Весь блеск тысячи софитов

Две недели до национального чемпионата «Покажи», — говорит Баошань Саньжэнь, и Вэй Ин показывает. Первое приземление — на две ноги, оба зубца скребут по льду, когда он спотыкается на выходе — но вращение полное, и следующие два — чистые. Потребовалось три недели упорной работы, чтобы добраться до этого; он вымотан, до смерти надоели и риттбергер, и сальхов, он даже не смотрел на вторую половину своей программы больше недели — но он сделал это. Он достаточно стабилен, чтобы рискнуть. Рискованная ставка, конечно, но никто ещё не вписывал своё имя в историю, делая безопасные ставки. Вэй Ин ухмыляется, когда Баошань Саньжэнь протягивает обе руки для редко даруемых двойных «дай пять». «Отлично, — говорит она. — Ты много работал». Слова простые, но искренние — похвала от Баошань Саньжэнь такая же редкая, как и эти, признаться, нелепые «дай пять», и Вэй Ин знает, что именно поэтому она действительно что-то значит. Она заслужена, а не дана просто так, чтобы подпитать низкую самооценку, как многие тренеры ошибочно используют похвалу. «Мы делаем это?» Она кивает. «О, мы делаем это». Они делают паузу, пока Сыжуй прогоняет свою короткую программу. Тренировка сегодня разрозненная; каждые несколько минут кто-то другой выходит в центр льда, и атмосфера напряжена от первых проблесков нервного предвкушения. Вэй Ин чувствует это лишь немного; для него и Лань Чжаня национальный чемпионат — это открытая дверь, через которую нужно шагнуть в остальную часть сезона — но это всё ещё дверь, о которую нельзя слишком сильно споткнуться. То же самое верно и для многих других — Вэнь Цин легко займёт первое место, если не запорет свой тройной аксель, Цзян Чэн и Яньли без сомнения поднимутся на вершину пьедестала в танцах на льду, единственной реальной конкуренцией для Лань Хуаня и Мэн Яо будут Не — но для Цзинъи и Сыжуя это их первый выход на насыщенный юниорский уровень. Их первый шанс квалифицироваться на международную арену — и дверь, которая, вместо того чтобы стоять открытой в ожидании, должна быть открыта ими самими, прежде чем они смогут шагнуть в неё. Вэй Ин помнит свой первый раз в юниорской категории. Он пришёл с опозданием на год с новым тренером из-за споров и инцидентов внутри команды Лотоса, которые вызвали волновые последствия на протяжении всего предыдущего сезона и о которых он никогда не думает (и которые не имеют никакого, совершенно никакого отношения к его риттбергеру) — и мгновенно, безвозвратно, единственным, что имело значение, стал Лань Чжань. Каким-то образом они никогда не соревновались друг с другом как новички. Четырнадцать лет, на юниорском национальном чемпионате с ледяным лицом мальчишкой, который принял личное оскорбление в том, что ему поставили более низкую оценку за компоненты программы, чем Вэй Ину, несмотря на победу по технической точности и качеству исполнения — это была первая серебряная медаль Вэй Ина. С тех пор он, конечно, одержим. Теперь он может это признать. На следующий год они делили номер в отеле на юниорском чемпионате мира во время фазы Вэй Ина «минимум три тренера за сезон», и Лань Цижэнь отказался сидеть с ним в зоне ожидания (kiss and cry) на произвольной программе, потому что он проигнорировал каждую инструкцию, данную ему во время шестиминутной разминки. Гораздо позже Баошань Саньжэнь сказала ему, что в тот день она впервые поняла, кто станет её следующей звездой. «Твоя очередь, — говорит она сейчас, вырывая его из далёких воспоминаний, когда музыка Сыжуя достигает финального драматического пика. — Я хочу, чтобы всё было чисто, а потом быстрые круги на всю длину твоей музыки снова». «Ты ужасна, — откровенно говорит Вэй Ин и ухмыляется, когда она согласно кивает. К середине утра оказывается, что сегодня один из тех дней. Несмотря на первоначальный успех, произвольная программа Вэй Ина не чиста. За две недели до национального чемпионата не время всё ещё бороться во второй половине — проблема не в комбинации сальхов-риттбергер (это джокер, который либо приземлится, либо нет по своему усмотрению в день соревнований, и Вэй Ин знает, что может повлиять на это лишь в ограниченной степени), проблема в квад-флипе в конце его дорожки шагов, почти на четырёхминутной отметке, когда его ноги горят, а он работает на парах и чистой силе воли. «Мы можем перенести его, — говорит Баошань Саньжэнь, — или ты можешь заменить его на тройной. Ты знаешь, что в день соревнований будет сложнее, и я не выведу тебя с прыжком, который ты не приземлишь». «Нет, — рявкает Вэй Ин. — У меня ещё есть время —» Баошань Саньжэнь качает головой. «Ты знаешь, что за две недели мы принимаем решение. Ты сосредоточил всё внимание на квад-комбинации, что именно ты и должен был делать — конечно, это скажется на остальной программе». «Мой технический балл —» «Будет выше с чистым тройным, чем с квадом, на котором ты упадешь». Она пронзает его острым взглядом. «Не читай мне лекций про базовую стоимость». «Я —» «Если ты скажешь «Лань Чжань», я заставлю тебя делать тройные на земле целый час». Они смотрят друг на друга в упор. Вэй Ин сверлит её взглядом, но молчит. «Я знаю, что твоя текущая базовая стоимость TES выше его с комбинацией сальхов-риттбергер. Я также знаю, что если ты заменишь этот квад-флип на тройной или перенесёшь его из второй половины, она уже не будет выше. Тебе не нужно говорить мне эти вещи». «Ты такая гребаная зануда, — рявкает Вэй Ин. (Баошань Саньжэнь даже не моргает. Они команда с тех пор, как Вэй Ину было шестнадцать — это далеко не самое худшее утро, которое они провели вместе.) «Каждый раз, когда ты занимал место выше него, это было за счёт оценки за компоненты программы. Которая падает, если ты падаешь». Она достаёт планшет из-под мышки и протягивает ему. «Убери. Квад-флип. Из