Сплошная КОТОстрофа

Андрей от лени из дома вылезать не хотел, а Глебу с людьми долго находиться сложно всегда. Так что вытащить своих котят на прогулку Серафиму было одинаково трудно. Он почти зло цепляет на бледно-голубой ошейник шипящего на него Пиро ремень поводка. — Ну что вы такие упрямые. С Юрой же давно не тусовались, отдохнём! — Сидорин сам в собственные уговоры не верил. Но он то не верил скорее от привычки всегда быть на чеку, отдыхать с котами полноценно, редко получалось. Они ж как дети, что-нибудь разрушат, напугаются, повредят. Не следить — не получится. А вот коты эти просто гулять не любят. Как и большинство котов наверное. Глеб уже одетый молча мнётся у входа, теребя собственный хвост. Серафим запыханный сборами, хватает оба поводка и почти рывком вытягивает обоих из-за двери, ибо опоздать на встречу с давним другом не хочется. — Дождь, нельзя! — вскрикивает Серафим, когда оторвавшийся от них Глеб начинает ловить летних бабочек над своей головой. Погода солнечная, изнуряющая прям. На улице шумно, многолюдно в центре. На оговоренное место тройня приходит первыми. Сидорин хмыкает и садится на краешек фонтана, доставая телефон. Андрей натягивает поводок почти до максимума, пытаясь угнаться от летящих сверху капель воды, а Глеб сидит на корточках рядышком с хозяином и грызёт этот самый поводок клыками от скуки. Вскоре рядом появляется знакомый человек — Юра. С таким же котом на поводке. С Владом. — Привет, ребят! Серафим встает и подает руку, обнимая друга. Андрей радостно мяукает в ответ, а Глеб внезапно прячется за хозяином. С Юрой то они знакомы, а вот кот, с ним пришедший, — неведомо кто. Они сворачивают на чуть менее оживлённую площадь и начинают спокойную болтовню. — Как тебя зовут, малыш? — снисходительно щекочет подбородок котёнка Юры, Серафим. — Айкко. — произносит кучерявый парень с очень пушистыми ушками. Сидорин улыбчиво кивает, представляется и сам, представляет своих зверят. — И как тебе жизнь с котом? Нравится? — интересуется у Перфилова Серафим. — Сложно пока. У него период адаптационный, да и маленький он совсем. Котёнок ещё. Стесняется ещё сильно. Ведет себя неприлично. Я это… Пригласил то тебя чего. Расскажи а. Я вообще, в этом не бум-бум. Кошатник из меня так себе, как оказалось. — Да ладно тебе, не преувеличивай! С ними сложно, когда вон взрослые лбы вырастают, которых хрен переучишь. — иронично в этот момент Серафим бьёт Глеба по ладони, которой тот слишком сильно схватил андреев хвост в процессе игры. — Там не так много правил. Делай как чувствуешь, и с теплом, он сам к тебе потянется. Серафим гладит приблизившегося Андрея по голове и объясняет внимательно слушающему Юре. — Уже какие-то проблемы возникали? — Глобальных вроде нет. Но просто. Для уверенности. — Ну смотри, ошейники строго именные. — Указывает Серафим на блестящую подвеску в виде облачка на ошейнике Андрея. На металле выгравировано имя кота. И телефон Серафима. Затем подзывает Глеба, у того ошейник крутой, с шипами, черный. Подвеска в виде звёздочки тоже красуется именем и номером. — Ты не думай, что они итак разговаривать умеют. Дождь вот в общественных местах паникует как не в себя, если потеряется, точно от людей прятаться будет. А Пиро вот, если ему помощь понадобится медицинская, никогда не дастся. Вдруг что. Юра кивает, соглашаясь. На ошейнике Влада не то что имени нет, он сам по себе из какого-то дешманского пластика. — А еще он не ест почти ничего. Я думал, это от стресса переезда, конечно… Серафим удивлённо вскидывает бровь, оборачивается на питомцев и достаёт из кармана маленькую пачку мягких подушечек. Затем дразняще вертит лакомством перед котами. Андрей было почти первый