Свобода действий

POV: от лица Никиты

Как только я приехал домой, первым делом схватил телефон и написал Лёше. Пальцы дрожали, когда я набирал текст, и я несколько раз стирал написанное, пытаясь найти идеальные слова. Но в итоге отправил простое: «Привет, это Никита. Как ты?» Пока ждал ответа, я открыл его профиль. Завис, разглядывая каждую фотографию. Их было немного, но я смаковал каждую, как дорогое вино. На одной он стоял на пляже, босиком, в мокрых плавках, счастливо щурясь на солнце. Капли воды стекали по его смуглой груди, собирались в ложбинке у ключиц и исчезали где-то ниже. На другой — он сидел на своём эндуро, обнимая бензобак, с лёгкой улыбкой на губах. А третья... третья сломала меня. Он стоял спиной к камере, глядя на море, под большим пляжным зонтом. Тонкая талия, узкие бёдра, чуть расширяющиеся к плечам — не широкие, но сформированные спортом. Его загорелая кожа сияла под солнцем, а тёмные, слегка влажные волосы были взъерошены ветром. Я сохранил эту фотку мгновенно. И ещё несколько — с лицами, с улыбками, с тем самым тёплым взглядом больших карих глаз. Андрея дома не было. Он с коллегами праздновал юбилей заведения, где работал, и предупредил, что вернётся поздно. Мне это было только на руку. Я включил плиту, сварил макароны по-флотски с тушёнкой, но есть почти не мог — кусок в горло не лез. Мысли были заняты другим. Я видел перед собой только его лицо. Доев через силу, я вымыл посуду и решил немного потренироваться, чтобы сбросить напряжение. Сделал несколько подходов на бицепс с гантелями, потом отжимания — пятьдесят, ещё пятьдесят. Но в голове всё равно был Лёша. Я пересматривал его фотографии снова и снова, остановившись на той, где он стоял спиной к камере. Какая талия... Чёрт, просто идеальная. Узкие бёдра, загорелая спина, лёгкие ямочки над поясницей. Я представил, как кладу ладони на эту талию, как провожу пальцами по позвоночнику, чувствуя, как он вздрагивает от моего прикосновения. Как прижимаю его к себе, прикусывая плечо, вдыхая запах его кожи — солёной, тёплой, слегка сладковатой. — Веду себя как пубертатный подросток, блядь, — прошептал я, но рука уже расстегнула ширинку. Я открыл его самую красивую фотографию, снова и снова всматриваясь в его лицо. И начал дрочить. Медленно, смакуя каждое движение, закрыв глаза и позволяя фантазии унести меня далеко. Представил: он лежит на моей кровати, обнажённый, смуглый, чуть испуганный. Его руки прикованы мягкими наручниками к изголовью, глаза завязаны чёрным шёлком. Он не видит меня, но чувствует каждое прикосновение — мои ладони скользят по его животу, по груди, по бёдрам, оставляя горячие дорожки. Он тихо скулит, когда я провожу языком по его шее, оставляя влажную дорожку. Я целую его ключицу, кусаю кожу, оставляя багровые следы — засосы, которые будут красоваться на его теле завтра. Он выгибается, приоткрывает рот, шепчет: «Никита... пожалуйста...» Я вхожу в него медленно, чувствуя, как он сжимается вокруг меня, как его тело принимает моё. Он стонет громче, запрокидывает голову, и я накрываю его рот ладонью, чтобы не разбудить соседей. «Тише, маленький», — шепчу я. «Всё хорошо». Он выгибается дугой, его пальцы сжимают простыни, он стонет в мою ладонь, и я чувствую, как он дрожит подо мной... А после — он ходит по квартире в моей футболке, которая доходит ему до середины бедра. Босиком, с засосами на шее и ключицах, с растрёпанными волосами. Он садится на кухне, и я вижу, как краснеет его кожа на скулах, когда он чувствует мой взгляд. Я подхожу к нему сзади, обнимаю, целую в макушку и шепчу: «Ты мой. Навсегда». Рука двигалась быстрее, и я кончил, прикусив нижнюю губу так сильно, что почувствовал вкус крови. Тяжело дыша, я откинулся на спинку стула. Капли пота выступили на лбу. Я прикрыл глаза, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. — Вот маленький чертёнок, — прохрипел я, вытирая лицо рукой. — Голову мне