Глава 21 — Осенняя охота
8 июля 2026 г., 17:56
В октябре над Цюйду прошла вереница дождей, и клёны на горе Фэн вспыхнули багрянцем. По утрам, когда Шэнь Цзэчуань сопровождал императорского слона, на траве уже серебрилась тонкая изморозь. Зато болезнь императора Сяньдэ с приходом осени будто пошла на убыль. Говорили, что государь вновь начал есть с аппетитом, и даже на утренних аудиенциях его кашель звучал куда реже. По обычаю императорский выезд в охотничьи угодья Южного леса должен был состояться лишь в ноябре, однако Сяньдэ, опасаясь, что позже холод затруднит дорогу, уже в начале октября распорядился начать приготовления к осенней охоте.
— Охраной по-прежнему займутся Восемь лагерей и Цзиньивэй, — сказал Чэнь Ян, подавая Сяо Чие меч. — Командующий, разве в прошлый раз государь не был в ярости?
— В прошлый раз — это в прошлый раз. — Сяо Чие только что вернулся с плаца и вытирал со лба лёгкий пот. — Тогда его беспокоило, что опасность грозит и снаружи, и внутри. Теперь всё иначе. Си Гуань впал в немилость вдовствующей императрицы, и уже два месяца сидит без дела и только и ждёт случая вновь отличиться.
— Неужели такими мелкими милостями можно склонить Си Гуаня на свою сторону? — Чэнь Ян убедился, что рядом никого нет, и только тогда продолжил: — Власть вдовствующей императрицы слишком прочна, к тому же государь всё ещё болен. Даже если он сам протянет Си Гуаню руку, тот вряд ли осмелится её принять.
— Ты сам сказал — мелкими милостями. — Сяо Чие накинул верхнюю одежду. — А если государь предложит ему безграничную власть? Несколько дней назад он даже расспрашивал о возрасте дочери семьи Си. У князя Чу до сих пор нет законной супруги. Если вдруг будет назначен этот брак, то, даже не имея дурных намерений, Си Гуань уже не сможет оправдаться перед вдовствующей императрицей.
Чэнь Ян вздохнул:
— Жаль только, что в нашей семье нет подходящей барышни.
— И хорошо, что нет, — ответил Сяо Чие. — Будь у меня сестра, ей пришлось бы родиться кем-то вроде генерала Ци Чжуинь. Иначе её судьба всё равно оказалась бы не в её руках — выдали бы замуж за человека, которого она никогда прежде не видела. — На этих словах он невольно замедлил шаг. — Семья Хуа всегда была главным поставщиком императорских наложниц. Хуа Сянъи, которую вдовствующая императрица воспитывает как родную дочь, уже давно достигла брачного возраста, но её всё ещё никому не сосватали. Даже сам император не смеет вмешиваться и называет её лишь младшей сестрой. Кому она однажды достанется, решит только вдовствующая императрица.
— Тогда кому же могут выдать третью госпожу Хуа? — недоумевал Чэнь Ян. — Командующий, сколько ни думаю — никак не пойму.
Сяо Чие усмехнулся.
— Лучшей партией была бы семья Ци. Если бы Ци Чжуинь родилась мужчиной, вдовствующая императрица давно бы сосватала ему Хуа Сянъи, но, увы, Ци Чжуинь — женщина, а в главной ветви семьи Хуа нынешнего поколения нет ни одного наследника-мужчины. Перед ними лежит жирный кусок мяса, а палочки протянуть нельзя. Вот и остаётся лишь терзаться.
К Сяо Чие подвели его коня и он погладил его по шее.
— Поехали. Заглянем ещё раз на Восточный рынок улицы Дунлун.
__________
Шэнь Цзэчуань как раз вошёл на улицу Дунлун. Домашний арест с него сняли, и жить дальше в храме Покаяния уже было нельзя, но раз никто сразу не заговорил о переезде, вопрос так и повис в воздухе. Лишь в августе Цяо Тянья неожиданно вспомнил об этом, отправился вместе с ним в храм, увидел наставника Ци — с ног до головы в грязи, окончательно потерявшего рассудок, — и заранее открыл для Шэнь Цзэчуаня счёт в Цзиньивэй, велев снять какое-нибудь приличное жильё, поэтому в конце сентября тот перебрался в старый переулок. Аренда была дешёвой и вполне соответствовала его нынешнему положению.
