Китана.
7 июля 2026 г., 23:31
Гул основного зала бара «Полёт» становился всё плотнее. Фиолетовые лучи неона лениво скользили по лицам посетителей, а тяжелый бас уже заставлял стаканы на столах едва заметно вибрировать. Дженна только успела сделать глоток прохладной колы, как боковым зрением уловила, что к их уединенному углу за колонной кто-то целенаправленно направляется.
Сквозь сизый сигаретный дым уверенной, хищной походкой шла та самая девчонка-скупщица, которую Дженна видела в вип-комнате Ксавьера. На ней был облегающий кожаный корсет, подчеркивающий острые ключицы, и тяжелые армейские ботинки. Её короткие волосы были выкрашены в неоновый синий цвет, а в ушах поблескивало множество серебряных сережек. Она транслировала ту же опасную, уличную уверенность, что и Эмма, но в её взгляде было куда больше жесткого, коммерческого расчета. Эмма мгновенно подобралась. Её ленивая поза на диване сменилась собранной осанкой профессионала. Она незаметно опустила руку во внутренний карман своей клетчатой рубашки, где лежал пакет от Ксавьера.
— Смотри внимательно и учись, Отличница, — едва слышно, самым кончиком губ прошептала Эмма Дженне на ухо, пока покупательница преодолевала последние метры. — Это Биби. Она берет оптом и никогда не задает лишних вопросов, если товар чистый. Главное правило, никогда не показывай весь вес сразу. Держи дистанцию и смотри на руки.
Биби остановилась у их стола, вальяжно опершись одной рукой о спинку дивана. Её цепкий, холодный взгляд сначала мазнул по Эмме, а затем с явным, нескрываемым любопытством переключился на Дженну. Увидев на отличнице точно такую же оверсайз-рубашку в клетку, Биби удивленно приподняла бровь.
— Майер, — негромко, с легкой хрипотцой произнесла синеволосая, проигнорировав банки с колой. — Ксавьер сказал, у тебя сегодня свежая партия «самолетиков» и чистый белый. Мне нужно по три десятка каждого. Кто это с тобой? Не думала, что ты берешь напарников.
Эмма ухмыльнулась своей привычной дерзкой улыбкой, в которой снова заиграл уличный авторитет. Она неторопливо достала из внутреннего кармана рубашки ровно два небольших, плотно запечатанных зип-пакета, один с розовыми таблетками экстази, другой с кокаином, и плавно опустила их на деревянную поверхность стола, накрыв сверху своей ладонью.
— Товар от Ксавьера, Биби, ты сама знаешь, что он лучший в этом штате, — спокойно ответила Эмма, кивнув в сторону Дженны. — А это Дженна. Мой человек. Теперь, если меня не будет на месте, все дела ведешь через неё. Считай, что она, моё второе «я» в этом баре.
Дженна сидела с абсолютно спокойным, непроницаемым лицом отличницы, удерживая идеальную осанку, которой её научили одиннадцать лет фигурного катания. Внутренне же её сердце бухало в груди как сумасшедшее. Осознание того, что Эмма только что официально назвала её своим человеком перед лицом крупного криминального авторитета, вызвало внутри неё дикую, сладкую волну гордости и адреналина. Стыд и рамки примерного прошлого окончательно испарились. Биби медленно наклонилась чуть ближе к столу. Её холодные глаза внимательно, изучающе впились в лицо Дженны. Она словно пыталась просветить её рентгеном, ища слабину, но Дженна выдержала этот взгляд, смело и прямо посмотрев в ответ. Спустя пару секунд жесткие губы скупщицы дрогнули в хищной, одобрительной усмешке.
— Дженна, значит? — протянула Биби, протягивая ей свою руку, обтянутую черной кожаной митенкой. — Что ж, приятно познакомиться ближе. У Майер никогда не было плохого вкуса на людей. Если ты умеешь держать язык за зубами и считать кэш так же быстро, как она, мы сработаемся.
Дженна уверенно протянула руку в ответ, крепко пожав ладонь скупщицы. Холод кожи и металл колец Биби отозвались в её теле приятным покалыванием.
— Умею, — коротко, но твердо ответила Дженна, и в её голосе прозвучала та самая новая, уличная жесткость, которую она переняла от Эммы. — Можешь не сомневаться.
— Вот и отлично, — Биби удовлетворенно кивнула.
Скользящим, отточенным движением она выудила из кармана своих широких брюк толстую, перетянутую резинкой пачку сотенных купюр и незаметно опустила её на стол прямо под руку Эммы. В ту же секунду её пальцы перехватили два зип-пакета, которые мгновенно исчезли в недрах её корсета.
— Попутно учись считать на глаз, мелкая, — негромко, так, чтобы слышала только Дженна, произнесла Эмма, забирая деньги и даже не пересчитывая их, убирая в карман джинсов. — В этой пачке ровно три штуки. Биби знает, что если она обсчитает меня хотя бы на бакс, Ксавьер больше не продаст ей ни капли своего состава.
Биби лишь коротко, дерзко рассмеялась на эти слова, поправила свои синие волосы и, бросив на Дженну последний многозначительный взгляд, развернулась и растворилась в густеющей толпе «Полёта».
Эмма снова расслабленно откинулась на спинку дивана, взяла банку колы и сделала большой глоток. Она повернулась к Дженне, и в её пронзительных голубых глазах снова заплясали те самые теплые, одобрительные искорки.
— Ну что, Отличница, — тихо, с бархатистой хрипотцой произнесла она, лениво подталкивая Дженну плечом. — Твое первое официальное крещение в подполье прошло успешно. Ты держалась как королева льда, серьезно. Готова продолжить эту смену, или твой внутренний перфекционист требует перерыва?
Дженна улыбнулась, чувствуя, как эйфория от успешной сделки и близости Эммы окончательно уносит её в этот безумный ночной полет страсти и криминала, из которого она больше никогда не захочет возвращаться домой. Эмма отставила банку с колой и придвинулась к Дженне почти вплотную. Пользуясь тем, что музыка в «Полёте» стала звучать плотнее и басы надежно глушили их голоса для посторонних ушей, она начала быстро, без лишней романтики надиктовывать расценки. Её хрипловатый голос чеканил цифры с точностью метронома: сколько стоит грамм кокаина, какова цена за одну розовую таблетку экстази и почем уходит порция травы Ксавьера. Благодаря своему феноменальному уму и многолетней привычке моментально запоминать огромные объемы информации перед экзаменами, Дженна в считаные секунды вошла в курс дела. Структура цен уложилась в её голове как идеальная математическая матрица. Заметив, как быстро загорелись пониманием темные глаза отличницы, Эмма одобрительно хмыкнула. Она незаметно запустила руку под свою клетчатую рубашку, выудила оттуда часть нелегального товара и вложила в руку Дженны, заставив ту спрятать зип-пакеты в глубокий карман своих просторных бежевых шорт.
— Соберись, Отличница, — горячим шепотом выдохнула Эмма ей прямо на ухо, отчего у Дженны по коже побежали приятные мурашки. — К нам как раз идет клиент. Твой выход. Покажи, на что способна золотая медалистка.
Дженна не шелохнулась. Внутренне она заставила себя полностью расслабиться, приняв такую же вольготную, уверенную позу на кожаном диване, какая обычно была у самой Эммы. Вся её былая робость окончательно сгорела. Через секунду к их угловому столику за колонной подошёл молодой парень. Он заметно нервничал, постоянно оглядывался на танцпол, а его пальцы мелко дрожали, выдавая острую потребность в химии Ксавьера.
— Эй, Майер… — хрипло выдавил он, но, наткнувшись на холодный, непроницаемый взгляд Дженны, осекся. — Мне нужно… пару грамм белого. Срочно.
Дженна сработала как идеальное зеркало Эммы. Не произнося ни слова и сохраняя абсолютное хладнокровие, она лениво залезла в карман своих шорт, нащупала нужный зип-пакет с белоснежным порошком и плавным, скользящим движением опустила его на поцарапанную деревянную поверхность стола, тут же плотно прикрыв товар ладонью.
Парень сглотнул и принялся судорожно, лихорадочно хлопать себя по карманам джинсов и куртки в поисках наличности. Наконец, он вытащил горсть смятых, небрежно сложенных купюр и практически швырнул их на стол перед Дженной. Для обычного человека это месиво из бумажек потребовало бы детального пересчета, но для Дженны, которая щелкала сложнейшие задачи по высшей математике как орехи, это было детской забавой. Её острый взгляд за долю секунды просканировал номиналы смятых банкнот, и в её голове мгновенно выстроилась точная итоговая цифра. Сумма была неверной.
Дженна даже не прикоснулась к деньгам. Она медленно откинулась на спинку дивана, скрестила руки на груди и окинула парня ледяным, убийственно скептическим взглядом королевы льда. Под этим тяжелым, презрительным давлением отличницы парень инстинктивно сжался, втянув голову в плечи. Ему стало по-настоящему страшно перед этой новой, опасной девчонкой в клетчатой рубашке.
— Ты кого обсчитать вздумал? — тихо, но с пугающей уличной жесткостью произнесла Дженна, приподняв одну бровь. — Здесь не хватает. Причем прилично.
Эмма, которая со стороны внимательно и молча наблюдала за каждым мимическим движением своей напарницы, в этот момент посмотрела на Дженну с глубочайшим, искренним уважением. Её голубые глаза блеснули от подлинного восторга, она не ожидала от примерной девочки такой безупречной, хищной хватки. Парень за столом начал испуганно мяться, что-то несвязно бормоча под нос и проклиная свою невнимательность. Поняв, что шутки кончились и перед ним не робкая первокурсница, он судорожно залез в самый потайной внутренний карман, выудил оттуда недостающие купюры и торопливо доложил их на стол. Дженна мазнула взглядом по новым банкнотам, удовлетворенно кивнула и, убрав ладонь, позволила ему забрать заветный зип-пакет. Парень схватил товар и буквально растворился в полумраке бара. Как только он ушел, Эмма резко повернулась к Дженны всем телом. В её глазах плясали безумные, восторженные чертенята. Она сгребла со стола заработанный кэш и с силой, экспрессивно толкнула Дженну плечом, не скрывая своих бурных эмоций.
— Нихрена себе, Ортега! — восторженно, с бархатистой хрипотцой воскликнула Эмма, и на её губах заиграла самая широкая и теплая улыбка за весь вечер. — Да ты просто акула этого бизнеса! Ты видела, как этот придурок перед тобой прогнулся? Твой этот математический мозг, это просто ядерное оружие для «Полёта». Серьезно, для самого первого раза ты сработала просто идеально. Мой авторитет в надежных руках.
Дженна задорно рассмеялась, сделав победный глоток колы прямо из банки. Внутри неё бушевал грандиозный, неоновый пожар чистой эйфории, эйфории от признания, от нарушенных правил и от того, насколько безумно близкими они с Эммой становились с каждой минутой этой жаркой техасской ночи. Фиолетовый неоновый свет лениво скользил по жестяным банкам, когда сквозь сизый дым основного зала к их уединенному столику снова двинулся Ксавьер. Его вальяжная, ленивая походка хищника, уверенного в своей безнаказанности, сразу привлекала внимание. В руке он держал две новые, ледяные банки колы, на которых крупными каплями проступал конденсат. На его бледном лице играла всё та же ехидная, всезнающая ухмылка, но теперь в глазах, окруженных глубокими тенями, читался неподдельный интерес. Он издалека наблюдал за тем, как Дженна технично и жестко прогнула нерадивого клиента, и этот триумф отличницы заставил его лично спуститься из вип-зоны. Ксавьер остановился у края их грубого деревянного стола и со звонким, глухим стуком поставил перед девушками напитки. Он перевел свой пронзительный, оценивающий взгляд на Дженну, расслабленно сидевшую в оверсайз-футболке и клетчатой рубашке Эммы.
— Ну надо же, Майер, — протянул он со своим тягучим южным акцентом, и в его голосе зазвучал привычный дерзкий стиль насмешки, за которым скрывалось искреннее одобрение. — Твоя ручная птичка оказалась настоящим стервятником. Видел-видел, детка, как ты у этого придурка кэш на лету пересчитала. У него аж коленки затряслись. Породистая отличница умеет кусаться, когда сбрасывает свои лавандовые оковы.
Дженна спокойно встретила его взгляд, удерживая маску хладнокровия, хотя внутри неё снова заиграл пьянящий адреналин от признания в этом опасном мире. Ксавьер оперся ладонями о край стола, наклоняясь чуть ближе, отчего от него снова пахнуло горьким миндалем. Его ухмылка стала еще шире.
— Раз уж ты теперь официально в игре и Биби знает твое лицо, тебе нужен псевдоним, — вкрадчиво, с легкой издевкой произнес он, глядя Дженне прямо в глаза. — В «Полёте» никто не пользуется именами из школьных табелей, это дурной тон. Даю тебе время до конца дня. Если ты сама не придумаешь себе четкое уличное имя, то пацаны на кассе дадут его тебе сами. И поверь мне, детка, фантазия у них специфическая, тебе вряд ли понравится носить кличку вроде «Зубрила» или «Шпилька». Так что шевели мозгами.
Он многозначительно кивнул на выставленные банки колы, этот жест в его исполнении был высшей степенью демонстрации уважения и полного принятия Дженны в их закрытый криминальный круг. Ксавьер выпрямился, крутанул на пальце массивный перстень и так же лениво удалился, растворяясь в густеющей неоновой толпе и оставив девушек наедине с этой новой задачей.
Дженна проводила его взглядом, чувствуя, как внутри неё мягко, приятно вибрирует эйфория от того, насколько быстро она становится здесь своей. Переход от страха к полному контролю над ситуацией пьянил сильнее любой «Невесомости». Она повернулась к Эмме, которая уже успела придвинуть к себе новую банку колы. Шатенка лениво приоткрыла замок банки, которая звонко пшикнула утренней свежестью, и выразительно посмотрела на Дженну из-под своих передних прядей волос. Её голубые глаза блестели от мягкого, понимающего веселья.
— Ну что, Отличница, — хрипло, со своей привычной бархатистой иронией протянула Эмма, подталкивая её плечом. — Ксавьер прав, хоть он и ублюдок. Уличное имя — это твой щит. Без него в «Полёте» никак. Раз уж ты так круто уделала того торчка, надо придумать что-то, от чего у местных копыта будут подкашиваться. Есть идеи, или мне начать перебирать твои спортивные титулы?
