Свобода действий

Утро 7:39

POV: от лица Лёшеньки

Резкий, громкий хохот ворвался в мой сон, как обрывок весёлой песни. Я вздрогнул, приоткрыл один глаз и увидел старшего брата Славу, который стоял в дверях моей комнаты, держась за живот и трясясь от смеха. — Ты бы видел свою рожу! — выдавил он сквозь приступы хохота. — Просто произведение искусства! Я непонимающе потёр глаза, встал со стула и подошёл к зеркалу. Твою ж мать. Пока я спал, чернила из дешёвой ручки, которую я забыл закрыть, каким-то чудом протекли и оставили на моей правой скуле аккуратное синее пятнышко. Я подошёл ближе к зеркалу, пригляделся — и сердце ёкнуло. Пятно имело форму крошечного сердечка. Идеального, ровного, будто кто-то специально поставил мне клеймо. Я кинулся в ванную, намочил полотенце, принялся яростно тереть щёку, но пятно будто въелось в кожу. Вода стекала по лицу, но сердечко оставалось на месте, словно решило стать моим талисманом на сегодня. Слава, который стоял в дверях и наблюдал за моими мучениями, заливался ещё громче. — Оно теперь с тобой до свадьбы, мелкий! — провозгласил он, похлопывая меня по плечу. — Ходи, радуй девочек. Им такие вещи нравятся. Я вздохнул, глядя на своё отражение. Шестнадцать лет, а выгляжу как герой какого-то дешёвого романтического сериала. Придётся объяснять это всем в школе. Чёрт. Быстро оделся: натянул чёрные джинсы, белую футболку, сверху любимую джинсовую куртку. Взял рюкзак, ключи от мотоцикла. На улице было свежо, но я решил не заморачиваться — осень в Мухасранске стояла мягкая, золотая. Мой красно-чёрный эндуро ждал меня у подъезда, и я, заведя его с полпинка, выехал на пустые утренние улицы. Ветер бил в лицо, пробирался под куртку, но я любил это чувство: свободу, скорость, полное слияние с машиной. Припарковался у школы, снял шлем, пригладил тёмные волосы. Сердечко на щеке напоминало о себе лёгким холодком. Ну и пусть. Зайдя в коридор, я сразу заметил Сашу. Он стоял рядом с Ритой и улыбался во весь рот. Видимо, он наконец набрался смелости и сделал первый шаг — подошёл, заговорил, а она не оттолкнула, а наоборот, смеялась над его шутками и касалась его руки. Саша молодец. Я искренне радовался за друга: он был таким запуганным, когда мы только познакомились, а сейчас просто светился счастьем. Я же... я никогда не испытывал такого. С детства мне никто не нравился. Ни девочки, ни мальчики. Родители даже переживали: «Лёша, ты ни с кем не дружишь?», «Лёша, у тебя никого нет?». Но я просто был равнодушен. Всё моё сердце принадлежало мотоциклам. Железным коням, ревущим двигателям, запаху бензина и масла. Они были моей второй половинкой, моей страстью, моей любовью. И меня это устраивало. Зачем усложнять, если можно просто сесть на байк и ехать в никуда? — Лёха! — окликнул меня Саша, и я подошёл. — Ты чего такой красный? И что у тебя на лице? — Долгая история, — усмехнулся я, протягивая ему батончик «Милки Вэй», который купил вчера. — Держи, я обещал. Саша смущённо принял его, а Рита тут же захихикала, глядя на мою щёку. — Ой, Лёша, у тебя сердечко! Ты наверное уже завоевал чьё-то сердце сегодня? Я лишь пожал плечами. Но в голове вдруг всплыл образ того высокого бледнокожего блондина на BMW. Его стальные глаза, его мощная фигура в чёрной коже. Странно, что я вспомнил о нём. Он же просто прохожий. Просто ещё один байкер. Но что-то в его взгляде засело у меня под рёбрами, как заноза. Уроки тянулись бесконечно. На большой перемене я стоял у стены, опершись спиной о холодный кафель, и смотрел, как Саша с Ритой о чём-то весело болтают. Они были такие разные: рыжий и яркая, но они смотрели друг на друга с такой теплотой, что мне стало немного завидно. Не оттого, что я хочу такого же, а оттого, что я вообще не понимаю, каково это. — Скучаешь? — рядом приземлился Валера. Он был слегка взъерошен, волосы торчали в разные стороны, а щёки горели румянцем — обычно он носил их гладко зачёсанными, но сегодня выглядел так, будто его выдрали из постели. Мы переглянулись. — Да нет, просто думаю, — ответил я. Мы вместе пошли в столовую, взяли по пирожку с картошкой. Разговаривали в основном о работе. Валера рассказывал о клиентах-засранцах, которые не дают чаевых и злятся, если доставка опаздывает на пять минут. Я делился историями из мотомагазина — о парнях, которые покупают запчасти к несуществующим мотоциклам, и о дедушках, что приносят старые «Уралы» на реставрацию. Мы с Валерой стали хорошими товарищами. Ничего больше. Просто два парня, которые случайно оказались в одной компании и нашли общий язык. После уроков Рита с Сашей ушли вместе, держась за руки. Валера уехал домой, а потом на подработку. А я сразу направился в мотомагазин. Слава не вышел — ушёл с друзьями, оставив меня за кассой на весь вечер. Я даже не расстроился: обожаю этот запах масла, резины и металла. Для меня это как парфюм. Я разбирал коробки с новыми деталями, когда входная дверь звякнула колокольчиком. Я поднял голову — и сердце пропустило удар. Он. Тот самый высокий блондин. Вблизи он казался ещё массивнее: плечи шириной с дверной проём, руки в обтягивающей чёрной футболке, на лице — лёгкая тень щетины. Он выглядел как рок-звезда и боксёр в одном лице. И его серые глаза, холодные и цепкие, сразу уставились на меня. Я почувствовал себя слегка странно и неловко. Сердце забилось где-то под рёбрами.

