Темнее ночь перед рассветом

Солнце только всходило, и тонкие блики пробивались сквозь окно, играясь с золотистыми волосами. Эндрю удалось поспать всего пару часов, прежде чем им завладели кошмары. Дьявольские руки до сих пор сжимали талию, пока длинный язык изучал его детскую кожу. Он вцепился в простыни, чтобы не сорваться и не избить призрачные очертания человека, что был для него сводным братом. Как хорошо, что его персональный ад закончелся, оставив лишь глубокие порезы на запястьях. Никогда он не пытался убить себе так. Скрыться в густой траве леса, прикоснуться к лезвию и всадить в кожу, разрывая её. Сначала всегда появлялась кровавая капля, потом, прикасаясь к ране, не щадящая боль, и предплечье заливалось кровью. Порезы, как напоминание того, что тело принадлежит ему. И только ему. Карие глаза прекратили пялиться в потолок, опускаясь по гладкой стене к углу. Походная пыльная сумка. Точно, дневник какой-то женщины с ребёнком. Охотник уверен, что несчастные пали от рук этого демона из леса. Но, может, успели чиркануть его уязвимые места на бумаге. А то почерк у женщины быстрый обрывистый. Как раз такой, как у человека, который даже во время погони запишет последние свои слова. Эндрю-то желания мучиться с поиском информации не имел. Поднялся он с трудом. Голова шла кругом, смывая любые очертания мебели. Даже так Миньярд продолжал идти к цели — упитанная книга, из которой торчали множество бумажек и вырезок из газет. Усевшись прямо на пол, Эндрю открыл первую страницу. Брови тут же встретились друг с другом. Он пролистал дальше: начало полностью на иностранном языке, которого он не знал. Закорючки над пузатыми буквами, витиеватые линии над вытянутыми словами. Если поднапрячь мозги, то Эндрю уже встречал подобное. Похоже женщина и её сын Абрам родом из Пориэнда. Или он ошибся. Дальше шёл один из языков Центрального континента. Росленский Эндрю знал если не идеально, то на уровне носителя точно. И все благодаря кузену Ники Клозе, который сейчас проживает там с мужем. Пусть и под наставления регента, но молодому парню пришлось мучать иностранным языком своего новоиспеченного родственичка. Эндрю тогда чаще сбегал с их уроков, предпочитая заниматься самостоятельно. И все же Ники умудрялся его находить. У него просто не осталось выбора, кроме как сидеть и учить всё с кузеном под боком. «День двенадцатый. Натан нашёл нас. Пришлось бежать к океану, чтобы оказаться как можно дальше. Абрам не прекращает тараторить на этом грубом языке, рада, что ему нравится изучать новое. Только вот его язык слишком длинный. Нужно отрезать его ему, а то станет как отец». «День пятнадцатый. В Рослене есть бескрайний лес. Наконец-то я могу ощутить единение с природой-матерью. Может, обучить Абрама основам ведьминского дела? Вдруг у него тоже есть дар, как у меня, или все же он, как его дядя?» Эндрю продолжал листать страницы книги, пока в груди не отозвалось десять часов утра. Представить невозможно, чтобы он забылся, изучая чужую жизнь. Картина составлялась не полной, больше рваной. Мэри, как выведено на одной страничке детской ручкой, слишком часто перескакивала с одного языка на другой и пропускала десятки листов. Взбесило его не само непостоянство женщины, а то, что нет ни слова про инкуба! И как, интересно, Эндрю должен выяснять, как именно грохнуть демона? «День сто тридцать девятый. Люди Натана нашли нас. Думаю бежать обратно в Бэрьярд». Оборвалась история, не успев толком начаться. Не сказать, что Эндрю был заинтригован. Но в груди вспыхнуло нечто мёртвое, что он давно похоронил: любопытство к чужой жизни. Сумасшествие Мэри виднелось в каждой строчке. В одно время её ребенок был золотом, в другое — исчадием ада. Абрам продолжал