Дженна тихонько, уютно рассмеялась, откидываясь на кожаную спинку дивана и беря в руки прохладную банку. Вечер в баре разгорался, музыка становилась всё плотнее, а они сидели вдвоем, полностью отрезанные колонной от остального мира, погружаясь в ленивые думы над тем, кем теперь станет бывшая идеальная дочь в этом безграничном ночном небе.
Дженна сделала глоток ледяной колы, чувствуя, как приятный холод покалывает язык, и задумчиво окинула взглядом залитый фиолетовым неоном зал «Полёта». Внутри неё всё еще вибрировал чистый, пьянящий восторг от похвалы Ксавьера. Псевдоним. Щит для новой, скрытой от всех жизни. Это уже не было глупой игрой, это становилось её новой реальностью. Дженна перевела взгляд на Эмму, которая расслабленно крутила в пальцах жестяную банку, и в её темных глазах вспыхнули озорные, живые искорки. Воспоминание о сумасшедшем утреннем вранье на диване внезапно всплыло в голове, вызывая теплую волну веселья.
— Слушай, Майерс, — Дженна наклонилась чуть ближе к ней, и на её губах заиграла дерзкая, заигрывающая улыбка. — Раз уж в глазах моих родителей ты теперь официальный чемпион нашего пригорода по видеоиграм, а я, по твоей версии, без ума от реваншей… Как тебе вариант «Китана»? В честь нашей фальшивой легенды про Mortal Kombat. Звучит достаточно улично и опасно для этого притона?
Эмма, собиравшаяся сделать глоток, от такой неожиданной и точной идеи буквально застыла с приподнятой банкой у самого рта. Она пару секунд удивленно моргала своими пронзительными голубыми глазами, переваривая услышанное, а затем откинула голову назад и громко, раскатисто рассмеялась на весь их уединенный угол за колонной. Этот смех, искренний, хрипловатый и безумно теплый, мгновенно стер остатки делового напряжения ночной смены.
— Китана? Серьезно, Отличница?! — сквозь смех выдохнула Эмма, весело толкнув Дженну локтем в бок и качая головой от подлинного восхищения. — О господи, это просто гениально! Принцесса из внешнего мира, которая крошит врагов стальными веерами… Слушай, это стопроцентно твое. Под твоим ледяным взглядом отличницы у местных точно будут подкашиваться ноги.
Эмма сделала большой глоток колы, её смех постепенно утих, перейдя в ленивую, довольную улыбку. Она поправила выбившуюся из хвоста шатенистую прядь волос у лица и с притворной, шутливой завистью вздохнула, сощурив глаза:
— Но должна признать, Отличница… это в миллион раз лучше и оригинальнее, чем то, что в свое время придумала я. Моей фантазии, как ты видишь, хватило только на то, чтобы просто отрезать последнюю букву от своей фамилии и стать Майер. Скука смертная. Так что Ксавьер заценит твой креатив. Теперь ты у нас официально Китана.
Дженна тихонько, уютно рассмеялась в ответ, чувствуя, как от этой неприкрытой похвалы и близости Эммы в груди разливается густое, щемящее тепло. Натянутый оверсайз-стиль клетчатой рубашки на её плечах больше не казался чужим. Ложь для родителей, криминальный кэш в кармане шорт, интимная тайна из запертого туалета и это новое, дерзкое имя, всё это плавно и окончательно переплавлялось внутри неё в совершенно новую личность. Бывшая правильная куколка с витрины окончательно уступала место Китане, опасной и хладнокровной напарнице Майер, готовой покорять это бесконечное ночное небо.
Они сидели на кожаном диване, прячась от остального шумного бара за широкой колонной, и разделяли этот короткий момент абсолютного, кристально чистого счастья на двоих, пока их первая полноценная ночная смена продолжала набирать свои сумасшедшие обороты.
Музыка в основном зале «Полёта» наливалась всё более плотным, качающим ритмом, а фиолетовый неоновый туман лениво окутывал угловой столик за массивной колонной. Дженна только успела привыкнуть к своему новому, дерзкому имени Китана, как мягкая тишина их уединения с Эммой плавно рассеялась. Сквозь толпу танцующих к их дивану целенаправленно двинулась плотная группа из четырех парней.
Это были мелкие уличные дилеры и бегунки, работавшие под крылом Эммы по всему району. Одеты они были типично для криминального мегаполиса, широкие джинсы, темные худи с капюшонами и бейсболки, натянутые на самые глаза. Они только что вернулись с ночных улиц, где часами сбывали товар Ксавьера, и теперь пришли сдать выручку. На их лицах читалась усталость, смешанная с глубоким, безоговорочным уважением к Майер. Старший из них, худощавый парень со шрамом на брови, шагнул вперед и без лишних слов выудил из глубокого кармана толстовки внушительную, тугую пачку наличных, перевязанную канцелярской резинкой.
— Майер, вот кэш за вечернюю точку на хайвее, — негромко произнес он, перекрикивая басы, и протянул деньги Эмме. — Здесь всё до цента, как договаривались.
Эмма, расслабленно откинувшись на подушки дивана, даже не шевельнулась, чтобы принять пачку. На её губах заиграла ленивая, хищная ухмылка хозяйки положения. Она медленно перевела свои пронзительные голубые глаза на Дженну, сидевшую рядом в свободной белой футболке и оверсайз-рубашке в клетку, а затем выразительным кивком головы указала парням на неё.
— Деньги отдавать ей, парни, — хрипло, со стопроцентным авторитетом в голосе отрезала Эмма, заставив дилеров удивленно замерить на месте. — Знакомьтесь, это Китана. Мой новый и единственный напарник в «Полёте». Теперь всю кассу и отчеты по весу сдаете лично ей. И даже не думайте обсчитать её хотя бы на доллар. Эта девчонка считает кэш глазами намного быстрее и точнее всех, кто вообще есть в этом заведении. Ксавьер уже в курсе.
Уличные бегунки на секунду буквально опешили, растерянно переглядываясь между собой. В их жестком, сугубо мужском криминальном мире появление новой девчонки у руля обычно вызывало подозрение. Но имя Ксавьера и железобетонный авторитет Майер подействовали мгновенно. Парни внимательно, изучающе впились взглядами в лицо Дженны, но та не дрогнула. Удерживая безупречную, ледяную осанку королевы льда, Дженна смело и прямо посмотрела им в глаза, транслируя кристальную уверенность. Внутри у Дженны в эту секунду всё пело от бешеного, триумфального восторга. Паника прошлых дней, удушающий страх перед родительским контролем и занудные школьные правила окончательно рассыпались в прах. Она, бывшая идеальная дочь, прямо сейчас официально вступала в права полноправного партнера крупнейшей нарко точки мегаполиса. Её математический мозг отличницы теперь был признан высшим оружием в подполье.
Старший парень со шрамом первым признал её статус. В его взгляде появилось искреннее уважение. Он сделал шаг ближе, перенаправил тугую пачку денег и уверенно вложил её прямо в раскрытую ладонь Дженны.
— Что ж… принято, Китана, — негромко произнес он.
Дженна мазнула профессиональным взглядом по зеленым купюрам, за долю секунды определив толщину пачки и номинал верхних сотенных банкнот. Её пальцы уверенно сжали кэш, и она незаметно спрятала его в глубокий карман своих бежевых шорт.
Поняв, что перед ними не просто случайная подружка Майер, а реальный, опасный босс «Полёта», уличные дилеры поочередно потянулись к ней, протягивая свои крепкие, мозолистые ладони для полноценного рукопожатия. Сбрасывая свою уличную анонимность, они начали открыто представляться, называя как свои клички, так и настоящие имена в знак высшего доверия.
— Я Маркус, на улицах зовут Шрам, — твердо произнес первый, крепко пожимая её изящную руку. Холод его пальцев отозвался в теле Дженны приятным покалыванием адреналина.
— Джейсон. Призрак, — коротко бросил второй, широкоплечий парень, уважительно кивнув Китане.
— Я Диего, просто Диего, — улыбнулся третий, помоложе, чьи пальцы слегка пахли марихуаной.
Четвертый, самый высокий, крепко перехватил её ладонь:
— Нейт. На кассе зовут Весовщик. Если будут терки по граммам, сразу зови меня, Китана.
Дженна уверенно и жестко отвечала на каждое рукопожатие, чувствуя, как с каждым новым именем её прошлая стерильная жизнь окончательно сгорает, уступая место этой безумной, легальной и полностью свободной криминальной семье. Эмма, наблюдавшая за этим крещением своей «Отличницы» со стороны, удовлетворенно сделала глоток колы. В её голубых глазах горела безграничная гордость за свою напарницу. Маски были сброшены, долги собраны, а имя Китана теперь со скоростью лесного пожара разлеталось по всем закоулкам ночного мегаполиса, открывая перед ними бесконечное, абсолютно свободное небо.
Ночная смена в «Полёте» стремительно летела вперед, превращаясь в один сплошной, оглушительный вихрь из фиолетового неона, тяжелых басов и бесконечного человеческого потока. Угловой столик за массивной колонной стал настоящим эпицентром ночной жизни бара. Кучи людей, от мелких уличных бегунков до крупных скупщиков вроде Биби, беспрерывно подходили к ним, протягивая тугие пачки кэша и забирая товар Ксавьера.
Все они уходили потрясенными. Местная криминальная тусовка буквально ужасалась тому, насколько мгновенно и безжалостно новый дилер раскусывал любые попытки махинаций. Стоило какому-нибудь хитрому покупателю подсунуть смятую кучу мелких купюр, надеясь на всеобщую суматоху, как Дженна, даже не притрагиваясь к деньгам, опускала на него свой ледяной, убийственный взгляд отличницы. Её феноменальный математический мозг сканировал номиналы банкнот за доли секунды, и она жестко, на ходу пресекала любые попытки её обсчитать. Имя Китана со скоростью лесного пожара разлеталось по залу, заставляя уличных авторитетов уважительно прикусывать языки.
Товар из глубоких карманов клетчатых рубашек уходил с бешеной скоростью. Кокаин, экстази и трава таяли на глазах, сменяясь тяжелыми, плотными пачками сотенных купюр в бежевых шортах Дженны. Когда последний зип-пакет был продан, а время начало близиться к предрассветным часам, музыка в «Полёте» стала тише, и вымотанные люди начали медленно расходиться, оставляя зал тонуть в сизом сигаретном дыму.
Эмма лениво потянулась, шумно выдохнула и, повернув к Дженне свои уставшие, но сияющие гордостью голубые глаза, негромко произнесла:
— Ну всё, Отличница, касса чиста. Нам нужно наверх, к Ксавьеру. — По пути к лестнице она наклонилась ближе, обжигая ухо Дженны горячим шепотом и попутно объясняя жесткие правила их бизнеса: — Слушай сюда. Ксавьер, наш поставщик, но правила диктуем мы. Всё, что мы сегодня подняли, делится строго пополам. Половину отдаем ему за лабораторию, а остальные пятьдесят процентов, наши. Мы с тобой работаем пятьдесят на пятьдесят, как равные партнеры. Запомнила?
Дженна уверенно кивнула, чувствуя, как внутри неё мягко вибрирует эйфория от этого абсолютного доверия. Мягкий переход в изолированную тишину второго яруса произошел быстро. Они толкнули знакомую дверь вип-зоны, где в полумраке, лениво потягивая виски, их уже ждал Ксавьер. На его бледном лице играла всё та же ехидная, знающая ухмылка создателя.
Дженна, кристально четко запомнившая всё, что Майер рассказала ей на ходу, не дала ему вставить ни слова. Действуя на опережение в своем новом, дерзком стиле, она сделала уверенный шаг к столу, запустила руку в карман шорт и сходу, с глухим стуком выложила перед Ксавьером тяжелые, перевязанные резинками пачки денег. Её тонкие пальцы точным, отточенным движением разделили кэш, и она протянула ему ровно половину, оставив вторые пятьдесят процентов на столе для себя и Эммы.
Ксавьер на секунду замер, удивленно приподняв бровь, но затем удовлетворительно, с хищным блеском в глазах забрал свою долю. Он пересчитал пачки на глаз, оценив безупречную точность, и откинулся на спинку дивана, ехидно прищурившись.
— Быстро ты учишься, детка, — протянул он со своим тягучим южным акцентом. — Ну так что? Время вышло. Как тебя теперь звать в наших кругах? Придумала прозвище, или мне позвать пацанов с кассы?
Дженна смело встретила его взгляд, и на её губах расплылась легкая, опасная улыбка.
— Китана, — твердо, с леденящей уверенностью отрезала она. — Можешь передать на кассу, Ксавьер.
Услышав это имя, производитель на секунду замолчал, а затем его бледное лицо озарилось искренним, одобрительным восторгом. Он громко, коротко рассмеялся, резко поднялся со своего места и впервые сделал то, чего никогда не делал для простых бегунков, шагнул вперед и уважительно, крепко пожал Дженне руку, ловя голубыми глазами её взгляд. Металл его массивных перстней приятно холодил её ладонь.
— Китана… — смакуя каждый слог, напевно произнес Ксавьер, и на его губах заиграла широкая, довольная улыбка. — Принцесса внешнего мира. Чертовски хорошее дерзкое имя, Майер одобрила, я вижу. Что ж, раз ты у нас считаешь лучше и быстрее всех в этом мегаполисе, то теперь ты официальный мозг нашей точки. Добро пожаловать в «Полёт», Китана. Отныне ты, наш Счётчик.
Дженна стояла бок о бок с Эммой под фиолетовыми лучами вип-ложи, чувствуя, как её прошлая стерильная жизнь окончательно растворяется в этом триумфе. Впереди их ждал рассвет, полный карман нелегально заработанного кэша и бесконечное, абсолютно свободное небо техасской ночи.
Эмма ловко сгребла со стола оставшиеся пятьдесят процентов, их честно заработанную долю, и точным, привычным движением спрятала увесистые пачки банкнот во внутренний карман своей клетчатой рубашки. Она повернулась к Дженне, и в её пронзительных голубых глазах, уставших после сумасшедшей ночной смены, горел чистый, триумфальный огонь.