— Учитель велел найти именно этого человека, — сказал Шэнь Цзэчуань, разглядывая договор о продаже в рабство. На листе значилось имя «Сунъюэ», а графа с местом рождения оставалась пустой. Гэ Цинцин всматривался в толпу.
— Дядя ничего не объяснил. Сказал только, что господин тоже согласился и что именно этот человек впредь будет заботиться о твоём быте.
После переезда из храма Чжаоцзуй Шэнь Цзэчуань уже не мог свободно связываться с наставником Ци. Заводить почтовых голубей он не хотел: во-первых, слишком легко выдать себя, а во-вторых, воспоминание о свирепом беркуте Сяо Чие всё ещё было слишком свежо. Теперь им приходилось полагаться лишь на Цзи Гана, который под видом простого слуги выходил за покупками. Видеться удавалось редко, а лучшего способа пока не находилось.
— Наверное, он на Восточном рынке, — сказал Шэнь Цзэчуань. — Пойдём посмотрим.
Улица Дунлун выходила к реке Кайлин и славилась кварталами развлечений. Восточную её часть отвели под рынок, где главным товаром были люди. Здесь же вставали на колени те, кто продавал себя ради похорон родителей. Богатые дома приходили именно сюда выбирать слуг и служанок.
__________
Сяо Чие держал в руках список людей из резиденции князя Чу. Он приехал сюда выяснить происхождение нескольких человек. Выйдя из конторы работорговцев, он сделал всего несколько шагов, как вдруг заметил знакомый затылок.
— Это же... — начал Чэнь Ян.
Сяо Чиэ поднял руку, и тот сразу замолчал. Шэнь Цзэчуань уже убрал договор в рукав, когда вдруг почувствовал, как по затылку пробежал холодок. Обернувшись, он увидел, что Сяо Чие стоит совсем рядом.
— Какая встреча, — сказал Шэнь Цзэчуань. — И давно вы подкрадываетесь со спины?
— На тебя любуюсь. — Сяо Чие небрежно сунул список за пояс и неторопливо подошёл ближе. — Пришёл покупать слуг?
Шэнь Цзэчуань усмехнулся.
— Скорее себя продавать. Где уж мне покупать людей?
— До такого докатился? — Сяо Чие смерил его взглядом. — А я слышал, желающих дорого за тебя заплатить хватает.
— Это уже вопрос чувств, — невозмутимо ответил Шэнь Цзэчуань, продолжая идти. — Надо ведь сначала понять, понравился ли человек.
Сяо Чие прекрасно понимал, о каких «покупателях» идёт речь.
— Среди кривых да косых выбирать, должно быть, нелегко.
— Не то что вам, второй молодой господин, — искоса посмотрел на него Шэнь Цзэчуань. — С тех пор как служите князю Чу, явно успели попробовать немало.
— Завидуешь? — Сяо Чие усмехнулся. — Тогда обращайся ко мне.
Шэнь Цзэчуань тоже рассмеялся.
— До такой степени я ещё не опустился.
Они почти дошли до конца улицы. Шэнь Цзэчуань остановился и слегка повернулся.
— Тогда не смею больше задерживать второго молодого господина. Пожалуй, пойду домой.
— Не спеши. — Сяо Чие даже не двинулся с места. — На осенней охоте нам ещё предстоит прикрывать друг другу спину.
— Цзиньивэй и императорская гвардия — не одна дорога, — спокойно ответил Шэнь Цзэчуань. — Чем же я могу вам помочь?
— Если ты так отчуждаешься, — лениво сказал Сяо Чие, — придётся мне почаще захаживать к тебе. Глядишь, и окажемся на одной дороге.
Шэнь Цзэчуань ничего не ответил и ушёл. Сяо Чие ещё долго стоял неподвижно.