вскружил. Все мысли только о нём. Ни о чём другом думать не могу. Я пошёл в душ, встал под холодную воду, закрыл глаза и подставил лицо потокам. Холод обжёг кожу, но хотя бы немного привёл мысли в порядок. Насухо вытерся полотенцем, натянул шорты и проверил телефон. Сообщение от Лёши. Пришло в 21:26. Значит, примерно в это время он возвращается домой. Я открыл чат, и сердце снова забилось быстрее. Лёша: «Привет, извини, что сразу не ответил. Телефон разрядился, а я только что домой вернулся. День был долгий, но хороший. А ты как?» Я ответил почти мгновенно, не давая себе времени на раздумья. Пальцы летали над экраном, как будто боялись, что он исчезнет. Никита: «Ничего страшного. День прошёл нормально. Скажи, когда будет время, прокатимся вместе?» Лёша: «День вроде хорошо прошёл. А у тебя? Давай, когда получше познакомимся, тогда и покатаемся? А то как-то неловко с незнакомым человеком на мотоцикле ездить.» Я тяжело вздохнул. Напряжение снова накатило. Мне нужно его добиться. Он идеален. Он мой идеал, и я не могу его упустить. Не сейчас. Я быстро напечатал: Никита: «Хорошо, без проблем. Может, сходим погуляем завтра? Завтра же суббота. Я всё оплачу, если что» Лёша: «В принципе можно. Во сколько встречаемся?» Внутри меня всё запело. Согласился! Он согласился! Я сделал глубокий вдох и написал: Никита: «Давай в 14:30?» Лёша: «Хорошо. До завтра тогда. Доброй ночи.» Никита: «Спокойной ночи, Лёшенька)» Он вышел из сети. Зелёный индикатор погас, и я уставился в пустой чат, чувствуя, как улыбка растягивает губы. Надеюсь, завтра он уже будет моим. Надеюсь, я смогу убедить его, что никого больше ему не нужно. Я взял телефон, пролистал его фотографии ещё раз, остановившись на той, где он лежит на пляжном полотенце, закрыв глаза, лёгкая тень ресниц падает на скулы. Я попытался смотреть сериал. Какую-то тупую резню, про которую все говорят. Но мысли были далеко. Глаза смотрели в экран, а перед внутренним взором стоял Лёша. Как он будет просить меня не останавливаться, выгибаясь подо мной. Как он будет стонать. Как его большие карие глаза закатятся от удовольствия. Как я буду чувствовать его горячее дыхание у своего лица. Я просидел до двух часов ночи, пока глаза не начали слипаться. Выключил телевизор, лёг на кровать и ещё долго ворочался, пытаясь уснуть. Простыня казалась слишком горячей, подушка — слишком мягкой. Я переворачивался с бока на бок, снова и снова прокручивая в голове завтрашний день. И только ближе к трём я провалился в тягучую, липкую дрему. Сон. Я стою посреди пустой, залитой лунным светом комнаты. На кровати лежит он. Лёша. Его руки прикованы над головой к изголовью — чёрные бархатные наручники, которые я купил специально. Глаза закрыты, но он не спит — я вижу, как дёргаются его ресницы, как быстро вздымается его грудь. Он обнажён. Смуглая кожа блестит в призрачном свете, влажная от пота или от того, что я облизывал его только что — я уже не помню. Помню лишь вкус его кожи: солёный, горячий, с легкой сладостью. Я сажусь на кровать, провожу ладонью от его щиколотки до бедра. Он вздрагивает, выдыхает мое имя — тихо, как молитву. — Никита... — шепчет он, и этот звук разрывает меня изнутри. Я нависаю над ним. Смотрю в его лицо — идеальное, прекрасное, с этими тёмными ресницами, с приоткрытыми влажными губами. Я провожу большим пальцем по его нижней губе, и он приоткрывает рот, позволяя моему пальцу скользнуть внутрь. Он обхватывает его языком, медленно, дразняще, и я чувствую, как кровь приливает к паху. — Посмотри на меня, — приказываю я. Он открывает глаза. Большие, карие, затуманенные желанием. Он смотрит на меня снизу вверх, и в его взгляде — доверие, покорность, любовь. Весь мир сжимается до его лица, до этих глаз. Я целую его шею, оставляя влажные следы. Прикусываю кожу там, где бьётся пульс, и он стонет — громко, протяжно, откидывая голову назад. Я спускаюсь ниже: по ключицам, по