— Ну всё, Китана, — с бархатистой, сочной хрипотцой в голосе произнесла Эмма, и от этого нового имени, сорвавшегося с её губ, у Дженны внутри всё сладко затрепетало. — Погнали отсюда. Ксавьер получил свой кэш, а нам пора закрывать эту лавочку.
Мягкий переход от приглушенной роскоши вип-зоны к утренней прохладе мегаполиса произошел стремительно. Девушки спустились по металлической лестнице, миновали пустеющий, тонущий в сизом дыму зал «Полёта» и вышли на парковку. Небо над Техасом уже окрашивалось в нежные пепельно-розовые и золотистые тона предрассветных сумерек. Они прыгнули в салон матового черного Dodge Challenger, и Эмма, не изменяя себе, с яростным ревом мотора сорвала машину с места, устремляясь по полупустым хайвеям в сторону своего спального района. Дженна сидела на пассажирском сиденье, подставив лицо встречному ветру из открытого окна. В оверсайз-одежде Эммы она чувствовала себя невероятно свободной. Внутренне она испытывала колоссальный, звенящий восторг. Всего за пару дней её стерильный, вылизанный мир отличницы и фигуристки сгорел дотла, а на его пепле родилась Китана, официальный «Счётчик» криминального подполья, которую уважает сам Ксавьер.
Когда Додж замер у обшарпанного дома, девушки быстро поднялись по крутым бетонным ступеням на четвертый этаж. Оказавшись внутри своей однушки, Эмма с глухим щелчком заперла дверь на все замки и наконец-то спокойно, облегченно выдохнула. Силы окончательно покинули её, но эйфория от грандиозного успеха требовала продолжения. Она на ходу сбросила кеды, достала из кармана заработанные пачки сотенных купюр и с весёлым веером веером швырнула их прямо на журнальный столик, посреди недопитых кружек и фантиков.
— С ума сойти, Отличница… то есть, Китана, — со смехом исправилась Эмма, оборачиваясь к ней и растрепывая свой аккуратный хвост волос у лица. — Мы сегодня подняли столько, сколько я одна за неделю не собираю. Ты просто порвала этот зал. Пацаны до сих пор в шоке от того, как ты их считала.
Дженна тихонько рассмеялась, снимая свою клетчатую рубашку и оставаясь в белой свободной футболке. Она подошла к столику, глядя на россыпь зеленых банкнот, и внутри неё разлилось густое, щемящее чувство абсолютного счастья.
— Я просто делала то, что умею лучше всего, Майерс, — улыбнулась Дженна, присаживаясь на край дивана. — Только теперь это приносит гораздо больше удовольствия, чем золотые медали на льду.
Эмма скользнула на диван прямо рядом с ней, непозволительно близко, так что Дженна снова почувствовала её обжигающее тепло и шлейф терпкого парфюма. Шатенка залезла в тумбочку, достала оттуда припрятанный косяк и зажигалку, но курить не спешила. Она повернулась к Дженне всем телом, её взгляд потемнел, утратив уличный сарказм, и стал удивительно нежным, глубоким и трезвым. Химия Ксавьера давно выветрилась, но то, что связывало их теперь, не нуждалось в искусственных стимуляторах. В памяти Дженны мгновенно вспыхнули обрывки их неистовой страсти в запертом туалете, и к щекам снова прилил легкий румянец.
— Знаешь… — тихо, почти шёпотом произнесла Эмма, заглядывая ей прямо в душу своими пронзительными голубыми глазами. — Дело не только в деньгах и Ксавьере. То, как ты вела себя там… и то, как ты защищала меня перед своей матерью… У меня никогда не было такого человека, Джен. Настоящего партнера. Кому я могу доверять на все сто.
Дженна замерла, её сердце сделало рваный, сумасшедший удар. Барьеры между ними рухнули окончательно, обнажая чистую, искреннюю привязанность. Она протянула руку и мягко, ласково переплела свои пальцы с пальцами Эммы, чувствуя, как по телу разливается ответная волна сладкого тепла.
— У тебя теперь есть я, Эмма, — так же тихо, но с абсолютной, звенящей уверенностью ответила она. — И этот полёт мы теперь делим пополам. Во всём.
Эмма тепло, открыто улыбнулась, и этот предрассветный момент в их маленькой закрытой крепости на четвертом этаже стал идеальным финалом их триумфальной ночи. Мегаполис за окнами медленно просыпался под первыми лучами солнца, но для Китаны и Майер существовал только этот диван, этот заработанный кэш и их общая, нерушимая тайна.
Предрассветное затишье в однушке на четвертом этаже нарушил короткий, сухой сигнал телефона Эммы. Шатенка, которая только что расслабленно откинулась на спинку дивана, переплетя свои пальцы с пальцами Дженны, недовольно поморщилась и свободной рукой выудила гаджет из кармана. Экран полоснул по их лицам резким неоновым светом. Эмма быстро пробежала глазами по строчкам, и её брови удивленно поползли вверх, а на губах снова заиграла та самая азартная ухмылка уличного бойца.
— Ну надо же, Китана, — негромко, с бархатистой хрипотцой протянула она, поворачивая экран к Дженне. — Наш бледный гений химии времени зря не теряет. Ксавьер только что отписался.
Дженна придвинулась ближе, вчитываясь в лаконичный, приказной текст сообщения. Стиль Ксавьера, как всегда, сочетал в себе криминальную жесткость и деловой расчет:
«Майер, передай своей Китане, чтобы к следующей смене в "Полёте" у неё был второй, чистый телефон и новая сим-карта, оформленная на левое имя. Как приедете, сразу поднимайтесь ко мне в вип-зону. Пора вводить твоего Счётчика в более крупный курс дела. Есть серьезный разговор».
Внутри у Дженны от этих слов всё сладко замерло, а по венам пронеслась новая, мощная волна чистого адреналина. «Крупный курс дела». Это означало, что её математический мозг отличницы и хладнокровная хватка Китаны окончательно вывели её на самый верх криминальной иерархии «Полёта». Ей больше не собирались доверять мелких уличных торчков, Ксавьер готовил её к крупным оптовым сделкам мегаполиса. Она сделала глубокий вдох, чувствуя, как оверсайз-футболка Эммы приятно ласкает кожу, и перевела взгляд на свой собственный, до сих пор выключенный смартфон, лежащий на журнальном столике рядом с пачками заработанного кэша. Назад пути не было. Иллюзия «хорошей девочки» требовала новой, еще более масштабной махинации.
Дженна решительно протянула руку, включила телефон и дождалась, пока экран загорится. Она проигнорировала десятки пропущенных уведомлений и гневных вопросов от Хантера, этот преследующий её призрак прошлого больше не имел над ней никакой власти. Открыв чат с матерью, Дженна без секундного колебания принялась быстро вбивать новую, безупречно структурированную ложь. Её пальцы двигались уверенно, без малейшей дрожи вины:
«Мам, привет! Извини, вчера на кафедре медиа было безумно шумно, и телефон разрядился. Тут просто невероятные новости! Нас с Эммой от её колледжа срочно отправляют на трехдневный выездной студенческий фестиваль визуальных искусств за город. Мы уже в автобусе с другими ребятами, связь в горах Техаса ловит плохо, так что не теряйте меня. Приеду через несколько дней, всё подробно расскажу! Люблю вас!»
Нажав кнопку «Отправить», Дженна тут же снова полностью выключила телефон, отрезая себя от стерильного пригородного мира. Эмма, наблюдавшая за этой операцией со стороны, тихонько, восхищенно рассмеялась, качнув головой.
— Ты просто безжалостный гроссмейстер вранья, Китана, — со смехом прошептала она, убирая пачки денег в тумбочку. — Твоя мама, наверное, уже выбирает рамку для твоего вымышленного студенческого гранта. Ладно, ложись. Смена была убойной, у меня ноги отваливаются.
Они были настолько вымотаны этой сумасшедшей ночной гонкой, сбором долгов и грандиозным триумфом у стола, что даже не стали тратить силы на переодевание. Прямо так, Эмма в своих темно-синих джинсах и черной футболке, а Дженна в её бежевых шортах и свободной оверсайз-футболке, они синхронно повалились на мягкие подушки одного дивана. Эмма укрыла их обеих краем пушистого пледа и расслабленно повернулась на бок, закинув руку Дженне на талию, инстинктивно притягивая её к себе в полумраке засыпающей однушки. Дженна уткнулась носом в изгиб её шеи, вдыхая тот самый родной, терпкий уличный шлейф парфюма и табака.
За окнами четвертого этажа Техас медленно заливался первыми яркими лучами утреннего солнца, мегаполис просыпался и готовился жить по своим скучным, предсказуемым правилам. Но Дженна, засыпая под мерный, успокаивающий стук сердца Эммы, погружалась в сон с одной кристально четкой, оглушительной и самой счастливой мыслью в своей жизни. Она думала о том, что вся её прежняя идеальная жизнь, медали на льду и лавандовые стены были чудовищной ошибкой. Она была создана, рождена именно для этого темного, опасного, порочного, но такого безгранично свободного мира «Полёта». Именно здесь, в объятиях дерзкой шатенки и под новым именем Китана, она наконец-то обрела свой настоящий, вечный дом. Обе девушки погрузились в глубокий, безмятежный сон, закрытые от всей вселенной в своей маленькой крепости.
Теплые, раскаленные лучи полуденного техасского солнца упрямо пробивались сквозь щели старых жалюзи, расчерчивая погруженную в полумрак однушку золотыми полосами. Дженна открыла глаза, чувствуя приятную, тягучую истому во всем теле. Голова после сумасшедшей ночной смены в «Полёте» была абсолютно чистой. Повернув голову, она увидела Эмму, которая всё еще безмятежно спала рядом, уткнувшись лицом в подушку; её короткие шатенистые волосы растрепались, а аккуратный хвост давно развалился. Эмма дышала ровно и глубоко, по-детски поджав под себя одну ногу. Стараясь не разбудить подругу, Дженна осторожно выскользнула из-под пледа и потянулась к своему телефону, лежащему на журнальном столике рядом с пачками заработанного кэша. Зажав кнопку питания, она дождалась, пока экран ярко вспыхнет. Экран тут же заполнился уведомлениями.
Первым делом Дженна открыла чат с матерью. Ложь про «выездной студенческий фестиваль визуальных искусств» сработала безупречно. Мама прислала кучу смайликов и теплое сообщение: «Ох, Дженни, как здорово! Вы там умницы, учитесь прилежно! Как только приедете, мы обязательно ждем Эмму к нам в гости на ужин, папа приготовит её любимые стейки!». Дженна тепло, лучезарно улыбнулась, глядя на экран. Мысль о том, что опасный уличный дилер Майер стала главным любимчиком её строгой пригородной семьи, до сих пор казалась ей самым гениальным и забавным сюрреализмом в мире.
Затем её взгляд опустился ниже, на бесконечную, навязчивую цепочку сообщений от Хантера. Он продолжал упрямо писать, требуя ответов, извиняясь, умоляя о встрече и не понимая, куда она исчезла. Дженна мазнула по экрану равнодушным взглядом. Внутри неё не шевельнулось ни капли жалости или вины, этот парень из её прошлого школьного табеля теперь казался чужим, далеким призраком. Без секунды колебаний она резко зажала кнопку и снова полностью выключила телефон, погружая экран в черноту.
Дженна плавно поднялась с дивана и на цыпочках подошла к старому деревянному шкафу Эммы в углу комнаты. Без тени прежней робости она распахнула створки и принялась перебирать вещи. Страх перед личными границами Майер окончательно испарился. Покопавшись на полках, она выудила свободные, широкие светло-серые спортивные штаны на резинке и просторную футболку точно такого же цвета. Захватив с полки чистое пушистое полотенце, Дженна сделала мягкий переход в кухонную зону и скрылась за белой дверью ванной комнаты. Внутри царила прохлада. Первым делом Дженна подошла к раковине и замерла, осматривая скромный стаканчик. На зеркальной полочке стояла лишь одна-единственная зубная щётка, синяя, принадлежащая Эмме. Своей у Дженны, естественно, с собой не было. Она на секунду задумалась, глядя на неё, но внутренний голос отличницы, вечно кричавший о стерильности, в этот раз промолчал. Дженна сама по себе никогда не была брезгливой, а уж после того, что произошло между ними в запертой комнате «Полёта», делить такие бытовые мелочи казалось чем-то абсолютно естественным. Искренне надеясь, что Эмма тоже не страдает излишней брезгливостью к своей напарнице, Дженна спокойно выдавила мятную пасту на синюю щёточку, тщательно почистила зубы и ополоснула лицо прохладной водой.
Затем она шагнула под тугие, горячие струи душа. Намыливая волосы, Дженна взяла с полочки старый флакон с шампунем Эммы. Прозрачный гель мгновенно взбился в густую пену, и Дженна зажмурилась, с наслаждением вдыхая этот родной, терпкий уличный аромат с легкими нотками цитруса и горького миндаля. Этот запах прочно ассоциировался у неё с матовым Доджем, скоростью и абсолютной свободой. Стоя под струями воды, Дженна лихорадочно, с замиранием сердца думала о планах на сегодняшний вечер. Сценарий в её голове был безупречен: как только Эмма проснется, они перекусят, сядут в Challenger, поедут в торговый центр, чтобы купить второй, чистый телефон и левую сим-карту, а затем… затем они на полной скорости направятся в «Полёт». Прямо на второй ярус, в вип-зону к Ксавьеру, который обещал ввести её в курс куда более крупных, серьезных дел мегаполиса. Эта мысль пьянила её настолько сильно, что у неё перехватывало дыхание, а по коже пробегали мурашки. Осознание того, что она, бывшая идеальная куколка, гордость школы и фигуристка с золотыми медалями, теперь официально является неотъемлемой частью этого теневого, криминального мира, кружило голову. Раньше такие места, подворотни, дилеры и запретные вещества пугали её до дрожи в коленях, казались чем-то порочным и грязным. Но теперь, стоя в этой однушке, завернувшись в полотенце и вдыхая запах шампуня Эммы, Дженна кристально ясно понимала: этот опасный, скрытый от чужих глаз мир мегаполиса стал её настоящим, единственным домом. Она была создана для этого полета под именем Китана, и её настоящий, взрослый экзамен в качестве «Счётчика» должен был начаться уже сегодня вечером.