хватает еду с рук, но Сидорин шипит на него запрещающе. — Фу, Пиро, не тебе! Влад удивлённо тянет руку к угощению на ладони, но не чтобы его съесть, а чтобы дерзко зарычать и опрокинуть на землю. Не будь на котёнке поводка, он бы наверняка сбежал, но получается только агрессивно-напуганно отдернуть его до натянутости. Серафим пару секунд моргает слегка в шоке и оборачивается к хозяину. Шепчет тихо, чтоб не услышали другие: — Иди успокаивай. — Он же расцарапает меня? — Иди, иди. Ему нужно твоё тепло. Учись доверию, малыш напуган. Юра почти подозрительно к сбежавшему на траву коту подходит. Медленно. Что говорить — не знает. — Айкко… Маленький… Ты чего так? Котёнок зло шипит, готовый вот-вот превратится в свою истинную форму. — Иди сюда. Я не обижу. Серафим тоже. Перфилов почти силком обнимает питомца и тот кусается, за его плечо клыками, но обниматься позволяет. — Нельзя так поступать, котёнок. Тебя угостили. Если не хочешь, можно просто отказаться. Кот виновато висит на хозяине, но комментировать отказывается. Возвращаются к компании. — А откуда забрал? Магаз? Заводчики? Приют? — Последнее. — нервно отвечает Юра, кот всё еще безвольной куклой висит на его шее. — Оу. Ну тогда понятно. — Дождь тоже с приюта. — он сильно понижает голос. — С плохого приюта. — Я догадываюсь, что это может повлиять на его характер, но повадки его мне до сих пор не ясны. — Дождь долгое время очень быстро ел, потому что боялся, что другие коты отберут. Грязный бегал ужас, я его к полноценной гигиене, как ребёнка, полгода приучал. Шугался настолько, до сих пор людей боится, что даже страшно представить, что с ним там делали. Эти все сложные кошачьи характеры, ведь не просто так появляются. Твой маленький, приучить к нормальной жизни ещё можно. — Думаешь? — Да, конечно! Разве ты не замечал каких-нибудь особенностей? Или просто в приюте ничего не объяснили? — Да не знаю как-то. Я когда смотреть котят приходил, мне просто сказали, что он тихий, стеснительный, умный очень, но может быть агрессивным. Вот и всё. — У врача были…? — Конечно! Первым делом, базовое здоровье проверить. — Значит проблема с едой не медицинская. Там что-то психологическое. Вскрой эту рану. Юра уставше указывает на неизвестное заведение. — Давайте передохнём, а. И свора ребят вваливается внутрь тёплого интерьера. Явно дорогое местечко украшают большие фонарики и кожаные диванчики. Глеб неприятно затыкает ушки. — Здесь громко. Звенит посуда, играет паренёк на рояле и почти полная посадка гостей громко разговаривает по всему залу. Серафим заказывает пару бокалов дорогого алкоголя, себе и Юре, Андрей выпрашивает мороженое, а Глеб отнекивается, выбирая только какой-то молочный коктейль. Влад от еды отказывается. — Хочешь вкусняшку, малыш? — пытается на ушко достучаться хозяин. Но Влад, оглядывается по сторонам. — А ты кричать не будешь? — Что? Айкко, что? Почему я должен кричать? Котёнок молча тыкает в карбонару на меню и прячет виноватый взгляд в плечо Юры. Глеб ложится головой на коленки Серафима, сворачиваясь в полусне, а Андрей в сторонке виляет хвостиком, наблюдая за людьми. Серафим шепчется. У Влада урчит животик. — Его точно ругали за еду, отвечаю. Вот сейчас есть и не хочет. — Я тоже так думаю. И как приучить? — Просто поощряй его попытки кушать. Может быть его ругали, что медленно ест, или много слишком. Ему нужно только время и поддержка. Когда поймёт, что кушать можно везде и всегда, успокоится. Юра поудобнее садит котёнка на свои коленки, Глеб засыпает, ребята уставше ждут заказ, продолжая болтовню. Андрей почти сразу накидывается на клубнично-ванильные шарики мороженого, коктейль уснувшего Глеба Серафим ставит рядом, а сам хватает свой