тянутся к ней, как к единственной, кто рядом. Эндрю понимал такое очень хорошо. И от этого тошно. Навряд ли с такой матерь ребенок смог прожить долго. Его похоронили задолго, как женщина встретила нечисть. Даже хорошо, что тот инкуб убил её. Нужно будет наведаться в гости к этому демону. А сейчас ему следует поторопиться к покоям братца, а то миг, и он скроется за горами документов. Надо же Эндрю первому сообщить о своём сражении, пока до кронпринца не дошли глупые слухи. Парень бродил по знакомым стенам замка. Высокие потолки освещались расставленными восковыми свечами. Редкие портреты членов семьи Миньярд, пейзажи лесов, полей и гор на границе с Пориэндом на выбеленных стенах чисты и без крупинки пыли. За пару дней ни черта не изменилось. Стражи поправляли мундиры Белого меча и поясы с оружием с заметным желанием заставить его убраться. Никто из них ему не доверял. Все видели в нем деревенщину, что урвал золотой билетик и подтирает им задницу. Эндрю хмыкнул. Впрочем, они правы. Как жаль, что ему плевать на их мнение и то, кем они его считают. Главное — Аарон. Без него Эндрю бы здесь не стоял. Не видел бы этот белый свет вообще. Эндрю обязательно отплатит ему. Перескакивая лестничные пролёты, Эндрю оказался на этаже покоев кронпринца. Рядом с расписной синей дверью, которая похожа на врата Рая, стояли стражники. Значит, Аарон ещё у себя. Отлично. Воины тихо о чем-то переговаривались, но Эндрю всё же уловил отрывки. — Аллен, не расстраивайтесь. Генерал Уокер прав, вы не можете выходить на полигон. — Кевин, у меня просто сломана рука. Я могу тренироваться. — Нет, не можете… Принц Эндрю! Кевин хоть помешан на сражениях, как ненормальный, — это не значит, что он поддерживает насилие над собственным телом. Миньярд вальяжно подошел к ним, держа руки в карманах брюк. — Вам туда нельзя, принц, Его Высочество занят. Кевин Ваймак и Стив Аллен перегородили вход мечами. Эндрю слушать их не стал: он не спрашивал у них разрешение на вход. Миньярд сам решит, заходить ему или нет. Неожиданно дверь распахнулась, и оттуда вывалился разгневанный регент. Дэвид Ваймак прорычал, расправляя тугой галстук: — Чертовы идиоты. Даже чертову причину найти не могут! Кевин проследил за стремительно удаляющимся отцом. На его идеально красивом лице промелькнула растерянность. Он дернулся к своему напарнику. Старик вздохнул, кивая в сторону регента. — Иди узнай, в чем дело. Я справлюсь. Их ставили в напарники время от времени. И это абсолютно не являлась проблемой, ведь кто не знает Кевина? Этот мальчишка ещё с рождения, кажется, держал меч в руках и носился с задорным хохотом по стенам замка с Аароном на пару. Воин благодарно кивнул, убегая за своим родителем. Эндрю не наблюдал за развившейся драмой, а под шумок решил проникнуть в покои кронпринца. Аарон сидел к нему спиной, потирая виски. Плечи его тряслись. Слабый свет свечей делал его кожу более бледной. А на фоне темного дерева, из чего были сделаны не только стены, но и мебель, все становилось только мрачнее. Быть правителем тяжко. Это непостижимый труд, с которым Аарону приходится сталкиваться каждый день. — Сэр Ваймак, иди уже. Эндрю не успел ничего сказать, как в дверь постучали. С обратной стороны она не была такой красочной: обычная, покрашенная в красный. — Ваше Высочество! Простите, младший принц был здесь… Он заходил к Вам? — сказал Стив. Старший Миньярд дёрнул головой. Эндрю показалось, что он слышал щелчок позвонков шеи брата. Карие глаза забегали по нему в непонимании. Лишь секунду спустя он ровно произнес: — Все в порядке. Он со мной. Эндрю закатил глаза, подходя к кровати. Аарон спрятал дрожащие пальцы за манжетами красного спального халата, что прикрывал нижние одеяние. Синяки