Она выключила воду, завернулась в полотенце и принялась натягивать широкие серые вещи Эммы, которые были ей великоваты, но сидели невероятно стильно. Дженна толкнула белую дверь ванной комнаты, ступая босыми ногами на прохладный пол гостиной. Влагой и ароматом цитрусового шампуня Эммы тут же повеяло в комнату. В широких, светло-серых спортивных штанах и просторной футболке подруги она чувствовала себя максимально расслабленно, оверсайз-вещи сидели на ней свободно, придавая образу неповторимый уличный шик. Сделав пару шагов, Дженна буквально замерла на месте от удивления. Эмма уже проснулась. Шатенка сидела в центре дивана, поджав под себя одну ногу, и лениво, с каким-то забавным прищуром крутила в руках тот самый разноцветный кубик Рубика, который вчера был оставлен на её рабочем столе в пригородном доме.
— Эй, Майерс… — Дженна удивленно округлила свои темные глаза, искренне пораженная этой картиной. — Ты когда вообще успела его забрать? Я же совершенно точно помню, что ты ставила его обратно на полку перед тем, как мы вышли из дома!
Эмма даже не подняла головы, лишь её губы тронула фирменная, ленивая и чертовски притягательная ухмылка уличного дилера. С тихим пластиковым щелчком она повернула грань кубика и хриплым спросонья голосом отозвалась:
— Годы тренировок, Отличница. Уличная магия. В моем бизнесе если ты не умеешь незаметно уводить вещи прямо из-под носа, долго не проживешь. — Она наконец отложила игрушку на журнальный столик и потянулась всем телом, шумно выдыхая. — И вообще, сейчас не время для светских разговоров. Я чертовски хочу в туалет.
Пружинисто поднявшись с дивана, Эмма направилась к ванной комнате. Проходя мимо Дженны, она на секунду задержала на ней свой пронзительный взгляд голубых глаз, оценив, как гармонично на той смотрятся её серые вещи, и мягко шлёпнула отличницу по плечу.
— Сделай что-нибудь пожрать, босс, — бросила она на ходу. — Желательно побыстрее, внутри всё горит после вчерашнего.
Дверь ванной захлопнулась. Дженна, всё еще пребывая в легком шоке от её ловкого маневра с кубиком, подошла к столику, взяла игрушку и удивленно повертела её в руках. Этот незаметный жест Эммы, укравшей кубик прямо из её идеальной комнаты на глазах у родителей, вызывал внутри Дженны дикую, пьянящую волну восторга. Это было так неправильно, так дерзко, и так в стиле Эммы. Улыбнувшись, она поставила головоломку на место и переключилась на кухню. Первым делом Дженна привычным движением включила кофемашину, которая тут же отозвалась бодрящим, ровным гулом, наполняя однушку густым ароматом свежего черного кофе. Затем она заглянула в полупустой холодильник и выудила оттуда бутылку холодного молока. Вспомнив, что вчера видела на верхней полке шкафчика коробку с кукурузными хлопьями, она быстро достала её, нашла две чистые глубокие тарелки и щедро насыпала завтрак, залив его молоком. Внутренний голод после изнурительной ночной смены давал о себе знать, поэтому Дженна, не дожидаясь Эммы, уселась за стол, взяла ложку и с аппетитом начала есть, блаженно зажмурившись.
Спустя минут десять дверь ванной комнаты снова открылась. Оттуда вышла Эмма, посвежевшая, с влажным лицом, но со своей неизменной, растрепанной уличной харизмой. Она уже успела переодеться в чистую просторную черную футболку, а её шатенистые волосы по-прежнему оставались распущенными, мягко падая на плечи. Запах мятной пасты, той самой, которой Дженна пользовалась пару минут назад, заполнил кухонную зону, мгновенно вызвав у отличницы мимолетный укол смущения и глубокого, интимного тепла. Они теперь делили всё, вплоть до таких мелочей.
Эмма вальяжно подошла к столу, с размаху опустилась на стул напротив Дженны и без лишних слов придвинула к себе вторую тарелку с хлопьями. Схватив ложку, она сделала большой глоток горячего кофе из своей кружки и лениво посмотрела на Дженну из-под выбивающихся прядей.
— Итак, Китана, — негромко, с бархатистой хрипотцой произнесла она, и от этого уличного имени Дженна внутренне встрепенулась, окончательно возвращаясь в рабочий режим. — У нас на сегодня грандиозные планы. Ксавьер ждет. Нам нужно купить тебе второй телефон и чистую симку. Есть идеи, где в этом мегаполисе можно взять «одноразовую трубку» и левый пластик без лишних вопросов и документов?
Дженна проглотила порцию хлопьев, аккуратно отложила ложку и уверенно посмотрела в голубые глаза подруги. Её математический, аналитический мозг отличницы мгновенно включился в работу, выстраивая четкий алгоритм действий. Вся прошлая лавандовая жизнь казалась стертой. Эта мысль, что она теперь полноправная, незаменимая часть криминального мира, пьянила её с невероятной, сокрушительной силой.
— В Китайском квартале, на южной окраине, — без запинки, с леденящей уверенностью Счётчика ответила Дженна, оперевшись локтями о стол. — Там есть пара лавок с электроникой, где торгуют б/у телефонами. Кэш в руки, и никто не спросит твой ID. Заодно возьмем там предоплаченную сим-карту какого-нибудь мелкого оператора. Оформим на любое имя. А потом… сразу в «Полёт».
Эмма, слушавшая её с набитым ртом, замерла на секунду, а затем её лицо озарилось искренним, диким восторгом. Она громко, одобрительно хмыкнула и качнула головой.
— Ну надо же, — сочной хрипотцой протянула Эмма, ухмыляясь. — Ты рассуждаешь как прожженный уличный воротила, Джен. Серьезно. Ксавьер вчера не ошибся, ты идеальный Счётчик для нашей точки. Пацаны на кассе просто сойдут с ума, когда увидят твой новый рабочий аппарат.
Дженна улыбнулась, делая глоток своего кофе. Страх перед криминалом, который еще двое суток назад парализовал бы её, окончательно уступил место безграничной верности этому новому дому на четвертом этаже. Они быстро доели свой ленивый завтрак, готовые прыгнуть в матовый черный Додж Challenger и взорвать этот жаркий техасский день скоростью, адреналином и своей общей, нерушимой тайной.
Оставив пустые тарелки в раковине, они синхронно обулись в свои уже запыленные кеды. Спускаясь по обшарпанным бетонным ступеням четвертого этажа, они обе молчали, но это было то самое комфортное, звенящее молчание напарников, понимающих друг друга без слов. Ночная техасская духота окраины мегаполиса мгновенно обняла их, едва они выскочили из душного подъезда на залитую солнцем улицу. Прыгнув в салон матового черного Dodge Challenger, Дженна привычно захлопнула тяжелую дверь и откинулась на кожаное сиденье, вновь проигнорировав ремень безопасности. Эмма до упора провернула ключ в зажигании, мотор отозвался яростным, утробным рыком, и машина с пробуксовкой вылетела со двора, устремляясь по раскаленному хайвею в сторону Китайского квартала.
Пока Додж мчался мимо зеркальных небоскребов, Эмма расслабленно положила одну руку на руль, а вторую выставила в открытое окно, ловя плотный южный ветер. Её шатенистые волосы мягко развевались, а две передние пряди аккуратно обрамляли скулы. Она бросила на Дженну быстрый взгляд голубых глаз и, сделав глубокий вдох, начала говорить. Её голос, хрипловатый и тягучий, медленно поплыл по салону под тихий рокот выхлопной трубы.
— Раз уж Ксавьер вытягивает тебя на высший уровень, Китана, тебе пора узнать, во что именно ты ввязалась, — негромко произнесла Эмма, и в её интонации проступила редкая, кристальная откровенность. — «Полёт» не всегда был таким культовым местом. Мы с Ксавьером создали его с нуля. Мы ведь дружили с ним еще со школы. В выпускных классах, пока все зубрили учебники вроде тебя, Ксавьер начал химичить прямо у себя в подвале. Мы варили первую дрянь дома и ночами бродили по грязным улицам, сбывая товар мелким торчкам. Господи, сколько раз мы убегали от полиции по этим подворотням… Сердце тогда готово было из груди выскочить, но этот адреналин пьянил.
Дженна завороженно слушала, ловя каждое слово. Мягкий переход от воспоминаний к истории их взлета заставил её затаить дыхание.
— Сразу после окончания школы, — продолжала Эмма, закладывая крутой поворот на эстакаде, — мы случайно познакомились на одной закрытой тусовке с Биби. Она тогда попробовала наш свежий товар и, считай, влюбилась в него с первого взгляда. Биби крутилась в серьезных кругах и предложила замолвить за нас словечко перед владельцем «Полёта». Владельца в баре все называют просто Пилотом. На тот момент он как раз искал надежных людей, которые могли бы развернуть у него под крышей незаконную деятельность и приносить чистый, стабильный доход. Мы согласились. Придя в бар, мы сразу придумали себе уличные имена для безопасности. Кстати, Ксавьера на самом деле зовут совершенно по-другому. Но его настоящее имя в этом мегаполисе знают только два человека, я и Биби. Больше никто и никогда не должен об этом услышать, Джен. Это смертельно опасно.
Дженна серьезно, понимающе кивнула, чувствуя, как эта разделенная тайна ложится на её плечи приятным, весомым грузом.
— Пилоту безумно понравилось, как мы работали, — Эмма ухмыльнулась своей привычной хищной ухмылкой. — Всё было четко, без лишнего шума. Он выделил Ксавьеру огромную закрытую лабораторию на окраине, чтобы тот мог производить в разы больше товара, а меня сделал своим первым, главным Диллером в баре. Позже мы начали расширяться: набрали под мое крыло команду мелких пацанов, Маркуса, Джейсона и остальных, чтобы они толкали вес на улицах ночами. Денег стало просто немерено. Конечно, сразу начались жесткие разногласия и терки у «Полёта» с другими точками мегаполиса, местными бандами, которые не хотели делиться территорией. Но у Пилота были слишком серьезные связи на самом верху. Все проблемы быстро и тихо решились. Так «Полёт» и стал настоящим сердцем наркоторговли, получив колоссальное, безграничное влияние во всем криминальном мире Техаса.
Эмма на секунду замолчала, перестраиваясь в левый ряд, а затем её голос стал тише, приобретая какую-то особенную, интимную глубину:
— За все эти годы, Джен… я никогда, слышишь, никогда не брала себе напарников. В моем бизнесе доверие, это роскошь. Но, когда ты залезла ко мне в тачку, и я увидела этот твой безумный, чистый азарт в глазах… Я решила рискнуть и попробовать. И, блять, я ни разу не пожалела. У «Полёта» никогда не было умного, быстрого Счётчика денег. Нас часто обсчитывали на уличных точках, уходила куча левого кэша, потому что пацаны на кассе тупые. Но теперь, когда у меня есть ты, такого дерьма больше не будет. Ты, наш мозг, Китана.
Эмма закончила рассказ, и в салоне Доджа воцарилась оглушительная, тяжелая тишина. Машина мчалась вперед, но Дженна её уже не видела. Она была в глубоком, ошеломительном шоке от услышанного. Внутренний мир отличницы в этот момент сокрушительно перевернулся.
Её сердце бешено, рвано стучало о ребра. Эмма… эта девчонка, в чьих серых спортивных штанах и футболке она сейчас сидела, является не просто рядовым бегунком, она первый, главный дилер «Полёта». Эмма и Ксавьер, создатели этого огромного, всесильного сердца наркоторговли мегаполиса. И то, что она, Дженна Ортега, сейчас сидит с ней в одной машине, носит её одежду, разделяет её тайны, и Эмма доверяет ей настолько, что сделала её своим единственным, равноправным партнером, эта мысль пьянила и обжигала Дженну сильнее любого наркотика. Внутри неё поднялся мощнейший, тектонический взрыв гордости и безграничной преданности. Вся её былая, стерильная жизнь окончательно показалась ей ничтожной. Сжимая пальцы в кулаки, Дженна смотрела на летящий хайвей и с кристальной, леденящей уверенностью Счётчика думала о главном: её родители ни за что, ни при каких обстоятельствах в этой жизни не должны узнать правду. Она защитит этот свой новый, опасный и безумно свободный дом любой ценой.
Додж Challenger плавно свернул с эстакады, въезжая под пестрые, залитые солнцем вывески Китайского квартала, где их ждала покупка второго телефона и новый, нелегальный шаг в их общем бесконечном небе. Эмма плавно свернула с оживленной улицы Китайского квартала и затормозила в узком, зажатом между высокими кирпичными стенами переулке. Сюда практически не проникали лучи безжалостного полуденного солнца, и пространство тонуло в густой, пахнущей сыростью и восточными специями тени. Шатенка заглушила мотор, вытащила ключ и, расслабленно откинувшись на кожаную спинку сиденья, повернулась к Дженне. Её пронзительные голубые глаза сузились в хитром, проверяющем прищуре.
— Ну что, Китана, — негромко, с бархатистой уличной хрипотцой произнесла она, кивнув на неприметную деревянную дверь с мигающим иероглифом в конце переулка. — Лавка Ченга прямо там. Зайди сама и купи трубку. Посмотрим, как твой идеальный мозг Счётчика сработает на улицах без моей подсказки. Считай это проверкой на вшивость.
Дженна лишь уверенно, лениво ухмыльнулась в ответ. Вся её прошлая робость примерной девочки окончательно растворилась в реве мотора этого Доджа. Она спокойно кивнула, толкнула тяжелую металлическую дверь и вышла в душный воздух подворотни. Её широкие серые спортивные штаны и оверсайз-футболка Эммы мягко колыхались при ходьбе, а наброшенная сверху клетчатая рубашка придавала образу стопроцентную уличную жесткость. Дженна толкнула скрипучую дверь лавки, и её тут же окутал густой запах паяного пластика, старой электроники и благовоний. Помещение было крошечным, заваленным коробками от старых плат. За стеклянной, покрытой мелкими царапинами витриной сидел пожилой китаец с непроницаемым лицом. Дженна подошла ближе, её ледяная осанка фигуристки мгновенно заставила торговца подобрать подбородок. Она быстро, профессионально пробежалась глазами по витрине со смартфонами и мгновенно выхватила взглядом то, что нужно, небольшой, полностью черный сенсорный телефон в матовом корпусе. Без лишних привязок к официальным аккаунтам, со стертыми серийными номерами, идеальный инструмент для криминального подполья.