программы». Вэй Ин выхватывает планшет, резко зачёркивает 4F и коряво пишет рядом 3F, швыряет его обратно на борт с такой силой, что он отскакивает и с грохотом падает на лёд, и уезжает, чтобы броситься во вращение с заходом в прыжке, которое длится и длится и длится как минимум целую минуту, восемь смен позиций и две смены ног, и это всё даже близко не помогает выжечь разочарование, разрывающее его изнутри. Это один из тех дней. Вэй Ин знает, что кататься в таком состоянии разрушительно. Он всё равно прогоняет программу — старую версию, пока Баошань Саньжэнь не теряет терпение и не угрожает отстранить его от льда до конца утра, а затем новую версию, которая всё ещё не чиста, и он знает, что это его вина, потому что он делает это в таком настроении, но ему всё равно, всё равно, всё равно. Вэнь Цин тормозит рядом с ним, когда он падает на дорожке шагов с той резкой неожиданностью, которая всегда оставляет синяки. «Уходи со льда». «Отвали». Вэй Ин вскакивает обратно и объезжает её, но она быстрая и надоедливая и знает и его, и структуру его программы слишком хорошо, чтобы побег был эффективным. «Ты хочешь получить травму за две недели до национального? Потому что именно так получают травму за две недели до национального». «Буквально заткнись», — цедит Вэй Ин сквозь зубы и врезается в тройной флип — и вырождает его, полностью, в дикий одинарный, который заканчивается спотыкающимся почти-падением, и, твою мать, да, ладно, понял. «Макдональдс, — решительно говорит Вэнь Цин, пока Вэй Ин отдышивается после последней четверти часа безответственно изнурительного поведения. — Я на сегодня всё равно закончила, ты знаешь, я гоняла короткую программу туда-сюда, чтобы сделать тройной аксель стабильнее». Вэй Ин действительно это знает. Проблема с короткой программой в том, что штрафы за ошибки там гораздо выше, чем в произвольной — так что ставить на нестабильный прыжок — гораздо больший риск. Может быть, в следующем сезоне он поставит квад-лутц, просто чтобы окончательно всё себе испортить. Макдональдс в 11 утра — это крошки, пустые обёртки и тишина. Вэй Ин кладёт ноги на стул рядом с Вэнь Цин и зачерпывает сливки с верхушки своего молочного коктейля горстью картошки фри. «Ты буквально самый отвратительный человек из всех, кого я знаю, — говорит Вэнь Цин, и Вэй Ин поднимает свою картошку в тосте за неё, прежде чем противно всосать все сливки с концов и снова окунуть их в молочный коктейль. Они просто сидят некоторое время. На самом деле, их там вообще не должно быть — так близко к началу сезона положены рис, курица и овощи, и уж точно не картошка фри в молочном коктейле на полдник. Но Баошань Саньжэнь не такая строгая, как Лань Цижэнь или команда Лотоса; она доверяет им знать себя. Принимать — по большей части — разумные решения. «Так, — говорит Вэнь Цин и тянется через стол, чтобы стащить картофелину без коктейля. — Давай сюда сегодняшний бред». Вэй Ин морщит нос. «Возьми свою картошку. Она заставила меня убрать квад-флип». Вэнь Цин понимающе кивает. «Значит, теперь базовая стоимость твоего технического балла снова ниже, чем у Лань Чжаня». «Мм, — говорит Вэй Ин с набитым ртом. — И его хореография намного лучше, чем в прошлом сезоне». «Ты всё равно обойдёшь его по компонентам, — уверенно говорит Вэнь Цин. — Так что перестань ныть по этому поводу. Не у Лань Чжаня в произвольной комбинация квад-квад». «Лань Чжань —» «— о боже, я знаю, ты одержим им с четырнадцати лет, каждый человек на нашем катке знает, на каких соревнованиях ты обходил его за последние три сезона как минимум, потому что ты никогда не замолкаешь об этом, и вообще я прекрасно знаю, что тебе важнее обойти его, чем вписать своё имя в историю с этим сальхов-риттбергером, но я знаю, что ты знаешь, что можешь делать и то и другое, так что возьми себя в руки». «Айё, какая ты грубая». Вэй Ин небрежно бросает картофелину через стол в неё. «Я не одержим Лань Чжанем». Ладно, может быть, и одержим. И по явно недовольному выражению лица Вэнь Цин он не единственный, кто это знает. «Ты, — грубо говорит она, — жалко одержима им. А теперь дай мне остатки своей картошки». Вэй Ин опрокидывает коробку прямо себе в рот. «Ты не заслуживаешь. Я бросаю тебе вызов — попробуй свой квад-сальхов прямо перед Баошань Саньжэнь, когда мы вернёмся». «Нет, — стонет Вэнь Цин, — не заставляй меня, она так разозлится —» «Я сказал, — повторяет Вэй Ин с ухмылкой, — я бросаю тебе вызов». «Ты худший человек, которого я когда-либо встречала, — говорит Вэнь Цин и макает палец в остатки его молочного коктейля, чтобы вытереть его о кончик его носа, когда встаёт. Собственно, это у неё считается проявлением привязанности. Вторая половина дня проходит лучше. Иногда всё, что нужно, — это перерыв, перезагрузка, возможность покидаться картошкой в кого-то и пожаловаться на несправедливость несовершенства. Вэнь Цин выгоняют со льда сразу после попытки квад-сальхова, и Вэй Ин не чувствует ни капли вины, потому что в прошлый раз, когда она бросила ему вызов, его отстранили от музыкальной системы на неделю. Баошань Саньжэнь заставляет её делать тройные аксели на земле, пока она едва может стоять, что одновременно уморительно смотреть и на самом деле приближает её к готовности к самому квад-сальхову, потому что, когда её наконец снова пускают на лёд, она делает самый лёгкий, самый открытый тройной аксель из всех, что Вэй Ин когда-либо видел у неё. Это хороший день. Он становится ещё лучше от того, что сегодня среда, и по средам Лань Чжань вечером отвозит его домой и готовит ему ужин, и он может заснуть в машине Лань Чжаня, а проснуться от прохладного вечернего воздуха, входящего через открытую дверь, пока Лань Чжань стоит и ждёт, когда он проснётся, словно он каким-то образом не способен сказать «просыпайся, Вэй Ин» или, например, ткнуть его в плечо или что-то в этом роде. Это немного нелепо. Лань Чжань немного нелеп. Вэй Ин, полуразвалившийся в полусне на своём бугристом потёртом диване с больными ногами на коленях у Лань Чжаня, любит нелепость. Национальный чемпионат: День первый «Лань Чжань, боже мой, выключи этот гребанный будильник —» «Это твой будильник». «Нет, — стонет Вэй Ин, — нет, не мой, слишком рано». «Сегодня короткая программа». Вэй Ин подскакивает, весь сон мгновенно исчезает. «Ты хочешь сказать, сегодня последний раз, когда ты притворяешься, что сможешь обойти меня в этом году?» Лань Чжань всегда набирает больше баллов в короткой программе. Лань Чжань — уже одетый для утренней предсоревновательной тренировки в безупречно облегающее бело-голубое, в данный момент делающий самую настоящую йогу на самом настоящем коврике в 4:30 самого настоящего утра — обходит Вэй Ина девять раз из десяти по технической точности, а именно это судьи сегодня ценят выше. Завтрашняя произвольная программа будет совсем другой историей. Вэй Ин потратил последнюю неделю, вливая финальные штрихи художественного выражения в каждое биение сердца своей программы. Ни одного лишнего движения, ни одного мёртвого перехода — каждый вздох, каждое отталкивание ото льда, каждая секунда, каждый кончик пальца и каждая эмоция на его лице учтены, выверены и ослепительны. Если он приземлит комбинацию сальхов-риттбергер, он побьёт рекорды. Лань Чжань смотрит на него с выражением, которое, вероятно, должно означать неодобрение, и у Вэй Ина в животе случается захватывающий дух подъём-и-падение, от которого по коже бегут мурашки. Это глубоко несправедливо, что Лань Чжаню разрешено иметь такие выражения лица. «Лань Чжань, — говорит он, резко и ярко, — я так жду свою золотую медаль завтра вечером». «Вэй Ин, — говорит Лань Чжань, предупреждающе, и Вэй Ин натягивает одеяло вокруг себя, встаёт на колени на кровати, чтобы подобраться ближе к нелепому коврику Лань Чжаня, и ухмыляется. Он знает, какие кнопки нажимать сегодня. Они его любимые, если честно. «Лань-эр-гэгэ, — говорит он хитро, и кончики ушей Лань Чжаня розовеют, — не покажешь ли ты этому одному свой квад-лутц? Мне нужно что-то ещё, чтобы помочь мне выиграть, знаешь, а твоя техника такая безупречная —» «Вэй Ин —» «Или ты боишься, что я обойду тебя? Превосходный лутц Эр-гэгэ — единственное, что спасает этот технический балл, и если он поделится своими секретами, возможно, кто-то другой выиграет, и тогда —» «Я показывал тебе свой квад-лутц, — монотонно говорит Лань Чжань. — Много раз». Вэй Ин надувает губы. «Я не помню. Лань-эр-гэгэ — ужасный тренер». «Не твой тренер». Лань Чжань встаёт и начинает сворачивать коврик. Вэй Ин стонет и падает боком, свешивая верхнюю половину тела с края кровати. «Лань Чжань, ах, Лань Чжань, смилуйся надо мной. Я никогда не выиграю у тебя так». «Три раза в прошлом сезоне». Вэй Ин ухмыляется, вверх ногами и радостно. «Так ты обращаешь внимание». Лань Чжань не отвечает. Вместо этого он бросает на Вэй Ина совершенно нечитаемый взгляд — который, как Вэй Ин предположил бы, должен был передать, насколько глупым Лань Чжань считает это замечание, если бы не тот факт, что у него явно есть как минимум шестнадцать дополнительных слоёв. «Больше, чем ты, — говорит Лань Чжань в конце концов, аккуратно кладёт свёрнутый коврик обратно в чемодан, берёт сумку с коньками и уходит. Вэй Ин переворачивается и снова заворачивается в одеяло. Вставать пока нет смысла. Он никогда не утруждает себя утренней тренировкой в дни соревнований — слишком людно, слишком много идиотов (Вэнь Чао) и людей, которым было бы приятно увидеть его жёсткое падение (Вэнь Чао), и людей из его прошлого, о которых он предпочёл бы не вспоминать (Вэнь Чао). И не помогает тот факт, что он почти единственный фигурист, вращающийся по часовой стрелке, в поле — каждый заход на прыжок идёт против потока катка, каждое вращение неожиданно для всех вокруг, несмотря на очень очевидные сигналы, которые он подаёт; это где-то между раздражающим и откровенно опасным, так что большую часть времени он просто не участвует. Шестиминутной разминки достаточно. (И её достаточно, но по крайней мере на разминке на льду только шесть человек. Легче не мешать друг другу.) (Если на разминке происходит несчастный случай, он обычно намеренный.) В конце концов всё происходит так: Вэй Ин откатывает чистую короткую программу. Лань Чжань тоже. Вэй Ин получает больше баллов за компоненты, Лань Чжань — за технические элементы, их общие баллы сходятся так, что Лань Чжань остаётся в лидерах с преимуществом в 0,13 балла — всё как обычно. Это почти скучно в своей предсказуемости. «Лань Чжань, — говорит Вэй Ин в кровати в темноте в 21:30 с трепещущим от бессонного возбуждения животом, — тебе придётся начать рисковать больше в произвольной программе, если хочешь продолжать выигрывать». Наступает короткая тишина, а затем: «Чистые программы на всех соревнованиях в этом сезоне дадут разрешение на квад-аксель». «Лань Чжань!! Правда?!» «Мм. Шуфу согласился на прошлой неделе». Никто никогда не приземлял квад-аксель на соревнованиях. Это самый сложный из квадов, недостижимая вершина мастерства — 4,5 оборота вместо 4, с переднего отталкивания, которое добавляет ещё полоборота к прыжку. Если Лань Цижэнь считает, что Лань Чжань готов попытаться, Вэй Ину нужно повысить свою игру. Национальный чемпионат: День второй Вот к чему это приводит: к застывшей тишине пустого, открытого льда в мгновение перед началом музыки. Глубокий вдох, центрирование и расслабление с намеренным спокойствием, предвкушение и осторожно сдерживаемое волнение, когда все звуки затихают, и толпа задерживает дыхание вместе с ним, ожидая, ожидая. Готовый, готовый начать. Первые