под глазами отчетливо видны на бледной коже, губы потрескались. Эндрю старался не хмуриться, но он не мог понять, что такого случилось за его короткое отсутствие. — Где ты был? Неужели ты серьезно отправился, — страх пронесся со скоростью падающей звёзды, — туда. Эндрю не видел смысла отвечать на глупый вопрос. Вместо этого он присел на другой край кровати. Матрас под его весом прогнулся, сминая простыни. — Что произошло? Крестьяне на засуху жалуются? — или дело в Кейтлин? Возможно, Аарон узнал о ее ночной прогулке? Позлорадствовать ему не позволил слишком резкий тон близнеца. — Я первый спросил! Ты хоть понимаешь, что такое этот лес?! Из него практически невозможно выбраться живым! А если кому и удается, то тот будет мучиться от галлюцинаций и бреда! — Не умер же. И я уж точно не брежу, — Эндрю не уверен, что это не просто сон перед отправкой в ад. Он был мертв и сейчас должен ступить на другой круг, а не слушать, казалось бы, реальный голос брата. Слишком все бредово. И слишком все похоже на его жизнь. В нем была несгибаемая сталь, уверенность в словах. В которые Эндрю сам и не верил. Аарон никогда не признается брату, что в такие моменты видит в нем покойного отца. И пусть младший брат говорит о его бездействие и покорности по отношению к методам воспитания матери, но для Аарона Бенджамин всегда будет героем, сошедшим со сказочных страниц. Только наблюдая за близнецом, он начал дышать более размеренно, веря ему. Пальцы прошлись по светлой макушке, иногда ногтями задевая кожу. Он расслабился, морщинка между бровей исчезла. — Ты точно не ранен? — Аарон потянулся к нему, но сжал пальцы. Он словно хотел извиниться, но промолчал. Эндрю качнул головой, опускаясь на стенку кровати. Красный балдахин свисал, скрывая его лицо от лучей свечек и делая его мрачным. Зато открывался вид на биологические карты, которые висели у Аарона на стене. Строение животных, черепа, кости, растения красовались у братца, как самое почетное в этой комнате. — И я убил его. Миньярд подскочил. Одна из подушек подпрыгнула и шлепнулась на пол. Ноздри расширились, паника прошлась по нему. Аарон открывал и закрывал рот, как рыба. — Ты… что?! Этот визг заложил бы уши даже глухому. Эндрю скривил губы. Да, примерно такую реакцию он и ожидал. Близнец забегал по комнате, вцепившись пальцами в волосы. Он врезался в рабочий стол, снося стопки бумаг. Кронпринц опустился на корточки, не разбирая, начал собирать документы, разлетевшиеся по ковру. Губы его шептали, не давая словам сложиться в связную речь. — Аарон, — позвал Эндрю в первый раз. — Нет, нет. Этого не может быть. У папы не получилось. Как у него вышло?.. — Аарон. Парень поднялся, продолжая метаться в четырех стенах. Эндрю видел, как тот медленно сходил с ума, подаваясь внутренней панике. — Если… если бы тогда его убили, — брат вцепился в собственное лицо, оттягивая кожу щек, — мама не слетела с катушек. Мы могли быть счастливым… Опять она. Гребаная Тильда даже после смерти влияла на Аарона! Пьяные избиения до гематом, голод и запирание в узких шкафах — всё это не имело для близнеца значение, после Тильда, протрезвев, всегда нежно манила его к себе, целуя в лобик. Эндрю не выдержал и сорвался с места, пиная носком ботинка маленький пуфик с его пути. Схватив брата за предплечья, он со всей силы встряхнул его. Под тканью кожа окрасится в жёлтые и синие отметины, которые долго будут проходить. Аарон моргнул, пытаясь сообразить, где он и с кем. Эндрю с нажимом на него посмотрел, хватая за запястье и прижимая руку Аарона к своей груди. Брат собирался отшатнуться, но хватка слишком сильна. Ощущение ничто, если кронпринцу понадобиться помощь. Эндрю начали ритмично дышать, помогая успокоиться. — Ты