознание. Сусу хмыкнула, смерив его нечитаемым взглядом. Переступив через лежащего юношу, она пошла прочь. Её супруг клубочком свернулся на льду и сквозь пелену на глазах наблюдал, как удаляются её расшитые сапожки.

～～❀～～✿～～❀～～

Генерал Е не ночевал дома, а старшая госпожа с возрастом всё быстрее утомлялась и больше не выходила к ужину. Поэтому все домочадцы трапезничали в своих покоях. Час Петуха ещё не пришёл, но зимой темнело очень рано, поэтому Сусу уже готовилась ко сну. Чунь Тао распустила волосы хозяйки, любуясь тем, как они поблёскивают в свете лампы. Неожиданно прибежала служанка Сиси и тонким голоском поприветствовала девушку: — Старшая госпожа велела отправить вашего супруга в дом. Сусу подняла взгляд и увидела входящего в комнату Таньтай Цзиня. Вместе с принцем в покои ворвались морозная свежесть, холодом дышало и его лицо. Повисла напряжённая тишина. Чунь Тао, заметив перемену, поспешно откланялась, подталкивая Сиси к выходу, и прикрыла дверь. Голос Таньтай Цзиня охрип и звучал ниже обычного: — Довольно ли третья госпожа? Сусу без колебаний ответила: — Нет. Его черные ресницы опустились и прикрыли глаза. В жарко натопленной комнате снежинки, что запутались в его волосах, быстро растаяли и превратились в прозрачные сияющие капли. Отмороженные руки покраснели и сильно зудели. Он выглядел больным и измученным. Сусу смотрела на Таньтай Цзиня и нисколько его не жалела. Первое правило в мире небожителей гласило, что совершенствующийся не должен сочувствовать злому существу, даже если оно вызывает жалость.