двенадцать секунд — чистая хореография, тщательно продуманная, чтобы скрыть скорость, которую он набирает для первого прыжка — для комбинации сальхов-риттбергер. Первая зарегистрированная попытка любой комбинации, где и первый, и второй прыжок — четверные. Он ещё не делал этого сегодня; не пробовал на разминке. Это было бы идиотизмом для прыжка, который для него новый и нестабильный — вначале первый за день всегда как минимум немного сбит. Но на этом этапе заслуженного знакомства первый часто бывает лучшим. Эта комбинация нестабильна не потому, что она новая — она нестабильна, потому что она находится на самом пределе того, на что способно его тело. Двенадцать секунд, и даже конкуренты, которые ещё не знают его программу, видят, что надвигается; любой фигурист-любитель или полупреданный болельщик узнает традиционный заход на сальхов — и Вэй Ин обычно не любитель стандартных заходов, но с той мощью, которая ему нужна для этого прыжка, лучше выбрать надёжный вариант. Поворот — и шаг — и подтянуться — — взлететь — — приземлиться, отпустить на половину доли секунды и снова — — четверное вращение, плотное-размытое-быстрое, удерживая и ожидая, ожидая внезапности приземления, и да — — вращение полное, плотное и чистое, едва ощутимое, но ощутимое, когда он приземляется с слишком большой силой, всё ещё разворачивающей его, он отпустил всего на долю секунды позже, в первую половину вдоха он творит историю, а во вторую половину его выбивает из колеи, когда он пытается удержать ребро приземления и терпит неудачу, падая. Это даже не сильное падение. Он почти не чувствует его, снова на ногах так же быстро, как следующая нота музыки, успевая за собственной хореографией, словно ничего не случилось. Он откатает остаток программы чисто, просто чтобы досадить ледяной пыли на своём сверкающем костюме. Это отразится в его оценке как задумано. 4S+4Lo, без понижения за недокрут — но падение означает, что это пока не попадёт в Википедию. Это не имеет значения. У Вэй Ина ещё есть остаток сезона, чтобы приземлить его. Это достаточно хорошее начало. «Лань Чжань, — говорит Вэй Ин, развалившись на кровати в отеле всё ещё в костюме, — я разве не выгляжу хорошо? Разве мне не идёт?» На его шее свободно болтается лента, как ожерелье, освободившееся от гравитации в лежачем положении. Она ведёт к золотой медали, тяжело лежащей в мягкой ямке грудины, ловящей свет от их прикроватных ламп и разбрасывающей его отблески вокруг. Несмотря на падение, Вэй Ин набрал достаточно баллов в произвольной программе, чтобы обойти Лань Чжаня по общему зачёту на 0,04 балла. Это самый близкий результат с их первого совместного юниорского сезона. Лань Чжань смотрит на него. Может быть, дело в мягком освещении, приглушённом на фоне кремовых стен и закрытых штор, и чистой пижаме Лань Чжаня. Может быть, дело в том, как распущенные волосы Лань Чжаня падают на лицо, обрамляя его черты мягкой тенью, пока он смотрит на Вэй Ина так, будто изучает замедленное видео квад-акселя. Как будто он хочет его. Не думая, язык Вэй Ина высовывается, чтобы смочить внутренние края губ. Взгляд Лань Чжаня следит за движением. «Лань Чжань, — говорит он, и это выходит едва слышным дыханием, и он сделает что-то очень глупое через минуту, если Лань Чжань не остановит его. Лань Чжань ничего не говорит. Он смотрит, глаза тёмные, пока Вэй Ин чувствует, как его щёки начинают краснеть. Тепло разливается где-то внизу живота, всё труднее игнорировать с каждой секундой, пока Лань Чжань держит его под своим взглядом, и «поцелуй меня» уже на самом краю его губ, как всегда в последнее время, и он больше не может оставаться неподвижным, но не может и двинуться, пока Лань Чжань смотрит на него так, и он теперь задерживает дыхание, потому что знает, что следующий выдох вырвется стоном, хочет он того или нет — Резкая, быстрая серия ударов в дверь номера, такая громкая и внезапная, что Вэй Ин почти подскакивает с кровати, и даже глаза Лань Чжаня чуть расширяются, а затем приглушённый голос Вэнь Цин кричит: «Назначения на Гран-при вышли!!» — и всё остальное насильно отодвигается в сторону в пользу нашествия на роскошный номер Не Хуайсана для целого часа сплетен, рекомендаций отелей и жалоб на прошлые сезоны. «Меня никогда не ставят с Лань Чжанем!» — ноет Вэй Ин со своего места на полу у изножья кровати Хуайсана. Лань Чжань, со своей стороны, сидит аккуратно на стуле — всё ещё в пижаме — с видом, будто предпочёл бы быть где угодно, только не здесь. Он выглядит именно так, конечно, лицо пустое, руки аккуратно сложены на коленях — но он так и не ушёл. Он также выбрал стул ближе всего к Вэй Ину; достаточно близко, чтобы голова Вэй Ина касалась его ноги, если бы кто-то из них наклонился чуть больше в сторону другого. Вэй Ин всё ещё в костюме. Он всё ещё носит золотую медаль, как пятилетний ребёнок на первом соревновании, потому что это весело, и он ещё не закончил натирать ею нос Лань Чжаню. Другие участники могут считать это дурным вкусом или что он слишком высокого мнения о себе — но Вэй Ину плевать, что они решают. Все с их катка уже знают, чего от него ожидать. Хуайсан перегибается через край огромной кровати, чтобы стукнуть его по голове своей мгновенно и таинственно добытой распечаткой списка назначений. «Вы двое взяли золото и серебро на четырёх из последних пяти финалов Гран-при. Какого чёрта им ставить вас в один квалификационный турнир?» «Ради веселья, — говорит Вэй Ин так, будто это самое очевидное утверждение в мире (чем оно и является). Хуайсан смотрит на него свысока. «Если хочешь ездить на каждый турнир с Лань Чжанем, тогда иди в пары —» «В любом случае, — громко говорит Вэй Ин, потому что за последний месяц ему снилось три сна о том, как Лань Чжань поднимает его, бросает и кружит (и