мог умереть, Эндрю! Чем ты, блять, думал?! — собравшись с мыслями, Аарон набросился на него с упреками. Миньярд толкнул его в грудь. Яростно шипя, он наступал на него. В карих глазах плескалась скорбь и что-то такое, что Эндрю не мог описать. Такое обычно он видел у соседских ребят, над которыми издевались хулиганы, отбирали игрушки и толкали в грязь. Они громче всех плакали, а потом громче всех смеялись, когда их старшие братья и сестры приходили их защищать. Эндрю, сколько себя помнил, отбивался сам и отгрызал из их рук каждый кусочек свободы и безопасности. — Я бы остался совсем один. Миньярд бы и не услышал его слов. Но они стояли так близко к друг другу, что в ушах охотника слышен бешеный ритм сердца Аарона. Кронпринц отступил, присаживаясь на раскидистую кровать с морем цветных подушек. Подняв упавшую подушечку, Аарон стал мять её в руках, пытаясь успокоиться. Аарон и так был взвинчен от разговора с регентом, а тут ещё и новости про смерть демона, что ещё в детстве убил папу. Он единственный, кто когда-либо его защищал. Эндрю скосил глаза вбок: не мог он смотреть на такого разбитого брата. — Ты привез его тело? — Аарон говорил спокойнее, но его дерганность прослеживалась. — Я бы хотел залить его в смолу, чтобы выставить в зале для чудовищ. Папа был бы рад. — Нет. Но я знаю, где оно. Труп будет у тебя, Аарон. — М-м, хорошо. — Аарон всё так же отстраненно смотрел в пустоту ковра. — Ты хотел что-то ещё? Кронпринцу нужно время, чтобы все обдумать. Эндрю через силу подавил желание заставить Аарона говорить об их с регентом диалоге тет-а-тет. Ничего не ответив, он вышел. Стелла достаточно отдохнула для долгой дороги. Северный лес не ждал их, но ему нужен ответ на один чертов вопрос: где демон спрятал труп? *** Толстые сломанные ветки валялись на поляне. Нил собирал их в одну кучу уже как полдня. До этого он пропалывал сгнившие и почерневшие стебли цветов. Тьму нужно искоренять сразу. Солнце спряталось за кучевыми облаками. А западные ветры приносили скользящую прохладу. Бэрьярд — жаркая страна с раскидистыми лесами и полями. Ветви были повсюду, мешая оленям пройти к ручью. Очистить путь меньшее, что Нил может сделать для них за помощь в сопровождении лошади охотника. Волк, отделившийся от своей стаи, умудрился поцарапать лапу о колючие сучья. Мелким грызунам перестало хватать еды. Цветы и грибы покрылись чёрной смолистой субстанцией, которая отравляла их. Сама нечисть с цепи сорвалась. Демоны кидались не только на животных, но и на своих собратьев, жителей деревни Льорд. Хранитель хоть как-то пытался это контролировать, пусть и сам не всегда мог пойти против инстинктов. Дух леса — сильный, старый, всезнающий, но никогда не имевший разума. Оболочка от прошлого себя, что так отчаянно защищала свой дом. — Эх, ты стал тем, мой друг, кто сгнил в собственных стенах дома. Сказал Нил пустоте. Дух леса больше не погружен в пучину страданий и бессмысленных сражений за выживание. Бедный мальчишка, наконец, сможет обрести покой в загробный жизни. Сможет встретить родных, отдавших его в дар матери-природе за одну единственную просьбу: урожай и процветание молодых земель. Родители знали, на какую агонию отдавали свое дитя. Легенды о демонах никогда не приукрашены. И все же они решились. Всадили в сердце собственного ребенка кинжал и под его плач подарили молодого демона природе. Страх — сильная эмоция, особенно для того, кто ещё не успел вкусить жестокость людей. Дух леса, как и большинство демонов, не мог говорить, но его природная ипостась помогала Нилу общаться с ним. Не зря же он с матерью жили природой? Юнец найдет силы всадить кинжал в души родителей-предателей. Нил в нем не сомневается. Парень отряхнул руки друг о