— Вот этот, черный, в углу, — твердо, без тени сомнения отрезала Дженна, указав пальцем на стекло.
Продавец молча выудил сенсорный аппарат, проверил чувствительность экрана быстрым взмахом пальца и глухо спросил:
— Что еще?
— Предоплаченную сим-карту мелкого оператора. Чистую, — без запинки продолжила Дженна, оперевшись ладонями о витрину.
Китаец кивнул, достал из-под прилавка пластиковый блистер с чипом и, занеся пальцы над старым ноутбуком для активации, лениво спросил:
— На какое имя регистрируем? Особо не думай.
Дженна действительно не стала тратить ни секунды. В её голове, привыкшей моментально находить решения, вспыхнул дерзкий образ. Абсолютно уверенная в себе, она четко отчеканила:
— Кайро Свит.
Продавец даже не моргнул. Он быстро вбил вымышленное имя в базу данных, активировал карту через левый прокси-сервер, привязав её к одноразовому цифровому профилю, и точным движением вставил симку прямо в слот черного смартфона. Защелкнув крышку, он нажал на кнопку включения, экран загорелся чистым, не привязанным ни к одной сети интерфейсом. Торговец протянул готовый к работе криминальный аппарат Дженне и назвал короткую цену в кэше. Дженна за долю секунды отсчитала нужные купюры из глубокого кармана серых штанов, бросила их на стекло, заблокировала сенсорный экран, зафиксировала трубку в руке и, резко развернувшись, уверенно зашагала к выходу. Её первый самостоятельный уличный контракт был закрыт безупречно. Вернувшись в переулок, она открыла дверь Доджа и скользнула на пассажирское сиденье, победоносно крутя черный сенсорный телефон в пальцах. Эмма, наблюдавшая за её возвращением, удовлетворенно хмыкнула. Но прежде чем Дженна успела вставить слово, шатенка молча полезла в карман и протянула ей небольшой, увесистый предмет. Это был складной нож с матовым стальным лезвием и удобной анатомической рукоятью.
Дженна растерянно моргнула, переводя взгляд с холодного металла на подругу.
— Эмма… — Дженна тихонько, удивленно рассмеялась, сжав рукоять ножа в руке. — Зачем мне это? Мы вроде за телефоном ехали, а не на уличную разборку.
Эмма в ответ лишь весело, хрипло рассмеялась. Плавным движением она приподняла край своей чëрной футболки, обнажив узкую полоску кожи над ремнем новых черных джинсов. Прямо на кожаном поясе, на специальной стальной клипсе, висел точно такой же складной нож, только чуть большего размера, хищно поблескивая в полумраке салона.
— От проблем, Китана, — с дерзкой, но удивительно нежной ухмылкой произнесла Эмма, заглядывая ей в глаза. — В «Полёте» и на улицах мегаполиса может случиться всякое. Ты теперь мой партнер и мозг нашей точки, тебя должны бояться и уважать. Прикрепи нож точно так же, на ремень штанов сбоку. Чтобы в любой момент рука могла до него дотянуться. Это наш общий почерк.
Внутри Дженны от этих слов и от этого жеста доверия снова вскипел дикий, неоновый пожар адреналина. Весь её прошлый, правильный мир окончательно показался ей пресным. Она послушно приподняла свободную серую футболку Эммы, нащупала плотную трикотажную резинку своих серых спортивных штанов и с глухим, надежным щелчком закрепила стальную клипсу ножа на правом бедре. Металл оружия приятно, весомо прижался к телу. Она опустила ткань обратно, нож полностью скрылся под свободной одеждой, оставаясь её личным, секретным оружием.
— Готово, Майерс, — улыбнулась Дженна, переводя взгляд на лобовое стекло.
— Отлично, Китана. А теперь, взлетаем, — хищно бросила Эмма.
Она с яростным ревом мотора выжала газ, с пробуксовкой разворачивая Challenger в узком тупике Китайского квартала, и черная машина пулей понеслась по хайвею обратно в криминальное сердце мегаполиса, к бару «Полёт», где Ксавьер уже ждал свой новый Счётчик для больших дел.
Матовый Dodge Challenger с глухим ворчанием остывающего мотора замер на парковке у «Полёта». Техасские сумерки уже полностью сгустились над мегаполисом, и вывеска бара пульсировала агрессивным, ядовито-фиолетовым неоном, разрезая темноту. Дженна вышла из машины первой, её движения были спокойными, почти ленивыми. На ней уже была надета та самая плотная клетчатая рубашка из хлопка поверх свободной серой футболки и широких спортивных штанов, образ, который еще пару дней назад показался бы её родителям ночным кошмаром, теперь сидел на ней как влитой. На правом бедре под тканью приятно, весомо ощущалась стальная клипса нового складного ножа. Она оперлась спиной о крыло Доджа и стала ждать Эмму.
Шатенка не спеша обошла капот, на ходу вдевая руки в рукава своей точно такой же рубашки в крупную клетку. Две её передние пряди, которые Дженна так аккуратно высвободила утром, мягко упали на лицо. Эмма резко встряхнула головой, расправляя плечи, и бросила на Дженну быстрый, оценивающий взгляд своих пронзительных голубых глаз. На её губах заиграла дерзкая, одобрительная ухмылка, они выглядели как идеальное, опасное зеркальное отражение друг друга. Униформа дилеров «Полёта».
— Ну что, Китана, — тихо, со своей бархатистой уличной хрипотцой произнесла Эмма, наклонив голову набок. — Дресс-код соблюден. Пора показать этим ублюдкам на втором ярусе, кто теперь управляет их кассой. Взлетаем.
Дженна лишь молча, лениво кивнула в ответ. Внутри неё больше не было паники. Мягкий переход из душного уличного воздуха в ледяную, кондиционированную прохладу основного зала произошел плавно. Басы музыки уже плотно вибрировали под кожей, но девушки не стали задерживаться у своего привычного стола за колонной. Они целенаправленно, чеканя шаг, направились прямиком к темной металлической лестнице и поднялись на второй ярус.
Эмма толкнула тяжелую дверь служебной вип-комнаты, впуская Дженну внутрь. В сизом, пахнущем марихуаной полумраке ложи их уже ждали. Ксавьер в своей неизменной черной шелковой рубашке расслабленно крутил в руке бокал с виски, а рядом с ним, вальяжно закинув ногу на ногу, сидела Биби. Её неоново-синие волосы ярко светились под потолочным прожектором, а кожаный корсет тускло поблескивал.
Увидев вошедших, Ксавьер медленно встал с дивана. На его бледном лице расплылась привычная ехидная ухмылка, в которой сквозила смесь насмешки и искреннего криминального интереса.
— Майер, Китана… — протянул он со своим тягучим южным акцентом, делая шаг навстречу. — Рад видеть вас в добром здравии после вчерашнего «занудного» ужина. Ну что, Счётчик, показывай, выполнила задачу? Нам нужны чистые каналы связи для больших дел.
Дженна спокойно встретила его взгляд. Без лишних слов она залезла в глубокий карман своих широких серых штанов, достала новенький, полностью черный сенсорный телефон и уверенно продемонстрировала его Ксавьеру. Смартфон тускло блеснул матовым корпусом в неоновых лучах.
Ксавьер и Биби синхронно, удовлетворенно кивнули. Биби плавно поднялась с дивана, подошла ближе и точным, цепким движением буквально выхватила телефон из рук Дженны. Её пальцы в кожаных митенках быстро пробежались по сенсорному экрану. Не задавая лишних вопросов, она за несколько секунд вбила в список контактов два скрытых, зашифрованных номера, Ксавьера и свой собственный, после чего протянула аппарат обратно Китане. На её жестких губах заиграла хищная, предвкушающая усмешка.
— Симка на Кайро Свит активна, каналы чистые, — негромко произнесла Биби, окинув Дженну оценивающим взглядом. — А теперь, мелкая, пришло время проверить твои способности в полной мере. Ксавьер тут нахваливал твой гениальный мозг, но я привыкла верить только фактам.
С этими словами Биби резко повернулась к массивному деревянному столу, открыла глубокую нижнюю полку и с глухим, тяжелым стуком вывалила на стеклянную поверхность три огромных, плотных пластиковых пакета. Дженна сразу зафиксировала их содержимое. Первый пакет был доверху набит белоснежным, чистым порошком кокаина. Второй, россыпью тысяч розовых таблеток экстази с тиснением-самолетиком. Третий, плотно спрессованными, маслянистыми зелеными соцветиями травы Ксавьера.
— В каждом пакете ровно по два килограмма чистого веса, — Биби оперлась ладонями о стол, наклоняясь к Дженне так близко, что от неё пахнуло дорогой кожей. Её голубые глаза сузились. — Скажи мне, Счётчик, сколько чистыми получится денег, если всё это до грамма продать за сегодняшнюю ночь в «Полёте» по нашим расценкам? Какова финальная касса?
Эмма, стоявшая за спиной Дженны, от этой картины внутренне охнула и едва заметно напряглась под своей клетчатой рубашкой. Два килограмма кокса, два килограмма экстази и два килограмма травы за один раз, это был колоссальный, безумный вес оптовой контрабанды мегаполиса, который они никогда не сбывали за одну смену. Это была проверка на выживание.
Но Дженна даже не моргнула. На её лице не отразилось ни тени страха, смущения или удивления. Ледяной покой королевы льда, выпестованный одиннадцатью годами жестких тренировок, сработал как идеальный щит. Она просто перевела свой острый, аналитический взгляд отличницы на пакеты. В её голове мгновенно, со скоростью квантового компьютера, закрутились цифры расценок, которые Эмма надиктовывала ей внизу за столом. Мозг Счётчика выстраивал сложнейшие математические пропорции, переводя граммы в килограммы, а килограммы, в чистую, стопроцентную прибыль с учетом оптовых скидок для Биби.
Прошло ровно две минуты. В комнате стояла мертвая, звенящая тишина, нарушаемая лишь глухим стуком басов из-за двери. Дженна медленно подняла голову, скрестила руки на груди и абсолютно спокойно, леденящим тоном отчеканила:
— Триста сорок шесть тысяч долларов ровно, Ксавьер. Сто шестьдесят тысяч за кокаин из расчета восемьдесят долларов за грамм. Сто двадцать тысяч за экстази, учитывая, что в двух килограммах ровно четыре тысячи таблеток по пятнадцать долларов за штуку. И шестьдесят шесть тысяч за траву по тридцать три доллара за грамм. Из этой суммы сто семьдесят три тысячи, твоя доля за лабораторию, а вторая половина, наша с Майер. Я нигде не обсчиталась?
Ксавьер и Биби, которые ожидали, что девчонка начнет судорожно путаться в цифрах или как минимум попросит калькулятор, в этот момент буквально застыли на месте. Они оба округлили глаза, не в силах скрыть своего дикого, оглушительного изумления. Бокал в руке Ксавьера едва заметно звякнул о перстни, а Биби медленно отстранилась от стола, уставившись на Дженну так, словно перед ней стояла не вчерашняя выпускница школы, а всезнающий, опасный босс теневого синдиката мегаполиса. Такой феноменальной скорости и точности в «Полёте» не видел никто и никогда за всю историю его существования. Эмма сзади победоносно, дерзко ухмыльнулась, её сердце затопила такая бешеная волна гордости за своего Счётчика, что ей захотелось закричать от восторга. Их общая тайна только что сделала их абсолютно неприкасаемыми в этом криминальном небе. Ксавьер медленно перевел взгляд на Эмму, затем снова на Дженну, и на его бледном лице уличная насмешка окончательно уступила место глубокому, леденящему уважению.
— Блять, Майер… — тихо, почти благоговейно выдохнул он, качнув головой. — Ты реально отрыла на этих улицах чертово ядерное оружие. Китана, ты маньяк. Наш «Полёт» теперь действительно станет бессмертным. —Он шумно выдохнул, поставил пустой бокал из-под виски на стол и потер бледный лоб, силясь сбросить оцепенение. Ухмылка вернулась на его лицо, но теперь в ней не было прежней издевки, только чистый, деловой азарт крупного игрока криминального мира.
— Ладно, Китана, ты уложила нас на лопатки, — негромко произнес он, качнув головой. Его тягучий южный акценты стал жестче. — Но расслабляться некогда. Всё то, что ты сейчас так красиво и быстро разложила по полочкам и цифрам, вам с Майер предстоит продать за сегодняшнюю ночь. Абсолютно всё, до последнего грамма.
Дженна и Эмма синхронно переглянулись, и между ними промелькнуло мгновенное, кристально четкое понимание: сегодняшняя ночь будет безумной. За стенами вип-зоны басы «Полёта» гремели всё неистовее, и девушки отчетливо понимали, почему Ксавьер выкатил такой колоссальный вес. Сегодня в клубе намечалась масштабная, закрытая тусовка года. В мегаполис съезжались сотни людей, золотая молодежь, крупные скупщики и подпольные авторитеты, и все они до единого захотят сегодня «полетать». Спокойно посидеть за своим привычным угловым столиком, лениво потягивая колу и собирая мелкие долги, у них точно не получится. Им предстоит потрудиться так, как никогда прежде.
Биби, хищно улыбнувшись, точными, отточенными движениями разделила гору товара. Три огромных, тяжелых пакета она уверенно протянула Дженне, которая тут же ловко рассовала их по глубоким карманам своих широких серых штанов. Еще три пакета Биби всунула в руки Эмме.
— Всё, девчонки, двигайте вниз, — сухо, не терпящим возражений тоном скомандовала Биби, поправляя свои неоново-синие волосы. — Начинайте сбывать. Время пошло, люди уже прибывают. И помните: Пилот ждет денег. Ошибок он не прощает.
Мягкий переход из изолированной, душной комнаты второго яруса в темный, длинный коридор вип-зоны показался Дженне выходом в открытый космос. Едва за ними с грохотом захлопнулась тяжелая дверь, Эмма судорожно, глубоко выдохнула, запуская пальцы в свой хвост. Её плечи под клетчатой рубашкой заметно напряглись.