делает с ним различные другие вещи, которые уж точно не являются частью какой-либо парной программы в реальном мире), и Хуайсану не нужно напоминать ему об этом, — вы видели, что я соревнуюсь с Вэнь Чао на NHK Trophy? Буквально как он вообще квалифицировался, он вырождает половину прыжков, а его руки выглядят как две дохлые рыбы, болтающиеся на концах его рук во всей хореографии —» «У него только один турнир, — пренебрежительно говорит Хуайсан. — Не похоже, что он выйдет в финал». Вэй Ин морщит нос. «Мне всё равно придётся провести целых три дня, деля лёд с ним». «Ты справлялся с этим год, — язвит Цзян Чэн, который последние полчаса дулся по поводу их с Яньли назначений по глупым причинам, которые уж точно менее обоснованны, чем совершенно нормальные причины Вэй Ина дуться по поводу своих назначений. Вэй Ин улыбается ему. «Эй, Цзян Чэн, ты знал, что пора заткнуться нахрен?» «Оба, — резко говорит Вэнь Цин. — Вы видите, чтобы я жаловалась на свои назначения?» «Твои назначения нормальные». Вэй Ин в данный момент делает довольно-таки паршивую работу, пытаясь не думать о том конкретном годе. Вэнь Цин выхватывает лист бумаги у Хуайсана и держит его перед лицом Вэй Ина. Она тычет в одно имя. «Она пыталась ударить меня коньком во время разминки к произвольной программе на Skate Canada в прошлом сезоне». Другое имя. «Она говорила всем, что я пыталась украсть её коньки в прошлом сезоне, и меня чуть не дисквалифицировали». Ещё одно. «Она распустила три разных слуха об А-Нине и так испортила мне настрой, что я выродила тройной аксель в произвольной —» «О боже, я понял, ты всех ненавидишь —» «Суть, — говорит Вэнь Цин, — в том, что это один уик-энд. Ты справишься». Она смотрит на него так, будто знает, что у него в голове. Что, справедливости ради, в основном так и есть; уж точно больше, чем знает об этом Цзян Чэн. У них тогда был один и тот же тренер, в конце концов. (И это была не Баошань Саньжэнь.) Skate America: День первый (Две недели до NHK Trophy) (Шесть недель до Финала Гран-при) Первое назначение Вэй Ина на Гран-при — Skate America. Он там один, в скучном номере отеля со скучным декором и скучными соперниками, которые не Лань Чжань, и — как ни удивительно — ему скучно. Короткая программа у мужчин только на второй день. Вэй Ин присоединяется к вечерней тренировке, вырождает каждый квад-риттбергер, который пробует, получает нагоняй от Баошань Саньжэнь за катание как капризный ребёнок и переключается на прогон произвольной программы со всеми прыжками, заменёнными на двойные, чтобы правильно позиционироваться на незнакомом катке. Не то чтобы ему нужно было что-то менять; просто нужно привыкнуть к размытым очертаниям других вещей в периферийном зрении, чтобы ориентироваться. Вернувшись в номер с пакетом льда на бедре (по настоянию Баошань Саньжэнь после резкого падения, которое он обычно игнорирует — но она права насчёт того, что короткая программа буквально завтра), Вэй Ин чувствует вибрацию телефона от входящего сообщения. Вэнь Цин: Ты слышал новость?? Вэй Ин: надо б конкретнее Вэй Ин: я вообще не в курсе даже в лучшие времена Вэнь Цин: Цзысюнь снялся с Skate Canada Вэнь Цин: угадай, кем его заменили Вэй Ин: нееееет Вэй Ин: даже с двумя турнирами он никогда не выйдет в финал Вэнь Цин: просто держи ухо востро на NHK Вэнь Цин: ты знаешь, он опаснее, когда близок к тому, чего хочет Вэй Ин действительно это знает. Вэй Ин знает, что Вэнь Чао злобный, мелочный и жалкий и остановится ни перед чем, чтобы добиться своего, и он знает это, потому что неделю перед своим первым юниорским национальным чемпионатом притворялся, что прогуливает и ему плевать на тренировки, потому что крики Вэнь Жоханя были предпочтительнее пяти преднамеренных опасных столкновений с Вэнь Чао каждые две минуты. Вэнь Чао, казалось, так и не понял концепцию того, что даже если убрать Вэй Ина с пути, он всё равно проиграет. Вэй Ин вырождает квад-риттбергер в комбинационном прыжке в тройной на произвольной программе два дня спустя и всё равно выигрывает золото. Он делает селфи с медалью, зажатой в зубах, отправляет его Лань Чжаню с неблагоразумным эмодзи подмигивающего лица и проводит остаток ночи на вечеринке, основательно напиваясь и рассказывая всем, кто готов слушать, насколько веселее было бы всё мероприятие с Лань Чжанем. В ретроспективе немного неловко. На следующее утро он просыпается от текстового сообщения от Лань Чжаня с одним лишь словом «Поздравляю» и двух голосовых сообщений от Цзян Чэна, орущего на него за видео, где он снимает рубашку и танцует на столе, которое каким-то образом попало в соцсети. Вэй Ин на самом деле не помнит ни съёмки, ни загрузки, но ему так очевидно хорошо на видео, что он пишет Цзян Чэну «нормально завидовать <3» и игнорирует следующие семнадцать уведомлений. В целом, для мероприятия без его любимых людей, это достаточно весело. NHK Trophy будет и хуже, и лучше — Вэнь Чао, конечно, в списке участников, но и Вэнь Цин тоже. Ему нужно будет не забыть пошутить про вечеринку в честь десятилетия встречи. За три дня до NHK Trophy (За месяц до Финала Гран-при) К этому моменту и беззаботная летняя атмосфера, и нервная энергия начала сезона испарились с катка. Их место заняла эффективность, целенаправленные усилия, нет времени или пространства для возни с новыми прыжками, экспериментальными вращениями или хореографическими трюками, не имеющими отношения к программам сезона. Это, конечно, не останавливает Вэй Ина. У Сыжуя и Цзинъи насыщенный календарь — заняв второе и четвёртое места соответственно на национальном чемпионате, они квалифицировались на многие крупные турниры, несмотря на то что это только их первый год, и под бдительным оком Лань Цижэня у них большую часть дней почти нет свободной минуты — но другие младшие (новички, если честно, но Вэй Ину наплевать на различие в его мысленных ярлыках, когда они всё равно скоро будут в одной категории) более чем готовы к небольшой дурашливости. «Вот так, — говорит Вэй Ин Цзычжэню и легко поднимает А-Цин над головой одной рукой. Цзычжэнь таращится. «Ты хочешь, чтобы я сделал это?!» Вэй Ин пожимает плечами. «Эй, ты хотел попробовать пары». А-Цин, чья поза всё ещё идеально выгнута по указанию Вэй Ина, скрещивает руки и смотрит на Цзычжэня сверху вниз. «Ты уронишь меня». «Дурацкий вопрос, — говорит Вэй Ин. — Он пока не делает это сам». Он тянется другой рукой, чтобы поймать А-Цин, когда плавным колесом опускает её вниз, и поддерживает, пока она приземляется. «Я буду держать тебя, Цзычжэнь может просто повторять движения, пока не сделает ещё несколько отжиманий». «И откуда ты вообще всё это знаешь?» — с глубоким подозрением спрашивает Цзинь Лин. В данный момент он разделяет своё внимание между тем, чтобы ходить за Вэй Ином, и наблюдением за тем, как А-Янь отрабатывает аксель с милой решимостью каждого шестилетнего ребёнка с уровнем одержимости, необходимым для достижения этого в таком возрасте. Вэй Ин не отвечает. Вместо этого он проезжает прямо между Цзинь Лином и его маленькой сестрой и говорит: «Нет, перестань об этом думать, ты знаешь, что твоя А-Нян не позволяет никому поднимать её малышей на льду, пока им не исполнится как минимум восемнадцать». Цзинь Лин морщит нос. «Это чушь. Нужно начинать пары в молодом возрасте, если хочешь этим заниматься». «Верно». Вэй Ин с драматической точностью вытягивает один палец, чтобы ткнуть в каждую морщинку на носу Цзинь Лина. «Что означает, что никто из вас не будет заниматься парами». «Даже ради веселья?» — Цзинь Лин отбивает руку Вэй Ина. «Это отстой». Это новое слово в словаре Цзинь Лина, которое все, кроме его родителей, находят уморительным. Вэй Ин, твёрдо относящийся к категории «все», совершенно не может подавить собственный смех — что предсказуемо приводит к тому, что А-Цин требует разрешить ей собственное нецензурное словечко, и последующий спор даёт более чем достаточно отвлечения, чтобы Цзинь Лин забыл свой первоначальный вопрос полностью. Что хорошо, потому что у Вэй Ина нет ни малейшего намерения отвечать на него. «И откуда ты вообще всё это знаешь» связано с «у тебя ментальный блок на риттбергер» связано с «твоя А-Нян не позволяет никому поднимать её малышей на льду» связано с «ты справлялся с этим год», и Вэй Ин, вообще-то, не думает ни о чём из этого. «Вэй Ин, — зовёт Баошань Саньжэнь через лёд. — Короткая программа». «Айя, она чистая каждый раз! Дай мне лучше ещё раз произвольную —» «Тогда три раза подряд короткую, — монотонно отвечает она, и Вэй Ин стонет, закатывает глаза и неохотно выезжает на стартовую позицию. Позади него Цзычжэнь и А-Цин выходят из своей тщательно замедленной подготовки к выбросу сальхова и дрейфуют к бортику вместе со всеми остальными. Это мило, правда. Вэй Ин уже некоторое время задавался вопросом, попросятся ли они попробовать — Сыжуй и Цзинъи никогда не проявляли интереса к парам, кроме обычной возни, а Цзинь Лин и А-Янь оба отстранены от этого по крайней разумной предосторожности, но А-Цин всегда бегала за Вэй Ином, прося подъёмов, выбросов и вращений, а Цзычжэнь всегда смотрел. Неудивительно, что они пробуют. Неудивительно и то, какие воспоминания приходят вместе с этим развитием событий. Это неприятно. Вэй Ин не хочет думать об этом. Он не ждёт с нетерпением дня, когда Цзычжэнь станет достаточно сильным, чтобы попытаться сделать настоящий подъём над головой. Цзычжэню исполнилось двенадцать четыре месяца назад. Он почти того же возраста, что был Вэй Ин, когда — «Ты отстаёшь, — говорит Баошань Саньжэнь с нарочито притворной скукой, когда он проезжает мимо неё во время дорожки шагов, и Вэй Ин показывает ей язык и навёрстывает свою полусекундную задержку перед финальным прыжком. Прогоны подряд — это жестоко. Вэй Ин скользит прямо от финальной позиции к краю катка, согнув ноги и уперевшись руками в бёдра, врезается в щиты, вместо того чтобы нормально затормозить, хватает бутылку с водой и случайно выливает половину себе на шею, пытаясь отдышаться. Он настолько вспотел, что это даже не имеет значения. Лань Чжань окидывает его неодобрительным взглядом. Кончики его ушей розовые от холода. Вэй Ин ухмыляется ему, перевешиваясь через борт и прижимаясь щекой к прохладному пластику. «Лань Чжань, айя, такой осуждающий. Не все из нас могут сравниться с твоей выносливостью». «Все три повтора были чистыми, — тихо говорит Лань Чжань, и почему-то Вэй Ин слышит в этом «ты сможешь». Он улыбается, чуть больше поворачивая лицо к отстранённому выражению Лань Чжаня, тянется одной рукой вдоль верхнего края борта, чтобы подёргать открытый конец разминочной куртки Лань Чжаня. «Лань Чжань, — снова говорит он, без особой причины, кроме того что ему нравится ритм этих слогов во рту. «Вэй Ин, — отвечает Лань Чжань, а затем Баошань Саньжэнь приходит, прежде чем Вэй Ин даже закончил отдышаться, чтобы заставить его делать быстрые круги по катку целых три минуты, пока его бёдра не начинают гореть и дрожать. «Если бы ты не соревновался через три дня, мы сделали бы то же самое с твоей произвольной, — спокойно говорит она, пока он ноет и жалуется из своего нового положения, развалившись на совершенно другом участке борта. Лань Чжаня там больше нет — Лань Цижэнь заставляет его выполнять фигуры старого стиля с учебниковой точностью, что, возможно, самое скучное занятие, которое Вэй Ин может себе представить на этом этапе сезона — а А-Цин и Цзычжэнь присоединились к Сыжую, чтобы критическим взглядом наблюдать за тем, как Цзинъи прогоняет обе свои программы; остались только Вэй Ин и его крайне садистский тренер, и его надутые