друга, смахивая грязь и колючки. Подняв темно-рыжую макушку к небу, Нил услышал плач деревьев, их скорбь не скоро уляжется. Надежда на то, что Северный лес не станет Демоническим домом, быстро пропадала. Здесь и так обитает слишком много темного. Если и дальше могучие дубы будут скидывать свои ветви, а цветы гнить, то Нилу придется покинуть свой дом. Попасть под горячую руку не входило в его желания. А охотникам точно понравится новый склад нечисти. Закинув на спину связанную шероховатой веревкой охапку веток, Нил, опираясь на старый валежник, отправился в путь к хижине. Демоническая ипостась стала такой привычной и родной, что он и не задумывался о том, как же просто нести несколько фунтов. Пусть и иногда ему не хватало ловкости, как с потасовкой с молодым охотником. Минус в жизни демона — люди, которые готовы убивать всех без разбора. Натан бы сказал, что ему стоит отпустить всю человечность и погрузиться в ту мрачную и пугающую часть, поселившуюся в нем с рождения. Сожрать всех тех аппетитных людишки. Только так он станет сильнее, и никакой головорез ему не будет ровней. Ни за что. Ни при каких обстоятельствах Нил не станет даже думать об убийстве человека. Нельзя потерять последние крохи своей нравственности. Демон продолжит перебиваться редкими кусочками энергии животных и самой матушки-природы, которая так благородно позволяет ему это. Природа любила все свои владения. И демонический лес, и ровные ряды столичных домов Бэрьярда. Следить за такой территорией самой невозможно физически, потому нахально мать-природа стала требовать от людей подношение виде человеческой плоти. Как молодые и старые Хранители справлялись, ей было в основном плевать. Главное, чтобы место не пустовало. Нил подобрался к своему дому, где дверь уже вставлена в петли, и лишь новый скрип напоминал о вчерашнем. Охотник знатно так помотал ему нервы. Ха, хоть не убил. Сбросив ветки на поляну возле дома, Нил потянулся. Низ потрепанной серой рубахи подхватил ветер, загоняя холод вовнутрь. Отлично вот так нежиться в омуте шелеста листьев, тихих шагов животных вдали, полета стрекоз и бабочек. Любому покою приходит когда-то конец. У демонов, в особенности животного происхождения, все ощущения выкручены на максимум. Поэтому Нил напрягся, когда где-то по пути к ветхой хижине направлялся неизвестный. Вытянув голову, принюхавшись, он различил сладкий запах выпечки и ромашки. Охотник. Нил не надеялся его больше увидеть. Убеждение того, что повторно никто в лес не возвращается, рушилось с каждым шагом охотника. Так что он тут забыл?! Нил в панике начал разрываться между предположениями. Неужели, чтобы добить его? Сжав пальцы до побелевших костяшек, он бросился в дом. Забежав в свою комнату, Нил сбросил свою одежду. Аккуратно складывая рубаху и тёмно-коричневый штаны возле циновки, будто их никто не трогал. Он выпрямился, ощущая, как кости ломались и трещали. Все в теле смещалось с характерным хрустом. Органы сужались и выходили вперед. Во рту образовался привычный привкус кислой желчи. Все стало чётче и крупнее. Лисьи хвосты подрагивали в готовности драпать. Охотник знаком с его человеческим обличием и даже считает его инкубом. Лис ухмыльнулся: такая форма идеальна для прикрытия. Демон выбежал, удаляясь все дальше. Настолько, чтобы охотник не мог уловить темный запах его тела. Волнение и надрывающиеся нервы мешали ему сосредоточиться на своей безопасности. Лапы плотно вцепились в рыхлую землю, оставляя следы. Нил сжался в комок, лишь иногда поднимая голову, чтобы проверить нахождение парня по его запаху. Он все ещё у хижины. Паранойя начала его топить в своих волнах. От старых привычек, которые въелись настолько, что уже стали частью личности, просто