— Блять… Ситуация просто пиздец, Китана, — хрипло и отрывисто прошептала Эмма, быстро шагая в сторону металлической лестницы. — Такой вес за одну смену… Мы еще никогда столько не раскидывали.
Дженна шла рядом, её кеды бесшумно ступали по ковровой дорожке. Но пока Эмма паниковала из-за масштаба работы, феноменальный, математический ум отличницы уже лихорадочно анализировал услышанные фразы, выстраивая четкую логическую цепочку. Фраза Биби о том, что «Пилот ждет денег», никак не давала ей покоя. Дженна быстро пересчитала в уме все вчерашние и сегодняшние расклады. Если со всей выручки Ксавьер забирает ровно половину за лабораторию, а вторые пятьдесят процентов они с Эммой делят строго пополам как равные партнеры… то как тогда зарабатывает сам Пилот? Владелец заведения, который держит всю эту махину и прикрывает их своими связями на самом верху, явно не стал бы работать бесплатно.
Дженна резко притормозила у самого начала лестницы, заставив Эмму тоже остановиться. В темных глазах Китаны горело холодное, аналитическое любопытство Счётчика. Она решилась задать этот вопрос прямо в лоб:
— Эмма, постой. Если мы делим кассу пятьдесят на пятьдесят с Ксавьером… Откуда берутся деньги для Пилота? Как зарабатывает он?
Эмма на секунду замерла, удивленно моргнув, но тут же понимающе, мягко улыбнулась. Она оценила, насколько глубоко её новая напарница уже копает в суть их бизнеса. Шатенка наклонилась к ней почти вплотную, обжигая её ухо горячим шепотом сквозь грохот доносящейся снизу музыки:
— Пилот собирает заработок не каждую ночь, Китана. Он забирает долю раз в неделю. И за эти семь дней мы с Ксавьером вычитаем ровно по двадцать процентов из своих собственных долей и отдаем этот кэш ему за крышу и безопасность. Именно поэтому в течение недели мы с тобой деньги не тратим и не делим до конца, все пачки лежат в тумбочке. Раньше, чтобы посчитать эту нужную сумму для Пилота, отделить проценты и не запутаться в долгах бегунков, у нас уходила куча времени. Мы с Ксавьером сидели ночами над бумажками и тупили. Но теперь, когда у нас есть ты… наш Счётчик… всё станет в сто раз проще. Ты сама всё поймешь в конце недели, когда мы сядем сводить кассу. Нагляднее будет.
Услышав этот исчерпывающий ответ, Дженна безмолвно промолчала, лишь согласно кивнув. Она повернулась и начала спускаться по ступеням, но внутри неё, под грубой тканью клетчатой рубашки, зашевелилось новое, щемящее и пугающее чувство. «Пилот». Загадочный, всесильный хозяин этого порочного заведения, чье имя заставляло гнуться даже таких людей, как Ксавьер и Биби. Дженна поймала себя на мысли: доведется ли ей когда-нибудь в этой жизни увидеть Пилота лично? Лицом к лицу столкнуться с человеком, который управляет этим огромным сердцем наркоторговли? От этой мысли адреналин с новой силой закипел в её венах.
Едва они спустились в основной зал, на них обрушилась настоящая лавина из звука, жара и человеческих тел. «Полёт» дышал на полную мощность. Клуб был забит до отказа. Фиолетовые и багровые лучи прожекторов бешено резали плотную темноту, а басы музыки вколачивались прямо в грудную клетку.
Девушки мгновенно включились в работу, и этот мягкий переход от разговоров к действию превратил их в единый, идеально отточенный механизм. Они даже не дошли до своего стола, клиенты начали перехватывать их прямо у подножия лестницы. Масштабная тусовка давала о себе знать: люди буквально брали их в кольцо, протягивая пачки денег.
Дженна действовала как хладнокровный автомат. Она расстегнула верхние пуговицы своей рубашки, и её пальцы без устали ныряли в глубокие карманы серых штанов, выуживая зип-пакеты. Её математический мозг сканировал купюры на лету: сотни, полтинники, мятые двадцатки, всё выстраивалось в её голове в идеальные столбики цифр. Стоило какому-то торчку в полубезумном состоянии попытаться сунуть ей меньше кэша, как Дженна жестко, леденящим тоном обрывала его: «Здесь не хватает тридцать баксов. Докладывай или проваливай». Торчки пугливо сжимались под её взглядом Китаны, судорожно докладывали остаток и уносились вглубь танцпола.
Эмма работала рядом, прикрывая её спину и ведя сделки с более крупными покупателями. В её голубых глазах горел дикий, хищный восторг, она видела, что с появлением Счётчика касса росла с феноменальной скоростью, и ни один доллар сегодня не уходил мимо их карманов. Весь прошлый мир Дженны с лавандовыми стенами и родительскими нотациями окончательно перестал существовать. Она была здесь, в этом бурлящем неоновом хаосе, сжимала в руках тысячи долларов криминального кэша и чувствовала себя абсолютно, безгранично счастливой в своем настоящем, свободном полете страсти и опасности.
К середине ночи сумасшедший поток клиентов наконец-то немного спал, дав Майер и Китане короткую передышку. Они смогли хотя бы сесть за свой привычный, уединенный стол за массивной колонной. Огромные пакеты Ксавьера, доверху набитые кокаином, экстази и травой, стремительно таяли на глазах. В карманах их клетчатых рубашек и широких серых штанов Дженны освобождалось место для кучи денег, пачки сотенных купюр, перевязанные резинками, приятно утяжеляли одежду. Дженна работала уже на чистом автомате, но её мысли были полностью заняты загадочной фигурой Пилота. Вспоминая недавний рассказ Эммы на хайвее, она пыталась выстроить в голове его образ. Перед глазами рисовался хладнокровный, пугающе серьезный человек с ледяным взглядом, опутавший своими связями весь Техас. Он годами удерживал этот жестокий бизнес на плаву, балансируя на грани закона и полной анархии. Дженне было искренне страшно даже представить, какими методами этот человек решал проблемы с конкурирующими точками или предателями, если перед ним заискивали даже Ксавьер и Биби. Внутри неё поднимался липкий, первобытный страх перед этой абсолютной властью теневого мира, но одновременно этот страх пьянил её, укрепляя осознание: она теперь часть этой империи. Оторвавшись от своих мыслей, Дженна подняла ледяной взгляд на очередного клиента, который по привычке попытался подсунуть ей меньше кэша. И в этот момент её глаза зацепились за фигуру, мелькнувшую у барной стойки.
Хантер.
Сердце Дженны на долю секунды буквально замерло, а затем забилось с бешеной, оглушительной скоростью, отдаваясь глухим стуком в ушах. Прошлое, от которого она так изящно открестилась, ворвалось в её новую реальность. Хантер, осунувшийся, злой и настойчивый, пробирался сквозь толпу, оглядывая столы. Дженна понимала: если он увидит её здесь, в оверсайз-футболке Эммы, в клетчатой рубашке дилера, с ножом на поясе и с пачками нелегальных денег в кармане, её вымышленному миру придет мгновенный и сокрушительный конец. На кону стояла её свобода.
Торопливо отдав товар стоявшему перед ней торчку и даже не забрав остаток кэша, Дженна судорожно приблизилась к Эмме, едва не задыхаясь от нахлынувшей паники.
— Эмма, блять, там Хантер! — мертвой хваткой вцепившись в её рукав, быстро зашептала она. — Если он меня здесь увидит, всему придет конец! Моей жизни конец! Он идет сюда!
Эмма среагировала мгновенно, с чисто уличной, хищной скоростью. Подняв голову и заметив, что парень действительно целенаправленно движется к их колонне, она не стала тратить время на вопросы. Её сильная ладонь жестко, без предупреждения легла Дженне прямо на макушку. С силой надавив вниз, Эмма буквально толкнула отличницу под глубокий деревянный стол. Дженна, совершенно не ожидавшая такого резкого маневра, потеряла равновесие и быстро покатилась по полу, глухо ударившись затылком о массивную ножку стола. В глазах на секунду потемнело от боли. Разозлившись и собираясь вылезти наружу, чтобы высказать Эмме всё свое недовольство, она уже приподнялась, как вдруг прямо над её головой раздался знакомый, до боли навязчивый голос Хантера:
— Эй, Майер. Привет. У тебя есть пару грамм травы? Быстро, если можно.
Дженна мгновенно затаилась, боясь даже вздохнуть. Она сжалась в комок в пыльном полумраке под столом, поджав колени к груди. Сквозь щель между диваном и скатертью она отчетливо видела, как тонкая рука Эммы потянулась во внутренний карман рубашки, доставая заветный пакетик Ксавьера, а после, как Хантер протянул купюры, которые шатенка тут же небрежно засунула в карман джинсов. Всё это время Эмма вела себя абсолютно хладнокровно, лениво потягивая колу из банки, будто сидит здесь одна.
— Держи, парень. И проваливай, у меня сегодня много работы, — сухо бросила Эмма.
Хантер что-то буркнул в ответ, забрал товар и его шаги наконец-то начали быстро удаляться в сторону танцпола. Посидев в укрытии еще пару минут для верности, Дженна услышала, как Эмма с тихим смешком трижды похлопала ладонью по кожаной обивке дивана, давая знак, что опасность миновала и можно вылезать. Дженна, злая, растрепанная и потирая ушибленный затылок, со скрежетом выбралась из-под стола и сердито плюхнулась обратно на сиденье. Её темные глаза метали молнии.
— Ты что, блять, дура?! — яростно, но приглушенно зашипела она на подругу, поправляя съехавшую набок клетчатую рубашку. — Предупредить не судьба была?! Я головой ударилась, Майерс! Адски больно!
Эмма лишь раскатисто, хрипло рассмеялась над её воинственным видом, и в её голубых глазах заплясали чертенята. Она лениво откинулась на спинку дивана, ни капли не раскаиваясь.
— Прости, Китана, времени на реверансы не было, — ухмыльнулась она, подмигнув отличнице. — Твой Ромео вырос прямо перед столом как из-под земли. Зато твоя конспирация осталась цела. Скажи спасибо моему опыту.
— Господи, за что мне это… — Дженна раздраженно фыркнула и демонстративно отвернулась к следующему клиенту, который уже топтался у края колонны. Но пока её пальцы привычно нащупывали зип-пакет в кармане серых штанов, внутри неё крепла одна тяжелая, леденящая мысль. Она поняла, что Хантер со своей навязчивой любовью и преследованием станет для их «Полёта» настоящей, смертельно опасной проблемой в самом ближайшем будущем. И эту проблему Китане придется решать так же жестко, как это принято в её новом доме.
_______________________________________________
Безумная, бесконечная субботняя смена в «Полёте» всё же благополучно докатилась до своего финала, оставив после себя чистую кассу и легкий запах паленой резины на парковке. Хантер больше так и не показался в их углу за колонной, забрав свою порцию травы, он растворился в неоновом мареве танцпола, даже не подозревая, кто именно прятался под столом прямо у его ног.
Последующие три дня пронеслись для Дженны как один сплошной, пьянящий и абсолютно свободный сон на четвертом этаже однушки Эммы. Они почти не выходили на улицу в душный техасский зной мегаполиса, полностью отрезанные от внешнего мира. Днем они лениво валялись на диване, пили холодную колу, заказывали пиццу и бездумно резались в приставку, а по вечерам Эмма мягко и неторопливо учила своего нового Счётчика тонкостям уличного бизнеса, объясняя, как ведут себя крупные дилеры Техаса. Между ними больше не было масок, барьеров или недосказанности, интимная тайна из запертого туалета и общее имя Китана прочно спаяли их в единое целое. Дженна физически ощущала, как за эти три дня в притоне её прошлая, стерильная жизнь отличницы окончательно отслоилась и осыпалась вниз, как ненужная шелуха.
Но три дня легального «фестиваля» подошли к концу, и реальность лавандового пригорода снова потребовала её присутствия.
Матовый черный Dodge Challenger плавно затормозил за углом её улицы, чтобы не привлекать лишнего внимания соседей. Дженна вышла из машины, и Эмма, дерзко подмигнув ей на прощание своими пронзительными голубыми глазами, до упора выжала газ. Дженна медленно шла по чистому бетонному тротуару в сторону своего дома, а позади неё, угасая на перекрестке, всё еще глухо и яростно вибрировал рев мощного мотора Доджа. Она шагала, придерживая руками карманы, и лихорадочно, до мельчайших деталей перебирала в голове варианты своей новой истории. Ей нужно было выстроить безупречный, железобетонный каркас вранья про этот несуществующий выездной фестиваль от колледжа. Мозг Счётчика работал как безупречный механизм: Дженна мысленно нанизывала вымышленные факты один на другой, как они жили в уютном студенческом кампусе за городом, как профессор Харрис в своем вельветовом пиджаке читал им лекции прямо под открытым небом Техаса, и какие потрясающие лекции по до военной классике Голливуда они прослушали. Ложь выстраивалась в идеальную математическую матрицу, готовую выдержать любой родительский допрос. Продумав свое вранье до абсолютного, звенящего идеала, Дженна глубоко вздохнула, натянула на лицо привычный, послушный взгляд примерной дочери и уверенно шагнула на порог дома.
В холле было прохладно и пахло воском для мебели. Мать стояла у комода, увлеченно протирая пыль пушистой щеткой. Услышав хлопок входной двери, она мгновенно обернулась. Её лицо тут же озарилось искренней, бесконечно теплой и любящей улыбкой, а щетка была отложена в сторону.
— Дженни! Ну наконец-то, милая! — радостно воскликнула мама, делая шаг навстречу и крепко, нежно обнимая дочь за плечи. — Мы так соскучились за эти три дня! Ну рассказывай скорее, как прошел ваш фестиваль? Профессор Харрис остался доволен?
Дженна мягко отстранилась, разуваясь, и включила свое отрепетированное вранье на полную мощность. Её голос звучал раскаянно, мягко и кристально честно, уроки уличного хладнокровия от Эммы давали о себе знать.