Утро 7:00

POV: от лица Никиты

Я проснулся в шесть утра без будильника. Просто открыл глаза — и понял, что спать больше не хочу. Встал, сделал разминку, потом отжался от пола сто раз, чувствуя, как мышцы наливаются кровью, как работают трицепсы и грудь. Хорошо. Организм требует белка, поэтому я пошёл на кухню, достал яйца, нарезал бекон. Поставил сковороду на газ. Телефон вибрировал — та самая брюнетка из клуба. Десять пропущенных за утро. «Идиотка», — подумал я и нажал «заблокировать номер». Всё, хватит. Она надоела, как назойливая муха. В моей голове теперь кто-то другой. Тот тёмноволосый парень из магазина. С большими карими глазами. Такой добрый, такой наивный, как потерявшийся щеночек. Я представил его лицо, его смуглые руки, то, как он помогал упавшему другу. Как заботливо осматривал мотоцикл. Я уже не просто думал о нём — я фантазировал. Я хотел бы прижать его к себе, обнять так крепко, чтобы он чувствовал моё тепло. Уткнуться носом в его тёмные волосы, вдыхать запах шампуня и ещё какой-то его собственный, сладковатый. Хотел целовать его шею, ту красивую смуглую шею, пока он не начнёт тихо постанывать, сжимая пальцами мою футболку. Я хотел бы взять его лицо в ладони, провести большим пальцем по его скуле и прошептать: «Ты мой. Только мой». И приковать к себе наручниками, чтобы никуда не убежал. Чтобы был рядом всегда. В голове замелькали картинки: вот он лежит на моей постели, его футболка задрана, я провожу ладонью по его животу, спускаюсь ниже… Вот он стонет в мою ладонь, запрокидывает голову, глаза закатываются — и я вхожу в него глубоко, медленно, чувствуя, как он сжимается вокруг меня. Он выгибается, тихо скулит, а я шепчу ему на ухо: «Тихо, маленький, всё хорошо». Его стоны срываются в хрип, он выгибается дугой — и кончает на мой живот… Я понял, что у меня снова встал. Чёрт. Я же уже дрочил сегодня утром. Я смотрел на своё отражение в тёмном окне и видел, как мои глаза потемнели от возбуждения. Рука сама потянулась вниз, но я сдержался. Слишком много для утра. — Блядь... — выдохнул я, тряся головой. В этот момент до меня дошёл запах гари. Курица на сковороде подгорела, яичница превратилась в чёрный диск. Я выругался, выключил плиту, выкинул чёрт знает что и приготовил яичницу заново. Сел за стол, но есть не мог — внутри всё бурлило. Я взял телефон и начал искать его. Рылся в мотогруппах ВКонтакте, в чатах байкеров, в инстаграмме — но ничего. Ни одной фотки, ни одного поста. Дрожь в правой ноге стала невыносимой. Нервная, сухая. Я бил коленом под столом, как будто это могло ускорить поиск. Время было уже 7:58. Из комнаты вышел Андрей, сонный, растрёпанный. Он налил себе кофе, отхлебнул и, заметив моё состояние, подозрительно прищурился. — Ты чего такой дёрганый? — спросил он. — Прямо как будто принял что-то. — Да не, ничего, — буркнул я, но Андрей знал меня слишком хорошо. Он не поверил. Я подошёл ближе, понизил голос. Решился. Спросил про того парня. Про тёмноволосого, с карими глазами, который ездит на красном эндуро. Андрей уставился на меня, как на идиота. Какое-то время он просто молчал, а потом у него отвисла челюсть: — Ты что, влюбился, что ли? Я поперхнулся воздухом и вспыхнул. Чёрт, даже моя лысая голова, кажется, пошла красными пятнами. Я замахал руками: — Да