невозможно избавиться. Попутный ветер принёс к нему грубый хрипловатый голос. — Эй, выходи. Я знаю, что ты здесь. Нил старался сидеть тихо. Голос охотника утих, и он осмелился приподнять рыжую мордочку от куста. Ушки дернулись в сторону дома, проверяя. — Я не собираюсь тебя убивать. Гнев на охотника все возрастал и возрастал. Хотелось выйти и заняться делами, но парень явно наведёт на него оружие. Испытывать судьбу излишне. — Тц, сука. Я пришел забрать труп той нечисти. Отдай мне его. Труп? О чем он? Нил не забирал останки духа — это просто бессмысленно. Если это правда, то Нил может легко отделаться. Ему просто надо объясниться перед глупым охотником и все. Иллюзия на лучшее завладела им. Только рациональность с примесью материнского крика говорила ему одуматься. Так просто выйти сухим из воды невозможно, если дело касается охотников. Лис опустил морду на землю, прикрывая ее лапой. Он разрывался на части. Так хотелось, чтобы охотник оставил Северный лес в покое. Но также крошечная, совсем-совсем маленькая крупинка веры трепетала его душу. Нилу хотелось ещё раз заговорить с кем-то. И плевать, что они с этим человеком толком не говорили. Но они могут! Как в сказках герои встречаются друг друга и говорят о всем на свете. Правда же? Нил же может тоже такое получить? Он встрепенулся. Заботливые душащие руки матери до него не доберутся. Нил после обязательно попросит у нее прощение. А сейчас он поставит свою жизнь на надежду. Демон выбрался из укрытия, вышагивая между деревьев. Совсем скоро на горизонте показался охотник. Лис остановился. Парень сидел на его веранде, вытянув ноги. Мощные кожаные ботинки блистали от крема, которым их начистили. Широкая спина была обтянута темной курткой со множеством карманов. Короткие блондинистые волосы растрепались от лёгкого ветерка. Выглядел он идеально, будто сошел с картины богатейшего дома. Кто-то явно следил за своим внешним видом. Охотник заметил, что за ним наблюдают. Нил сдержал порыв ускользнуть обратно в чащу леса. — Демон? Лис кивнул, продолжая сидеть там же. Парень внимательно его рассматривал, явно недоумевая. Нил хихикнул. Да, он не какой-то развратный инкуб. Он лисий дух. Его четверо хвостов дернулись в веселье, показываясь незваному гостю. — Значит, не инкуб, — то ли Нилу послышалось, или он действительно расслышал горечь в чужом голосе. — Где тело? Отдай мне его, и тогда будешь жить. Нил мотнул мордочкой в сторону. Охотник был слишком самонадеян. Пальцы потянулись к рукояти. Его отказ привел к незаметному гневу на пустом лице. Лисы — шустрые животные, а тем более демонические лисы. Да и годы бегства при необходимости дадут о себе знать. Нил скроется так далеко, как только потребуется, если лезвие полетит в его направлении. Охотник продолжил стоять, напряженно щупая рукоять, и тогда лис поднялся и подошёл ближе ко входу. Он махнул лапкой в сторону, намекая, чтобы охотник ушел с его пути. Парень скрестил руки на груди, приподнимая бровь. — Я. Пришел. За. Трупом. Где ты его прячешь? Нил показал клыки, сам рык пришлось подавить. Мало ли как это воспримет охотник, вдруг ещё шею перережет. Ему нужно попасть в дом. Перевоплотившись, демон будет обнажен, раскрывая все неровные рубцы, ожоги от раскаленной кочерги и чугунного утюга, перед незнакомцев. Шрамы — сокровенная тайна. Для Нила они настолько уродливы, что даже в пустоте дома он не может обнажить торс. Стоило лису попытаться сунуться мимо, как перед мордой оказалась нога, перегородив весь путь. Видно, именно этого от Нила и добиваются. Мерзко от реакции, которая завладеет лицом охотника. Отвращение. Но жизнь ему дороже гордости. Потому силой пробираться он не станет. Рыжий мех развивался, хвосты недовольно метались. Нил