груди, задерживаясь на сосках, обводя их языком, сжимая губами. Его пальцы сжимаются в кулаки, наручники звенят. — Никита... пожалуйста... — шепчет он, выгибаясь мне навстречу. Я беру его член в руку — твёрдый, горячий, уже мокрый от смазки. Провожу большим пальцем по головке, и он выгибается дугой, скулит, как маленький щенок. Я медленно двигаю рукой, смотрю на его лицо, на то, как он закусывает губу, как его глаза закатываются. Он дрожит, он почти на грани, и я отнимаю руку, чтобы он не кончил. — Не сейчас, — шепчу я, целуя его в уголок губ. Я раздвигаю его ноги. Он доверчиво поднимает бёдра, позволяя мне подложить подушку. Я беру смазку, обильно наношу её на свои пальцы, потом на его вход. Он вздрагивает, когда мой палец скользит внутрь, но не сопротивляется — только крепче сжимает мою руку. Второй палец. Он дышит тяжело, разрывисто, я чувствую, как он пульсирует вокруг меня. — Никита... — шепчет он, глядя мне в глаза. Я пристраиваюсь между его ног. Направляю член к его входу. Он задерживает дыхание, и я вхожу медленно, очень медленно, чувствуя, как его тело принимает меня. Он узкий, тугой, горячий — и я выдыхаю, когда погружаюсь в него полностью. Его глаза закрываются, он выдыхает моё имя — с хрипом, со слезами на ресницах. Я начинаю двигаться. Сначала плавно, глубоко, чувствуя, как он сжимается вокруг меня. Он стонет, вжимает бёдра в мои, его руки всё ещё прикованы, но он тянется ко мне, выгибается, чтобы быть ближе. Я ускоряю темп, вбиваясь в него, чувствуя, как жар нарастает где-то внизу живота. Он кричит — громко, отчаянно, и я накрываю его рот ладонью, чувствуя, как его дыхание становится прерывистым. — Ты мой, — хриплю я, глядя ему в глаза. — Запомни. Только мой. Он кончает мгновением позже, прямо мне на живот, его тело содрогается, и это содрогание сжимает меня так сильно, что я кончаю следом, глубоко внутри него, чувствуя, как теряю связь с реальностью... Я проснулся. Тяжело дыша, мокрый от пота, с твёрдым, пульсирующим членом, который требовал продолжения. Сердце колотилось где-то в горле. В комнате было темно — только уличные фонари светили сквозь щель в шторах. Я перевернулся на спину, закрыл лицо ладонями и выдохнул. — Блядь, — прошептал я в пустоту. — Это просто сон. Всего лишь сон. Но тело помнило его прикосновения. Я чувствовал запах его кожи, его дыхание на своём лице. Я пошёл в ванную, встал под холодный душ и, наконец, довёл себя до конца, представляя его лицо. Только когда я снова лёг в кровать, меня начало отпускать. И тут я услышал, как открывается входная дверь. Андрей вернулся. Я услышал его шаги — нетвёрдые, слегка пьяные, но довольные. Он напевал какую-то мелодию, и голос его звучал глупо и счастливо. Я вышел в коридор, чтобы встретить его. Он стоял в прихожей, светясь улыбкой как полный дурак. — Андрей, ты чего? — спросил я, прищурившись. Он улыбался так, как я не видел его уже много лет. Глаза блестели, щёки раскраснелись. — Никит, ты не представляешь... — выдохнул он, опираясь на стену. — Тебе зарплату повысили? Он нахмурился, посмотрел на меня с лёгкой обидой. — Иди нахуй, — буркнул он, а потом снова расплылся в улыбке. — Кароче, мне один человек нравится. И это взаимно оказалось. Понимаешь? Взаимно! Там такое произошло около моей работы... — Надеюсь, тебя не уволят, — перебил я с лёгкой усмешкой. — Бля, Никита, иди нахуй, — уже серьёзно ответил он. — Ты хоть раз можешь не быть мудаком и по радоваться со мной? Он обиженно развернулся и ушёл к себе в комнату, громко хлопнув дверью. Я постоял в коридоре, прислушиваясь к тишине, и пошёл к себе. Лёг на кровать, глядя в потолок. Мысли о завтрашней встрече переполняли голову. Я закрыл глаза и улыбнулся в темноте. Завтра он будет моим. Я сделаю всё, чтобы этот сон стал реальностью. ______________________________________ Так ребятки. За долгое отсутствие извиняюсь. Занята была, нихрена не делала. Люблю всех кто читает мой фф.♥