нет! Просто... прикольный парень. Захотел познакомиться. Надеюсь он не против. Андрей расхохотался так, что чуть не подавился кофе. Хлопнул меня по плечу: — Ладно, посмотрю. Хотя, если честно, брюнетов с карими глазами среди школьников — вагон. Но ради тебя поищу. Надеюсь, ты не задумал ничего криминального. Он вышел. Я остался на кухне один, уставившись в телефон. И тут — баннер. Реклама нового мотомагазина в Мухасранске. «Запчасти, мотоциклы, квадроциклы. Всё для вашего железного коня! Адрес: улица Строителей, 15». Мне же как раз масло надо, и смазка для цепи, и зеркала. Решено. После зала обязательно заеду. Я поехал в спортзал. Три часа чистой работы. Жим лёжа, тяга штанги, бицепс, трицепс, «бёрпи», кардио. В зале на меня смотрели: девушки — с восхищением, парни — с завистью. И я знал, что выгляжу шикарно. Потные мышцы блестят под лампами, капли скатываются по накаченным рукам. Но даже в эти моменты, когда я делал подход за подходом, я думал о нём. О том парне. Я не знал его имени, но его лицо стояло перед глазами. В 15:00, после душа, я вышел из зала. Сел на свой BMW и рванул к магазину. Сердце стучало где-то в горле, когда я толкал дверь и звенел колокольчиком. И там, за кассой, сидел он. Волосы слегка растрёпаны, футболка помята — так неуклюже и так мило, что у меня свело дыхание. На бейдже написано: «Алексей Смойлов». Лёша. Ну конечно. Он поднял на меня глаза — большие, карие, чуть испуганные, — и я почувствовал, что земля уходит из-под ног. Я подошёл к кассе и сказал, с трудом сохраняя самообладание: — Мне масло на мотоцикл. Ты, наверное, разбираешься лучше меня, раз тут работаешь. Подскажи что-нибудь. Он засиял. Как щенок, которому хозяин бросил косточку. Начал с воодушевлением рассказывать про масла, про вязкость, про синтетику. Жестикулировал, смотрел то на меня, то на полки, то снова на меня. И я не мог оторвать глаз от его губ — влажных, розовых, быстро шевелящихся. Потом он повернулся — и я увидел на его скуле синее пятнышко. Сердечко. Аккуратное, идеальное. Я не сдержался — усмехнулся. Он заметил, залился краской, затараторил ещё быстрее, объясняя, что чернила потекли, что спал за уроками... Боже, какой же он наивный. Я улыбнулся ему и спросил: — Тебе сколько лет? Он посмотрел на меня, чуть замялся, но ответил честно: — Сейчас шестнадцать, а завтра семнадцать. На его лице появилась тёплая улыбка — та, от которой у меня свело живот. Он продолжил говорить про масло, но я уже не слушал. Я знал, что упускать этот момент нельзя. Я перебил: — Слушай, давай обменяемся контактами. Я тебе потом напишу — вместе покатаемся? Он удивлённо распахнул глаза, но кивнул так быстро, что я чуть не рассмеялся. Протянул руку — длинную, смуглую, с тонкими пальцами. — Меня Лёха зовут. А тебя? Я сжал его ладонь. Пальцы — мягкие, тёплые. Моя рука, шершавая и мозолистая, накрыла его, как железная броня. — Никита. Будем знакомы. Мы обменялись номерами. Я взял масло, смазку, зеркала. И вышел на улицу. Завёл мотоцикл, надел шлем, поехал домой. И на всей скорости, под рёв двигателя, я улыбался — как дурак, как школьник, как человек, который только что встретил свою судьбу. Он мой. Я знаю это. Я найду способ быть рядом. И никто, даже он сам, не сможет мне помешать. --------------------------- Я старалась, как вам?