прикрыл голубые глаза, перевоплощаясь. Оставшись голым, с неприкрытыми бледно-розовыми шрамами от ножей, ожогов от металла и воска свечей, Нил оперся рукой о перила лестницы, нависая над охотником. Крыша дома окутала их двоих в тень. Колокольчики на верхушке дома покачивались, создавая чарующий звон. Зрачки охотника увеличились в размерах, пока лицо оставалось бесстрастным. Но Нил видел, как парень старается не смотреть вниз, на наготу демонического тела. На ужасное уродливое тело, вызвающее только тошнату. Их носы чуть ли не соприкасались, пока тяжёлые искры сияли в воздухе. Злоба в его глазах стала темнее. — Теперь я могу пойти одеться? Или ты хочешь говорить со мной так? Охотник отвернулся и сжал челюсти, до хруста, сдвигаясь к краю. Проходя мимо, Нил подметил пунцовость ушей и шеи. Сегодня даже солнца нет. Отчего же он весь красный-то? После того как он оделся, Нил вышел. Охотник всё также сидел на лестнице, даже и не думая двигаться с места. Демон остановился на веранде повиснув на перилах. Суетливо ведя пальцем по шероховатой деревянной поверхности, которую он не обрабатывал, Нил пытался придумать с чего начать. И когда он был ребенком, и мальчишкой лет двенадцать, и демоном у него никогда не получалось общаться с ровесниками или кем-то постарше. Если это не мама. С ней он мог позволить открыть рот, пусть и приходилось контролировать то, что вылетало. Одно неверное слово и Мэри обвинила бы его в схожести с отцом. — Сразу скажу трупа у меня нет. Это заставило охотника подняться, подхватывая меч. Демон отступил, когда лезвие направили на него. — Не ври. — Я не вру! Серьезно! — Нил видел эту несокрушимую сталь, которая не терпела неповиновения. Он сглотнул, сжимая перила до треска. — Он лесной дух. Такие, как он, умирает не так, как все. Хотя ты же всего лишь несносный маленький охотничек, — смешок вырвался непроизвольно. — Мы не одинаковые, каждый из демонов особенный. И таких, как Дух, забирает матушка-природа в свои владения. Природные демоны её ненаглядные детки, что должны хоронить у маминого сердца. Меч с каждым его словом опускался все ниже, пока кончик не коснулся земли. Охотник моргнул. — С чего я должен тебе верить? Демоны лживы, вы все сделаете, чтобы сожрать человека. — Тогда, куда я, по-твоему, спрятал тело? В хижине? Чтобы задохнуться от трупного разложения и экскрементов? Ты идиот, — Нил полностью в этом убедился. С этим охотником говорить бесполезно. Нос с горбинкой поморщился, парень беспокойно думал. Вдруг его глаза направились прямо на него, врезаясь в саму суть существования лиса. — Теперь повтори все это, глядя мне в глаза. Нил по-птичьи склонил голову. — Тела здесь нет. Охотник пытался разглядеть в Ниле дёготь лжи, но не нашёл. И тогда демон поразился тому, что заметил: охотник поверил ему, как даже родная мать не могла поверить, ведь видела в этих ясно-голубых глазах расчётный мороз Натана. Парень оскалился, сминая пальцы на предплечьях, впиваясь ногтями в плотную ткань куртки. Внутренняя борьба мучала его, не давая сделать и вздох. Походу это было важно для него? — Послушай, ты уже, — слова не шли на язык, — убил его. Помог тому несчастному, так что ты молодец даже без его останков. — Ты ни хера не знаешь, — выпалил парень. — И помог? Кому, блять?! Демону, что унёс за собой сотни жизней путников? Нил сильно откликнулся от веранды, выходя на лестничное крыльцо. — Да. Но ведь ему тоже нужно жить. Понимаешь? Дети пойдут на все ради выживания, — а Дух был ничем иным, как ребенкам. Он умирал, не достигнув и юношеского возраста, не познав от общества, что плохо и хорошо. Разум ускользал от него стремительно, не подаваясь. Ведь ребенок не знал того, из-за чего сердце так кровью обливается, каждый