— Ой, мам, это было просто потрясающе, — с восторгом затараторила Дженна, проходя вслед за матерью на просторную, безупречно чистую кухню. — Нам читали лекции по истории кино прямо на открытом воздухе, в горах. Эмма была права, этот выезд стоил того. Мы защитили наш первый совместный проект по визуальным искусствам Техаса, и декан сказал, что у нас лучшие тезисы на курсе! Я так устала, но это безумно полезно для моего портфолио в колледже.
Мама, слушая эти сладкие для любого родителя слова про учебу, деканa и успехи, буквально засияла от гордости, всплеснув руками.
— Ох, Дженни, я ни капли не сомневалась в тебе! Ты у нас такая умница! — Женщина подошла ближе, собираясь погладить дочь по плечу, но вдруг её внимательный взгляд опустился ниже, сканируя её одежду. На Дженне сейчас были плотные черные джинсы с высокой посадкой и свободная бежевая футболка из тяжелого хлопка. Мама удивленно приподняла брови, а затем тихонько, весело рассмеялась. — Так, стоп… А ты что, опять в вещах Эммы приехала?
Дженна на секунду смутилась, но тут же легкомысленно хмыкнула, поправляя оверсайз-плечо футболки шатенки, которая всё еще хранила едва уловимый, родной аромат её цитрусового шампуня и уличного дыма.
— Ну… да, — улыбнулась Дженна, на ходу придумывая оправдание. — Мы вчера случайно пролили кофе на мои джинсы в автобусе, когда возвращались, и Эмме снова пришлось выдать мне вещи из своего походного рюкзака.
— Ну надо же, — ласково пошутила мама, качая головой и проходя к плите. — Мне кажется, Дженни, ты уже просто внаглую разоряешь шкаф этой бедной девочки. Скоро она к нам сама в твоих платьях придет!
Посмеявшись с этой семейной шутки, мама достала из холодильника контейнер и принялась накладывать Дженне на тарелку ароматную домашнюю пасту с запеченной курицей, попутно оглядываясь по сторонам.
— Слушай, а почему Эмма не зашла с тобой? — поинтересовалась она, ставя тарелку на стол. — Папа как раз собирался разжечь гриль к её приходу, мы ведь так её ждали.
Дженна села за стол, взяла вилку и спокойно, без единой запинки выдала вторую часть своей заготовки:
— Она очень хотела зайти, мам, правда, — мягко произнесла она, заглядывая матери в глаза. — Но её маме срочно понадобилась помощь по дому в другом конце города, и Эмме пришлось сразу после автобуса уехать к ней. Она передавала вам с папой огромный привет, миллион раз извинялась и пообещала, что железно приедет к нам завтра к обеду.
Мама, услышав про заботу о матери и вежливые извинения, окончательно растаяла. Её лицо приняло бесконечно умиленное выражение, и она удовлетворенно покачала головой, возвращаясь к своим делам.
— Ох, какая же Эмма всё-таки хорошая, воспитанная и правильная девочка, — с глубоким вздохом произнесла она. — Настоящее золото, а не подруга. Мы очень, очень её ждем завтра, Дженни. Скажи ей, чтобы обязательно приезжала.
Дженна опустила взгляд в тарелку, отправила в рот кусочек пасты и… улыбнулась. На её губах заиграла блуждающая, тайная и абсолютно счастливая улыбка Китаны, которую её мать не могла заметить. Внутри Дженны в этот момент бушевал колоссальный, фантастический коктейль из циничного триумфа и звенящего экстаза. Ей было до безумия, до дрожи смешно от того, насколько слепо её строгие, законопослушные родители хвалят, боготворят и превозносят того самого человека, который привел их идеальную, безупречную дочь прямо в криминальное подполье Техаса. Того человека, в чьей одежде она сейчас сидит, и с которым все эти три дня она провела в спальном притоне на четвертом этаже, упаковывая кокаин Ксавьера и продавая наркотики оптом под фиолетовым неоном «Полёта». Ложь сработала безупречно. Она защитила свой новый, порочный и такой свободный дом, и её настоящий, взрослый полет в качестве Счётчика под кодовым именем Китана должен был продолжиться совсем скоро.
Этим же вечером Дженна мирно лежала на своей безупречно заправленной кровати, лениво разглядывая блеклый лавандовый потолок девичьей спальни. В доме царила удушливая, стерильная тишина пригородного благополучия, от которой отличницу теперь буквально воротило. Вся её сущность до каждой клеточки кожи отчаянно скучала по той тесной, заваленной фантиками квартире Эммы на четвертом этаже, по запаху её цитрусового шампуня и по реву мотора черного Доджа.
Внезапно в глубине кармана её свободных серых шорт раздался короткий, незнакомый вибросигнал. Дженна судорожно выудила из кармана свой второй, сенсорный телефон, оформленный на имя Кайро Свит. На экране светилось всего одно лаконичное сообщение, но имя отправителя заставило её сердце сделать бешеный, радостный кульбит.
Ксавьер: «Полёт через час. Вип-зона».
Дженна буквально подскочила с кровати, мгновенно сбросив с себя остатки ленивой апатии. Время пошло. Действуя на чистом, звенящем адреналине, она лихорадочно бросилась к шкафу. Натянув на себя привычные плотные черные джинсы и бежевую футболку Эммы, она схватила свой старый школьный рюкзак, в который торопливо закинула оверсайз-рубашку в крупную клетку. Быстрыми движениями пальцев по новому сенсорному экрану она вызвала такси прямо к дальнему перекрестку.
Запихнув криминальный смартфон на самое дно рюкзака, Дженна бесшумно приоткрыла дверь своей комнаты. В доме было темно, родители уже крепко спали, убаюканные мыслями о «приличной подруге» своей дочери. Словно тень, Дженна проскользнула по коридору, аккуратно вылезла через окно первого этажа на задний двор и, придерживая рюкзак, со всех ног побежала по темной траве газона к перекрестку, где её уже ждала неприметная легковушка такси.
Мягкий переход от ночной тишины пригорода к порочному сердцу мегаполиса занял около получаса. Едва такси затормозило у пульсирующей фиолетовым неоном вывески «Полёта», Дженна расплатилась, вышла из салона и быстрыми, резкими движениями натянула на себя клетчатую рубашку прямо поверх футболки. Теперь образ Китаны был завершен. Толкнув тяжелую стеклянную дверь, она шагнула внутрь. Басы музыки уже на полную мощность вколачивались в грудную клетку, но Дженна, кристально четко запомнив путь, даже не взглянула на танцпол. Она уверенно взлетела по темной металлической лестнице на второй ярус и толкнула дверь служебной вип-комнаты.
Внутри её уже ждали. Но стоило Дженне переступить порог, как у неё на секунду перехватило дыхание. Весь массивный стеклянный стол в центре ложи был буквально завален огромными, хаотичными горами наличных денег, тугие пачки сотенных, пятидесяти- и двадцати долларовых купюр громоздились друг на друге, отражая неоновые блики. На кожаном диване сидела Эмма, расслабленно потягивая колу, а Ксавьер в своей неизменной черной шелковой рубашке нервно мерил шагами комнату. Увидев вошедшую отличницу, Ксавьер мгновенно остановился, и на его бледном лице расплылась хищная, торжествующая улыбка.
— А вот и наш Счётчик, — негромко, со своим тягучим южным акцентом произнес он, вальяжно подходя ближе и жестом руки приглашая Дженну сесть прямо посередине дивана, между ним и Эммой. — Заходи, Китана. Рад, что Кайро Свит всегда на связи.
Дженна спокойно прошла к столу и опустилась на мягкую кожу дивана. Ксавьер сел рядом, оперся локтями о колени и кивнул на горы кэша:
— Задача для тебя, Счётчик. Это касса за всю прошлую неделю со всех уличных точек мегаполиса и закрытых партий Биби. Твоя работа, посчитать, сколько здесь денег до единого цента. Затем вычти из общей суммы ровно сорок процентов и отложи их строго в сторону. А вот остальные шестьдесят процентов раздели ровно пополам между мной и Майер. Те сорок, что ты отложишь… — Ксавьер понизил голос до едва различимого шепота, и его глаза хищно блеснули, — это чистая доля Пилота за неделю. Справишься, Китана?
Дженна не произнесла ни слова. Вся её сущность перфекционистки и феноменальный математический ум мгновенно включились в работу. Внутренний страх перед огромной суммой испарился, уступив место леденящему азарту Счётчика. Она решительно придвинулась к столу, открыла чистую тетрадь, лежащую рядом с ручкой, и принялась за дело.
Дженна начала судорожно, с невероятной техничностью снимать с пачек денег канцелярские резинки. Её тонкие пальцы порхали над столом с дикой, неестественной скоростью, превращаясь в размытое пятно в фиолетовых лучах неона. Она перебирала купюры с легкостью профессионального кассира, но при этом её острый взгляд отличницы сканировал номиналы банкнот на лету, выстраивая в голове гигантские столбики цифр. Каждую просчитанную пачку она с глухим стуком откладывала в сторону, попутно делая быстрые, аккуратные записи в тетради.
Ксавьер и Эмма сидели по обе стороны от неё в абсолютной, благоговейной тишине, боясь даже вздохнуть. Они завороженно, не отрывая глаз, наблюдали за этой безумной калькуляцией. Эмма едва заметно, гордо ухмылялась под своими передними прядями волос, а Ксавьер лишь сильнее сжимал пальцами свой бокал, пораженный тем, с какой пугающей, механической скоростью эта хрупкая девчонка в клетчатой рубашке укрощает этот хаотичный криминальный кэш.
Прошло около двадцати минут непрерывного, звенящего шуршания бумаги. Дженна точным движением записала финальную цифру, положила ручку на стол и глубоко, ровно выдохнула.
— Общая сумма кассы на столе — 983 789 долларов, — леденящим, абсолютно спокойным тоном отчеканила она, глядя прямо на Ксавьера.
По залу пронесся тихий, синхронный выдох удивления. Но Дженна не дала им опомниться. Её пальцы уже лихорадочно вбивали пропорции в уме.
— Сорок процентов для Пилота — это ровно 393 515 долларов и 60 центов, — произнесла Дженна, быстро отсчитывая тяжелую, внушительную гору пачек и сдвигая её на самый край стола.
Затем она перевела взгляд на оставшиеся шестьдесят процентов и разделила их точным движением рук на две абсолютно равные, зеркальные стопки.
— Оставшаяся сумма — 590 273 доллара и 40 центов. Соответственно, твоя доля, Ксавьер, и ваша с Майер доля — это ровно по 295 136 долларов и 70 центов каждому. Касса сведена до последнего цента.
Дженна закончила фразу, с глухим стуком отложив последнюю пачку, и плавно откинулась на мягкую спинку кожаного дивана. Она сладко, с удовольствием потянулась всем телом и прикрыла уставшие глаза, чувствуя, как по венам разливается густая, теплая эйфория от проделанной работы. На этот колоссальный, безумный подсчет почти миллиона долларов у неё ушло всего около двадцати минут.
В комнате воцарилась оглушительная, мертвая тишина. Ксавьер и Эмма сидели неподвижно, словно каменные изваяния. Они тупо, ошарашенно смотрели на стеклянную поверхность стола, где огромные, хаотичные горы наличных теперь были превращены в три идеально ровные, безупречно поделенные башни из денег. На их лицах застыло выражение глубокого, дикого и пугающего шока. Они были просто не в силах сказать хоть что-то, полностью раздавленные гениальностью своего нового Счётчика. «Невесомость» Ксавьера несколько дней назад отправила их в полет страсти, но сегодня Китана устроила им настоящий, трезвый полет в стратосферу криминального бизнеса, из которого пути назад больше не существовало ни для кого.
Оглушительную, звенящую тишину комнаты внезапно разрезали три тяжелых, мерных стука в деревянную дверь. Звук прозвучал настолько властно и раскатисто, что Эмма и Ксавьер мгновенно пришли в себя, резко выпрямившись на диване. Их тела синхронно напряглись под тканью одежды, а в глазах Ксавьера промелькнула редкая, леденящая тревога. Дверь плавно отворилась, и в полумрак вип-ложи беззвучно вошли двое мужчин. На них были безупречно подогнанные дорогие черные костюмы, резко контрастировавшие с неформальным, уличным стилем «Полёта». Они не были похожи на обычных вышибал или мелких бандитов с окраин мегаполиса, от них веяло холодной, выверенной и смертоносной силой. Мужчины медленно окинули сидящих за столом тяжелым, нечитаемым взглядом, заставив Дженну инстинктивно сжать пальцы на коленях. Без лишних слов они синхронно подошли вплотную к стеклянному столу. Один из них, высокий мужчина с аккуратно подстриженной сединой на висках, опустил свой ледяной взгляд на три идеально ровные башни из наличных. Ксавьер, сглотнув вязкую слюну, плавно, стараясь не делать резких движений, протянул руку и аккуратно пододвинул к краю стола ту самую внушительную стопку, которую только что отсчитала Дженна. Мужчина в костюме замер, глядя на пододвинутые деньги, а затем поднял тяжелый взгляд, сканируя сидящих:
— Сколько здесь? — сухо и требовательно спросил он.
В комнате повисла удушливая секундная пауза. Дженна отчетливо видела, как Ксавьер и Эмма от этого вопроса заметно напряглись еще сильнее, словно онемев под давлением этих людей. Понимая, что её проводники сейчас находятся в ступоре, Дженна сохранила абсолютное хладнокровие. Ледяной покой королевы льда сработал безотказно. Она расправила плечи под свободной бежевой футболкой Эммы и совершенно спокойно, леденящим тоном озвучила точную цифру:
— Триста девяносто три тысячи пятьсот пятнадцать долларов и шестьдесят центов. Ровно сорок процентов от общей кассы.
Мужчины синхронно, удовлетворенно кивнули, оценив её безупречную уверенность и точность. Первый из них достал из-за спины компактную, но вместительную черную кожаную сумку и расстегнул молнию. Второй, сохраняя абсолютное молчание, принялся методично, пачка за пачкой, перекладывать тяжелые брикеты сотенных купюр внутрь. Шуршание бумаги в этой гробовой тишине ложи казалось оглушительным. Его движения были точными, сухими, лишенными всяких эмоций, для этих людей миллион долларов криминальной кассы был лишь обыденной рабочей рутиной.