— Кого он здесь искал?.. — тихо произнёс он, медленно поглаживая большим пальцем рукоять меча. — Гэ Цинцин... Так и знал, что это Гэ Цинцин. Чэнь Ян!
— Здесь!
— Проверь его.
— Кого?
— Гэ Цинцина. Всю его родословную до восемнадцатого колена.
__________
Из-за неожиданной встречи с Сяо Чие поиски пришлось отложить. Затем последовали непрерывные дежурства, и свободного времени совсем не осталось. Лишь накануне осенней охоты Шэнь Цзэчуань наконец получил назначение — сопровождать императорский выезд в Южный лес. Однажды вечером, вернувшись домой после службы, он ещё не успел открыть дверь, как уже понял — внутри кто-то есть. Фэн Цюань, закутавшись в плащ, сидел за столом и, изящно отставив мизинец, пил чай.
— Не войдёшь? — донёсся его голос из-за двери.
Шэнь Цзэчуань толкнул дверь. В комнате не горел свет. Белое, словно выточенное из нефрита лицо Фэн Цюаня тонуло во мраке, отчего тот походил на бесприютного призрака. Он поставил чашку.
— Я пришёл передать тебе слова вдовствующей императрицы.
Шэнь Цзэчуань бросил грязный халат на деревянную вешалку.
— Благодарю за труды.
— Да уж. — Фэн Цюань смерил его холодным, почти злобным взглядом и бросил небольшой предмет. — Не будь дело столь важным, мне бы не пришлось являться лично. Ты столько раз пользовался милостью её величества. Пора расплачиваться. На этой осенней охоте ты должен всё исполнить. Если дело сорвётся — тебе тоже конец.
Шэнь Цзэчуань поймал предмет. Это оказалась восточная жемчужина, обёрнутая полоской ткани. Он провёл пальцем по ткани и из-под складки проступила половина иероглифа «Линь». Взгляд Шэнь Цзэчуаня вновь поднялся на лицо Фэн Цюаня. Тот встал и подошёл ближе.
— Выполнишь поручение — вдовствующая императрица ещё позволит тебе пожить в роли своей цепной собаки. Не выполнишь — ты ей больше ни к чему.
— Среди охраны хватает настоящих мастеров, — спокойно ответил Шэнь Цзэчуань. — Сделаю всё, что смогу.
Фэн Цюань долго сверлил его взглядом, затем презрительно усмехнулся. Он вышел за дверь, набросил капюшон и растворился в ночной темноте. Шэнь Цзэчуань зажёг лампу, подошёл к столу и сжёг полоску ткани. Пламя жадно лизнуло её край. Иероглиф «Линь» медленно превратился в пепел.
__________
Охотничьи угодья Южного леса располагались к юго-востоку от Цюйду и занимали огромную территорию. Половина всей дичи, что подавалась на стол через Управление императорских припасов, добывалась именно здесь. Половину Восьми лагерей подняли по тревоге, и бесконечная процессия двинулась вслед за императорским кортежем. Шэнь Цзэчуань ехал рядом со слоном. Услышав раскатистый топот копыт, похожий на гром, он даже не стал оборачиваться — и без того понял, кто приближается. В следующее мгновение над его головой стремительно пронёсся беркут. Он молнией выхватил из травы полёвку и снова взмыл в небо. Сяо Чиэ, Ли Цзяньхэн и целая толпа столичных повес промчались мимо галопом, с шумом уносясь вперёд. Особенно бросался в глаза конь Сяо Чиэ — весь чёрный как смоль, и лишь грудь сияла белоснежным пятном. Сяо У завистливо поднял голову:
— У командующего Сяо и беркут, и конь — настоящие сокровища!
— Оба звери дикие, — заметил Шэнь Цзэчуань.
Сяо У был ещё совсем юным и терпеть не мог ехать молча. Он жевал сушёный батат и говорил на своём хуайчжоуском говоре:
— Братец Чуань, а знаешь, как их зовут?
Шэнь Цзэчуань улыбнулся.