раз смотря на Льорд. Нил знал также это все и по себе. Сколько с матерью они бежали и лишь для того, чтобы попасться в лапы монстра, который растерзал их на куски. Матери пробило грудь и сердце. Правую руку вывернуло наизнанку. А ноги раздроблены до крошки. Часть красивого лица содрана, открывая сырое мясо. Один глаз закатился, а другой вытек, повиснув на мышцах. Запах крови и экскрементов въелся в его тело, мучая Нила в воспоминаниях. Демон отвернулся, шепча: — Ты же должен знать, что человеческая энергия жизнь для демонов. Дух не мог от нее отказаться. Это просто инстинкт… — он замолчал. — Я понимаю, что все они живые люди и тоже заслуживали жизни… И какое тут должно быть «но», а Нил? Демон и сам не понимал. Всем нужна еда, тогда почему нечисть решила, что стоит выше других? Нил вспомнил Духа реки, демонического пня и оленя, проживающих в Северном лесу. Разве у них есть разум, чтобы выбирать? Ими завладели первобытные установки. Пусть и когда-то они являлись порядочными крестьянами. Но сейчас в их сердцах темный вязкий шум, который мешает пробиться на волю. Охотник, не дождавшись ответа, развернулся, одергивая куртку, и широким шагом направился прочь из леса. Тело все ещё потряхивало от воспоминаний о матери, а надвигающиеся одиночество добевало. Они никогда не смогут понять друг друга полностью, но все же… — Подожди! Охотник уже подходил к узкой тропинке, намерений разворачиваться у него не было. Он игнорировал Нила. — Как тебя зовут? Вопрос демона поверг в немой шок охотника, так же как и Нила. Он застыл в шаге. — Эндрю, — чуть погодя он добавил, — Миньярд. — А я Нил, — он попытался выдавить улыбку, но получилось скверно. — Пока, Эндрю. Это их последняя встреча. Больше Нил никогда не увидит человека настолько близко, с которым можно будет поговорить, а не только получить стрелу в сердце. Нил даже не против от такого грубого, местами насильственного общения. Эндрю походу считал его за дурака. Он ничего не ответил, лишь развернулся и пошел дальше, подпинывая камушек. — Грубиян. Нил выдохнул. Теперь можно и делами заняться. Нил опустился на корточки перед хворостом, перебирая руками ветви. Некоторые можно пустить на дрова. Другие же на крышу, чтобы залатать её. А то когда начнутся дожди, он весь промокнет. Ещё нужно будет проведать жителей леса от мелких бабочек, до демонов. Навестить раненого волка главная цель на этот закат. Все же времени немного, а ещё столько дел. Только под конец, когда перед ним появилось две кучи веток, Нил осознал свою оплошность. — Разве фамилия Миньярд не у королевской семьи? Тонкая веточка выпала из его рук, с хрустом ломаясь на части. Нил глубоко задумался. Когда матушка ещё была жива, они с ней остановились вблизи столицы. Там часто судачили о знатных семьях. И фамилия семьи короля тоже не раз проскакивала. Только вот Нил то рос в семье, где не заботились ни о правящем короле, ни о том, какая война где идёт, ни о погоде завтра. Семью Веснински заботили лишь изощренные пытки. А Хэтфорд волновало выживание сына. Неудивительно, что он не мог вспомнить даже похожее звучание на фамилию правящей семьи. — Хм, а может и не Миньярд. Минсирд? Мэнинд? Нил уложил сучья в руки и направился в хижину. Возможно, ему не стоит настолько сильно об этом задумываться. Все же Эндрю останется лишь в его воспоминаниях. *** Эндрю возвращался по тропе к Стелле. Странно видеть растения, что склонились к земле, а не расцвели. Да и стрекотание жуков затихло. Походная сумка билась о его бедро. Чёрт, Миньярд позабыл о книге, что стащил из хижины этого Нила. Пальцы проникли в сумку, поглаживая кожаный корешок. Что если она всё же содержит ответы на вопросы, которые он искал? Или в ней есть нечто большее?