Дженна завороженно, не мигая, наблюдала за этим процессом. Внутри неё в этот момент происходил глубокий, ментальный переворот. До этого момента образ Пилота в её голове ассоциировался с крупным авторитетом, который прячется на задворках бара. Но сейчас, глядя на этих людей в дорогих костюмах, которые весли себя как агенты высшего ранга, до неё дошло страшное, пьянящее осознание. Влияние Пилота оказалось в сотни раз масштабнее, глубже и опаснее, чем она могла себе представить. Если вместо него за деньгами приезжали такие люди, значит, Пилот опутал своими невидимыми нитями всю верхушку этого огромного техасского мегаполиса, судей, политиков, полицию. Она поняла, что «Полёт», это не просто наркоточка, это колоссальная, невидимая империя, способная раздавить любого. И вместо дикого ужаса мозг Китаны снова затопила безумная, горячая волна адреналина: она теперь официально была Счётчиком этой империи.
Закончив собирать деньги, мужчина с глухим звуком застегнул молнию сумки. Оба они синхронно выпрямились. Атмосфера в ложе, казалось, немного разрядилась, но то, что произошло в следующую секунду, заставило Дженну полностью затаить дыхание.
Старший из мужчин медленно повернул голову к Дженне. Его ледяной взгляд смягчился едва заметным, профессиональным одобрением. Он плавно протянул свою раскрытую ладонь через стол прямо к ней.
— Приятно познакомиться, Китана, — негромко, с легким уважительным поклоном произнес он. — Добро пожаловать в «Полёт». Пилот передавал, что очень доволен твоей скоростью.
Дженна на секунду буквально оцепенела от удивления. Откуда Пилот узнал её новое имя, выбранное всего пару часов назад? Но, удержав свою безупречную осанку, она без лишних слов протянула руку в ответ. Мужчина в кожаной митенке прижал её пальцы в крепком, сдержанном рукопожатии. Следом за ним свою руку протянул второй мужчина, зафиксировав их новый криминальный союз коротким приветствием. Металл их дорогих часов на секунду блеснул в неоновых фиолетовых лучах. Повернувшись, мужчины так же безмолвно и стремительно удалились из комнаты, плотно закрыв за собой тяжелую дверь. В вип-ложе снова воцарилась оглушительная тишина. Все трое ребят сидели в глубочайшем, парализующем шоке, не в силах пошевелиться. На столе остались лежать две идеально поделенные башни денег, доли Ксавьера и Эммы, но сейчас этот кэш никого не волновал. Дженна медленно перевела взгляд на Эмму: уличная оторва сидела бледная, с приоткрытым ртом, а Ксавьер нервно сжимал пальцами пустой бокал. Пилот не просто принял Китану, он взял её под свой личный контроль, превращая бывшую идеальную дочку в самого охраняемого и важного человека в криминальном подполье мегаполиса.
Ксавьер несколько секунд продолжал сидеть неподвижно, уставившись на закрытую дверь, словно проверяя, действительно ли люди Пилота ушли. Затем он медленно, словно деревянный, развернулся и подошёл к небольшому бару в углу комнаты. В гробовой тишине ложи раздался оглушительный стеклянный звон, Ксавьер молча взял два тяжелых низких стакана и, вернувшись к столу, с глухим стуком поставил их прямо перед Эммой и Дженной. Бутылка дорогого односолодового виски в его бледных пальцах заметно дрожала. Он щедро плеснул янтарную жидкость сначала девушкам, а затем и себе, наполнив свой бокал почти до краев. Выпрямившись, производитель химии поднял стакан на уровень груди. Его глаза, окруженные глубокими тенями от вечной бессонницы, неотрывно, с пугающим, леденящим уважением впились в лицо Дженны. В его голосе больше не было ни капли уличной издевки или сарказма, только глухая, звенящая серьезность.
— Пилот принял тебя, Китана, — негромко, но весомо произнес Ксавьер, чеканя каждое слово. — В этом мегаполисе еще никто и никогда не заслуживал его личного одобрения за двадцать минут. Ты теперь в высшей лиге.
С этими словами он резко опрокинул стакан, выпивая виски крупными жадными глотками. Дженна и Эмма, всё еще скованные парализующим адреналином после визита людей в костюмах, молча переглянулись. Барьеры и правила их прошлого мира окончательно рассыпались. Они синхронно, не сговариваясь, протянули руки, взяли свои стаканы и выпили крепкий обжигающий алкоголь залпом. Виски огненной волной прокатился по горлу Дженны, мгновенно заставив внутренности гореть, но этот физический жар помог ей наконец-то сделать глубокий вдох. С глухим стуком девушки одновременно поставили пустые стаканы обратно на стеклянную поверхность стола. Первой в себя окончательно пришла Эмма. Действие «Невесомости» полностью сошло на нет, уступив место жесткой, кристальной уличной хватке. Шатенка резко поднялась с дивана, её лицо снова приняло собранное, хищное выражение.
— Нам пора, — хрипло и отрывисто бросила она, переводя взгляд на оставшиеся на столе пачки денег.
Эмма сделала шаг в сторону, подняла с пола старый школьный рюкзак Дженны и, расстегнув молнию, уверенным размашистым движением принялась складывать в него их общую долю, те самые 295 тысяч долларов, которые Дженна так безупречно отделила. Тяжелые брикеты сотенных купюр с глухим шуршанием один за другим исчезали в недрах рюкзака, укладываясь поверх левого сенсорного телефона Кайро Свит. Закончив, Эмма с силой затянула замок и перекинула лямку рюкзака через свое хрупкое плечо, полностью забирая груз под свою ответственность. Шатенка повернулась к Ксавьеру, коротко и крепко пожала его бледную ладонь на прощание и резким, властным жестом руки позвала Дженну за собой, устремляясь к выходу. Дженна начала плавно подниматься с мягкой кожи дивана, её просторная бежевая футболка слегка колыхнулась. И в этот момент она заметила, как Ксавьер, опустив свой пустой стакан на стол, медленно протянул руку прямо к ней. На его бледном лице застыла едва заметная, но кристально честная, уважительная улыбка. Дженна без лишних слов сделала шаг вперед и жестко, уверенно пожала его ладонь, чувствуя холод его массивных перстней. Это было полноценное прощание равных партнеров. Разомкнув пальцы, она развернулась и быстро пошла следом за Эммой.
Вся их дальнейшая дорога, от порога служебной вип-комнаты, по длинному темному коридору второго яруса и сквозь грохочущий основной зал «Полёта», была наполнена абсолютным, оглушительным молчанием. И это молчание было настолько тяжелым, свинцовым и осязаемым, что оно буквально давило им на плечи. Вокруг них по-прежнему бесновался фиолетовый неон, ревела на полную мощность электронная музыка, а пьяные толпы дилеров и посетителей кричали и танцевали, но для Дженны и Эммы весь этот внешний хаос перестал существовать. Они шли напролом, плечом к плечу, две девчонки в одинаковых клетчатых рубашках, и люди инстинктивно расступались перед ними, улавливая исходящую от них новую, пугающую силу. Внутренний мир Дженны окончательно перестроился: она шла, чувствуя приятную тяжесть ножа на своем правом бедре, и думала о том, что её лавандовая пригородная комната теперь стерта из памяти навсегда. Она больше не была послушной куклой своих родителей. Она была Китаной. Счётчиком, чье имя лично произнесли люди Пилота.
Они быстро толкнули тяжелую стеклянную дверь, вырываясь из душного здания на ночную парковку под черное техасское небо, и в несколько стремительных шагов добежали до матового черного Dodge Challenger, увозя свою грандиозную тайну и кучу криминального кэша прочь в темноту хайвеев.
Едва Дженна захлопнула тяжелую дверь, Эмма до упора повернула ключ в зажигании, и матовый Dodge Challenger с глухим, раскатистым ревом сорвался с парковки. Черная машина пулей вылетела на полупустой предрассветный хайвей, разрезая густеющий туман мегаполиса.
Огни уличных фонарей длинными золотыми нитями скользили по стеклам и лицу Эммы, которая вела машину медленнее, чем обычно. Тяжелое, свинцовое молчание в салоне наконец плавно рассеялось, когда шатенка заговорила, тихо, почти шёпотом, едва перекрикивая мерный рокот выхлопной трубы. В её хрипловатом голосе больше не было уличной брони, только кристальная, обнаженная честность.
— Мы с Ксавьером… — Эмма сделала короткую паузу, судорожно сглотнув. — Мы годами выгрызали зубами уважение Пилота. Бродили ночами по грязным улицам, рисковали жизнями, убегали от копов, чтобы доказать ему, что мы чего-то стоим. Тебе, конечно, изначально повезло, Китана. Ты пришла к нам, когда нас в «Полёте» уже уважали, и наше имя было щитом. Но то, что произошло сегодня… Биби ведь явно расписала Пилоту твою калькуляцию во всех красках. И то, что он передал тебе эти слова через своих личных людей… Джен, это не просто одобрение. Это полное, безоговорочное принятие в самый высший круг. Это гарантия защиты от любых проблем, которые вообще могут встретиться в этом городе. Ты теперь одна из нас. Намертво.
Дженна молчала в ответ. Она даже не смотрела на дорогу. Весь её мир в эту секунду сузился до пространства внутри салона Доджа. Она неотрывно, завороженно смотрела на Эмму, и в её темных глазах отражался свет проносящихся мимо высоток. Дженна разглядывала её тонкую, изящную руку, длинные пальцы, которые крепко, до побеления суставов сжимали кожаный руль, и вторую руку, небрежно лежащую в открытом окне, эта ладонь под воздействием уходящего шока заметно, мелко подрагивала. Ночной техасский ветер трепал её распущенные шатенистые волосы, бросая пряди на лицо, а губы Эмма нервно, исступленно покусывала.
И Дженна, глядя на неё, почувствовала, как внутри её собственного тела зарождается мощная, сокрушительная волна кристально чистого осознания. Она поняла, что Эмма Майерс, это именно тот единственный человек, которого ей подсознательно не хватало всю её стерильную, выдрессированную жизнь. С этой опасной, дерзкой оторвой она впервые за 18 лет обрела себя. И прямо там, на переднем сиденье летящего Доджа, Дженна мысленно дала себе незыблемую клятву Счётчика: она будет держаться за Эмму до самого последнего вздоха, чего бы ей это ни стоило. Пути назад в лавандовую клетку больше не существовало.
Мягкий переход от дорожного адреналина к интимному покою произошел, когда машина затормозила у обшарпанного дома. Девушки быстро поднялись на четвертый этаж, и Эмма с глухим металлическим щелчком заперла дверь однушки на все замки. Школьный рюкзак, доверху набитый криминальными пачками денег, остался стоять у порога, всеми забытый. В квартире царил густой, обволакивающий полумрак, разбавляемый лишь далеким предрассветным куполом мегаполиса за окном. Эмма, даже не снимая свою плотную клетчатую рубашку и джинсы, обессиленно повалилась на спину посреди дивана, уставившись нечитаемым взглядом в потолок. Силы окончательно покинули её. Дженна без лишних слов легла прямо рядом с ней, на бок, лицом к Эмме, сокращая расстояние между ними до минимума. Её оверсайз-футболка мягко колыхнулась. Дженна медленно, трепетно протянула ладонь и положила её Эмме на грудь, прямо туда, где под тонкой тканью бешено, рвано билось сердце, билось быстро, в такт её собственному. Затем рука Дженны плавно потянулась выше, скользнув по шее, и её теплые пальцы нежно коснулись бледной щеки Эммы. Мягким движением она заставила шатенку повернуть голову к себе, заглядывая в её огромные, потемневшие зрачки.
— Эмма… — обжигающим, тихим шёпотом выдохнула Дженна в сонной тишине комнаты, и её глаза заблестели от подступивших слез. — Я никогда… никогда в своей жизни не была так свободна и так счастлива, как сейчас. Рядом с тобой.
И Эмма улыбнулась. В этой улыбке больше не было ни капли прежнего уличного цинизма, дерзкого сарказма или хищной ухмылки дилера. Она улыбнулась так, как никогда и ни одной живой душе на этих грязных улицах не улыбалась, это была удивительно чистая, детская, наивная и полная безграничного тепла улыбка. Она смотрела на Дженну без привычной насмешки, в её пронзительных голубых глазах читалось глубокое, леденящее уважение, искренняя нежность и что-то еще, более скрытое, глубокое, от чего у Дженны перехватило дыхание.
Увидев это обнаженное, беззащитное лицо уличной оторвы, Дженна больше не смогла сдержаться. Все плотины её одиннадцати лет самоконтроля рухнули окончательно. Она плавно приподнялась на одном локте, всё еще ласково удерживая руку на её щеке, и, вглядываясь в саму душу Эммы, наклонилась и поцеловала её.
В этом поцелуе не было ни единой капли той химической похоти, животного голода или безумной страсти, что сжигали их в запертом туалете «Полёта». Это было совершенно другое. Поцелуй был соткан из кристально чистого тепла, безграничной благодарности за спасение и преданности. И Эмма отвечала, мягко, бережно, с такой готовностью, словно втайне ждала этого момента всю свою сознательную жизнь на этих холодных улицах.
Она медленно оторвала руку от дивана, её ладонь скользнула по спине Дженны, а пальцы нежно запутались в её распущенных темных волнах волос на затылке, бережно прижимая отличницу к себе. В этом движении не было желания взять, обладать или подчинить, в нем читалось лишь отчаянное, первобытное желание быть. Быть рядом, защищать и стать для Дженны именно той, кем отличница только захочет её видеть в своем новом мире. Они целовались в густом полумраке однушки, и эта темнота вокруг них сейчас казалась самым ярким, ослепительным светом во вселенной. Их губы соприкасались так нежно, так трепетно и бережно, что они сами не ожидали от себя такой скрытой глубины чувств. Химия Ксавьера была забыта. В этом поцелуе не осталось места для грубости или похоти, в нем царили только абсолютная нежность, вековая преданность и та самая, до сих пор тщательно скрываемая даже от самих себя, чистая и нерушимая любовь.
Наступал жаркий техасский рассвет, большая игра в сердце наркоторговли вышла на высший уровень, но прямо сейчас две абсолютно разные девчонки окончательно обрели свой вечный, безопасный дом в объятиях друг друга на четвертом этаже.