губы на неё не действуют. «Трёхминутный перерыв, — говорит она, пока Вэй Ин пересматривает все свои жизненные решения, — а затем мы поиграем в игру вращений». «Почему ты меня ненавидишь, — с каменной серьёзностью говорит Вэй Ин. Игра вращений устроена так: Вэй Ин выбирает песню. Если она слишком короткая (по произвольному и изменчивому критерию Баошань Саньжэнь), её включат дважды. А затем он должен вращаться на протяжении всей её длины; входя в новое вращение сразу после выхода из предыдущего, пока песня не закончится. Если он паузит слишком долго — или если падает — всё начинается заново. Лань Чжань всегда смотрит. Вэй Ин дразнит его за это, говорит «Лань Чжань, ах, тебе так нравится смотреть, как я страдаю?», втайне наслаждаясь тяжестью внимания Лань Чжаня на себе. Есть что-то в самом достижении, в триумфе преодоления головокружения и сводящих мышцы судорог одной лишь силой воли, чтобы дойти до конца музыки всё ещё стоя, в том, как он может улыбнуться Лань Чжаню, когда всё кончено — ты смотрел, чтобы увидеть, смогу ли я, и я смог. Вот в чём дело, на самом деле. В этом всегда и было дело с Лань Чжанем. NHK Trophy: День третий (Четыре недели до Финала Гран-при) Не то чтобы Вэй Ин не соревновался с Вэнь Чао бесчисленное количество раз после ухода из катка Цишань. Это всегда одно и то же — он подъезжает чуть слишком близко во время разминок, усмехается и делает пренебрежительное замечание о катании Вэй Ина, затем краснеет лицом и делает завуалированные угрозы, когда не выдерживает полученного ответа. Вэй Ин пожимает плечами. До начала произвольной программы тридцать секунд. «Не раздавай, если не можешь принять». «Ты смотри, — усмехается Вэнь Чао. — В этом году я выйду в финал». Вэй Ин не удостаивает это ответом, кроме смеха. Конечно, это первый год, когда Вэнь Чао получил два турнира, так что это первый год, когда он вообще в игре — но без медали на обоих турнирах шансов почти нет, а он занял четвёртое место на Skate Canada. «Чего ты смеёшься?!» — на виске Вэнь Чао вздувается разъярённая вена. Вэй Ин снова хихикает, просто чтобы увидеть, как она дёргается. «Айя, так мило, что ты так думаешь, — говорит он той же интонацией, которую использует с маленькой А-Янь, но с добавленным слоем намеренной язвительности. — Я не знал, что ты всё ещё настолько глуп, чтобы думать, будто наберёшь баллы — но даже если бы и набрал, как неловко было бы для ISU позволить тебе кататься в финале?» Он качает головой, широко раскрыв глаза с нарочито раздражающей озабоченностью. «Они скорее отменят его, чем допустят тебя, так что тебе лучше надеяться, что ты не квалифицируешься». «Ты—!!» «Вэй Ин, — устало говорит Баошань Саньжэнь позади него. — Пятнадцать секунд; сделай сальхов-риттбергер с тройными». Вэй Ин ухмыляется Вэнь Чао, отъезжая назад, чтобы набрать скорость для прыжка. «Ты вообще можешь сделать такое? В прошлый раз, когда мы встречались, ты упал на всех своих комбинациях —» Он не слышит ответа Вэнь Чао из воздуха, а к тому времени, как он возвращается к бортику, разминка заканчивается. Это будет хороший день. Он чувствует это — по всем конечностям разливается искрящаяся энергия, целенаправленная и сконцентрированная под его контролем, а не тот вид бесцельного возбуждения, которое принесло бы больше вреда, чем пользы, и спокойная уверенность подпитывает её так, как привычно, как дыхание. Вэй Ин знаком с этим настроением. Он откатает чисто. Он впишет своё имя в историю. Лань Чжань, ты смотришь? Толпа молчит, затаив дыхание в предвкушении в эти первые двенадцать секунд — к этому моменту сезона любой, кто следил, знает, что будет дальше, даже если бы комментаторы не говорили об этом все выходные. Слышен только хруст льда под лезвиями Вэй Ина, звук его ровного дыхания, биение сердца в ушах, пока секунды отсчитывают время. Поток его музыки и движений, гладкий, как вода в чистом ручье, неумолимо несёт его по льду к первому прыжку; поворот с потенциалом, зажатым в напряжении между плечами и бёдрами, скольжение с намеренным расслаблением, потому что вращение всегда смыкается быстрее, если заход свободный и открытый, шаг с лёгкой лёгкостью, движение настолько плавное, что любой, не смотрящий прямо на коньки, пропустит его, удерживать ребро и удерживать, и медленно — медленно — быстро подтянуться и оттолкнуться, и — — взлететь, приземлиться и снова, подтянуться плотнее и плотнее и приземлить, приземлить — Толпа взрывается криками. Ослепительный солнечный успех разливается по Вэй Ину, зажигая каждый нерв, и именно поэтому Баошань Саньжэнь заставляет его тренироваться снова и снова, пока он не сможет катать обе программы с закрытыми глазами, потому что сейчас именно чистый автопилот удерживает его программу на плаву. Его тело знает, что делать дальше, без всякого участия разума, что определённо хорошо, потому что как минимум четыре секунды после приземления он вообще ни о чём не думает. «— и только посмотрите на его лицо, он так доволен этим —» «— и правильно, это история творится прямо здесь, первая комбинация квад-квад, когда-либо приземлённая на официальном мероприятии ISU —» «Ой», — думает Вэй Ин и мгновенно возвращает своё выражение обратно в драматическую историю своей произвольной программы. Последнее, что он слышит от комментаторов, прежде чем снова отключает их, — довольный смех по поводу очевидной самокоррекции. 