— Раз дикие... наверное, что-нибудь вроде «Лютый»?
Мальчишка оживлённо вытянулся в седле.
— Беркута зовут Мэн — «Свирепый»! Правда страшное имя? А конь вовсе не страшный! Его зовут Лантао Сюэцзинь — «Волны омывающие снег»!
Он старательно выговаривал каждый слог, отчего звучало это до смешного серьёзно и по-детски. Взрослые вокруг дружно расхохотались.
__________
Ли Цзяньхэн тяжело перевёл дух, оглянулся и сказал Сяо Чие:
— Эх... Каждый раз, как его вижу, думаю об одном: ну почему он не родился девушкой?
Сяо Чие медленно повернул коня и посмотрел на Ланьчжоу. Ли Цзяньхэн тут же поднял руки.
— Знаю, знаю! Я ещё не настолько спятил!
— Когда доберёмся до лагеря, — спокойно сказал Сяо Чие, — если захочешь выйти, обязательно предупреди меня. Ночью ни на шаг не отходи от охраны, и ни одна женщина, которую ты привёз, не должна войти в твой шатёр.
— Да не привозил я никаких женщин! — с притворным возмущением запротестовал Ли Цзяньхэн.
Сяо Чие лишь криво усмехнулся. В этой улыбке было что-то опасно-хищное. Сзади подскакал Чэнь Ян.
— Командующий, всех женщин уже отправили обратно.
Ли Цзяньхэн болезненно прикусил язык. Немного помолчав, он тяжело вздохнул:
— Цэань, скажи по совести... Если даже женщин нельзя, тогда какой вообще смысл в этой осенней охоте?
— Смыслов полно, — невозмутимо ответил Сяо Чие. — Хотя бы на солнышке погреешься. Это всяко интереснее, чем валяться в шатре.
Ли Цзяньхэн только обречённо застонал. Вся его бодрость мгновенно улетучилась, и дальше он ехал с поникшей головой.
__________
К месту стоянки прибыли уже почти в сумерках. В этот день Шэнь Цзэчуань не нёс основную службу, поэтому остался помогать с хозяйственными делами. Цяо Тянья тоже приехал и теперь зазывал людей из Цзиньивэй к жареному мясу. Заметив чашу в руках Шэнь Цзэчуаня, он вдруг сказал:
— А ты, оказывается, пить умеешь.
— Моя норма — одна чаша.
Цяо Тянья не стал его разоблачать. Этот человек скорее походил на странствующего героя цзянху, чем на служащего Цзиньивэй. Он ловко срезал мясо кинжалом и сказал:
— На охоте ешьте от души! Такое бывает всего раз в году. Всё это — продукты, что обычно идут прямо на императорский стол. Упустите случай — второго не будет. — Он откусил ещё кусок и продолжил: — На службе оружие всегда должно быть при тебе. Завтра вечером, когда заступишь, возьми меч Цинцина. Ты почему вообще без клинка? В школе погонщиков слонов тебя ведь кое-чему учили.
— Меч слишком тяжёлый. — Шэнь Цзэчуань сделал вид человека, который и чашку-то с трудом поднимает. — Постоянно таскать его сил не хватает.
— Ну и здоровье у тебя... — покачал головой Цяо Тянья. — Неужто это Сяо Второй тебя тогда так отделал? Эх, жаль. Он первостатейный прохвост, с которого ничего не стрясёшь. А ведь за тот пинок я бы, будь он другим человеком, содрал с него всё состояние.
Цзиньивэй вокруг дружно расхохотались. Шэнь Цзэчуань лишь едва заметно улыбнулся. Прикрываясь тем, что отпивает вино, он быстро окинул взглядом всех сидящих. У каждого оружие было при себе, кроме него самого. Кто ещё, помимо него, прибыл сюда, чтобы убить князя Чу? Сколько убийц скрывалось не только среди этих людей, но и в темноте за пределами костров? И даже если Сяо Чие был настоящим военным гением, каковы его шансы уберечь князя Чу, оказавшегося в таком смертельном кольце?