бокал, юрин подаёт. Влад нехотя берёт стеклянный лоточек с узорами, в котором красиво разложена карбонара. Оглядывается. Очень быстро ест. Потому что не ел с утра, и голод уже прожёг по ощущениям в желудке дыру. Кот едва ли успевает глотать, как замечает что Юра кладёт ему на руку свою широкую ладонь и подозрительно долго смотрит. Питомец тут же нервно бросает вилку с характерным звоном и мельтешит руками по столу. — Я не буду… Прости! — как-то разочарованно роняет взгляд вниз Влад. — Айкко, Киса, всё хорошо. Не нервничай. Ты кушать сильно хочешь, да? Отвечать не приходится. Желудок изнутри будто переворачивается и оттого громко урчит, что коту неловко. — Кушай. Только не торопись, маленький. Животик болеть будет. Я ведь не против, чтоб ты ел. Просто не накидывайся на еду так резко. Влад согласно кивает, и пристально следит за реакцией компании, с трудом медленно забирая вилку обратно. Ест с осторожностью, глядя назад на хозяина. Андрей с интересом подсаживается к Серафиму. — Сим, а почему он так странно ест? — у этого котёнка пустой стаканчик уже красуется подтеками мороженого, вместо трёх изначальных шариков. Сидорин думает, как объяснить это поведение породистому коту, который всю жизнь избалован. А Пиро таким и был. Взятый у богатых заводчиков за баснословные 80'000 рублей. — Так бывает. Не у всех были такие благополучные условия, как у тебя, Пирочка. Дождь тоже был таким. — Серафим гладит кудрявую голову, сладко сопящую на его коленках. — Но ты же позже появился. Вот и не знаешь. — Его били за еду? — Так бестактно говорить! Но правды мы не знаем. А лучше не складывать сплетни про судьбы, которые тяжелее своей собственной, хорошо? Кот кивает, расслабившись. Влад все еще нервно поглощает пищу, пока Серафим с Юрой пропускают уже второй бокал. Перфилов ласково поглаживает его бедра на своих коленках, сладко успокаивая. Кот постоянно норовит встретиться с ним взглядом. Следит. — Кушай, Айкко, кушай, малыш. — теребит макушку Юра. — Не бойся. Никто не отберёт. Влад, закончивши трапезу, нервно вытирается салфетками и сжимается на коленках хозяина. — Тебя ругали, да? — Говорили… Что я ем слишком много. Кричали на нас всех там! Что вообще кормить не будут. И правда не кормили. А потом все чуть ли не дрались за лишнюю порцию. Это просто… Извини… прости пожалуйста… — Иди ко мне, Кисунь. Всё хорошо будет. Я тебе хоть сто раз на дню готовить буду. Ты только кушай, милый. — гладится Юра и чешет за ушком. — Домой хочу… — шепчет капризно сонный Глеб, когда Серафим гладит его головушку. — Не капризничай, Дождёнок. Мы немного посидим. Вы итак из дома не выбирайтесь. — Строгий ты с ними, — укачивая на коленках Влада, смеётся Юра. — Ой, не ври, уже так избаловал, что только на голову мне насрать осталось. — отмахивается Серафим под смех котят. — Много баловать тоже плохо. Они вообще-то у меня не наглые, но когда наглеют осаждать приходится. — Айкко наоборот тихоня. Даже не знаю повезло мне в этом или как. — гладит, целуя макушку кота, Юра. — В тихом омуте черти, знаешь сам. — хмыкает Сидорин в ответ. Влад с осторожностью улыбается. — Пойдёмте? Компания быстро собирает вещи, оплачивает счёт и снова выходит на улицу. — Я устал. На ручки? — просит на ухо Андрей скромно и тут же оборачивается котом. Зачем? Чтобы стать легче. И маленькое существо забирается на плечо Серафима, свисая хвостом вниз. — Дождь, не хочешь тоже? Но Глеб котом оборачиваться отказывается, и они обнимаются с Юрой на прощание. Серафим тянется и к Владу. — Ну чего ты как не родной. Иди сюда. Глеб тоже с осторожностью обнимает Влада и ребята расходятся. — Хорошая же прогулка выдалась. А вы всё сопротивлялись. — выдыхает отдохнувше Серафим.