223,72 загорается на экране, когда Вэй Ин сидит рядом с Баошань Саньжэнь в зоне ожидания (kiss and cry) четыре с половиной минуты спустя, и Вэй Ин заливается смехом. Это сбивает комментаторов с толку примерно на восемь секунд, пока они не вспоминают, что на прошлых выходных Лань Чжань установил мировой рекорд в произвольной программе на Internationaux de France — 224,98. «Пожалуйста, возьми себя в руки, — говорит Баошань Саньжэнь, но она улыбается. Вэнь Чао, благодаря какому-то неприятному чуду, занимает второе место. В коротком перерыве между церемонией награждения и показательными выступлениями Вэнь Цин проверяет итоговые standings. Это был последний квалификационный турнир для финала в следующем месяце — к этому моменту все получили все очки, которые могли, так что лучшая шестёрка в каждой дисциплине очевидна для всех ещё до официального объявления. «Ты и Лань Чжань проходите, очевидно, — говорит она, не отрываясь от телефона. — Мы уже знали, что Лань Хуань и Мэн Яо проходят, но Не теперь тоже точно проходят, и все танцевальные пары сегодня были ужасны, так что неудивительно, что Цзян Чэн и Яньли всё ещё на вершине —» «Вэнь Чао?» Вэнь Цин делает паузу чуть дольше, чем ожидал Вэй Ин. «Не может быть», — начинает он — «Седьмой». «Хахаха, боже, бьюсь об заклад, он так зол —» «На самом деле это не так уж смешно, — говорит Вэнь Цин. Её выражение стало напряжённым и сжатым так, как Вэй Ин не видел почти десять лет. — Он первый запасной, если кто-то снимется. Или если —» Она не заканчивает предложение; резко обрывает его на тишине. Вэй Ин точно знает, чем бы оно закончилось. Причин, по которым кто-то снялся бы с Финала Гран-при, немного, и Вэнь Жохань не известен тем, что прививает своим фигуристам высокие моральные принципы. Вэй Ин любит показательные выступления. Это возможность показать всё, что весело, но не приносит баллов, возможность экспериментировать, дурачиться и играть напрямую с толпой, возможность для эпатажных костюмов, дикого творчества и совершенно запрещённых на соревнованиях движений. В этом сезоне выбор наряда Вэй Ина — чёрный топ-кроп с тонкими ремешками, пересекающими его живот, и глубоким красным глиттером, угасающим внутрь исследовательскими завихрениями по ткани от запястий, а также леггинсы с сетчатыми вырезами, образующими спиральные узоры вокруг изгибов икр и бёдер. С распущенными волосами, спадающими на плечи, с тёмным глиттером, размазанным от век и острой линии скул, обрамляющим глаза пойманным искрящимся светом — ну, Вэй Ин не настолько скромен, чтобы отрицать, что эффект потрясающий. В его показательном номере есть сальто назад. Есть кантеливер такой низкий над льдом, что каждый раз он поднимается с поседевшими от снега волосами. Есть одинарный аксель — с высотой и полётом тройного, что позволяет ему сделать воздушную позицию открытой и дикой, едва узнаваемой как что-то классическое, и это сексуально, весело и очень часто его любимая часть любого соревнования. (Было бы веселее, если бы Лань Чжань был здесь.) (Было бы веселее, если бы Лань Чжань смотрел.) (Может быть, он и смотрит, по прямой трансляции. У Вэй Ина есть три текстовых сообщения — два поздравительных, одно чуть-чуть самодовольное — которые сильно намекают на то, что он смотрел произвольную программу.) Самое лучшее в показательном выступлении — это темнота. Одинокий прожектор ловит Вэй Ина, когда он скользит по льду; каток огромен, тенист и эфемерен, толпа — это безмолвное скрытое присутствие, которое он скорее чувствует, чем видит. Это так хорошо. Это захватывающе, невероятно, превосходит всё на свете. Это настолько хорошо, что Вэй Ин забывает быть настороже, когда остальные участники выливаются на лёд, и музыка становится громкой и энергичной для того, что он и Лань Чжань оба — с совершенно разной степенью любви — называют «время дурачиться». Вот в чём дело — на международной арене большинство людей примерно знают друг друга, и большинство этих отношений строятся на соревнованиях. Не все тренируются на одних и тех же катках; не у всех есть время, энергия или лишние деньги на поездки, чтобы встречаться вне основных мероприятий каждого сезона — так что приятно иметь несколько минут отдыха в конце долгих выходных, когда ты выкладывался (выкладывался) на льду. Конечно, за ними наблюдают камеры, толпы и всё такое, но это не имеет значения, когда свет приглушён, все покрыты большим количеством глиттера, чем обычно, и слышны болтовня, селфи, люди поднимают друг друга, определённо не являясь официальными парами, и очень приятное количество беззлобного хвастовства. «Покажи нам комбинацию с квад-сальховом!!» — кричит один из младших фигуристов — Мо Сюаньюй, кажется, его имя; это его первый год на взрослом уровне, и он выложился на полную для показательного выступления в костюме, который выглядит слишком бондаж-вдохновлённым для шестнадцатилетнего, и с даже большим количеством глиттера на лице, чем у Вэй Ина. Вэй Ин ухмыляется и набирает скорость, летя по краю катка на свободное пространство, которое быстро освобождается для него — все они профессионалы, они знают, как не мешать друг другу — Квад-сальховая часть комбинации теперь так же легка, как дыхание. Он отталкивается — летит сквозь размытую неподвижность — приземляется — В долю секунды контакта со льдом перед отталкиванием на квад-риттбергер Вэй Ин краем глаза замечает Вэнь Чао, скользящего назад из толпы, беспечного, смеющегося и прямо на пути прыжка. С той скоростью, с которой он движется — — с импульсом комбинации — — это не — он не может — Вэй Ин резко поворачивает в сторону, раскрываясь, чтобы намеренно выродить прыжок в воздухе — он уже оттолкнулся, слишком поздно для чего-либо ещё — и ось неправильная, он наполовину вбок, и нет способа спасти его, и каким-то образом приземление оказывается не только вперёд, но и неспасаемым, и он больше не видит, где Вэнь Чао, когда его зубцы касаются льда и цепляются с дико заторможенным импульсом, и он падает, он падает хуже, чем за долгое время, Вэй Ин умеет падать, и это не оно, это будет плохо — Наступает одно мгновение, когда кто-то ахает, и, возможно, это был он, и в ушах бьётся сердце, и все прожекторы гаснут одновременно.