Глава 24 — Дождливая ночь
8 июля 2026 г., 21:03
Сверкали молнии, гремел гром, и ливень низвергался сплошной стеной. Цяо Тянья поднялся на ноги, передал свой клинок человеку позади и произнёс:
— Сяо Второй ранен стрелой — ему не уйти.
У подножия склона Сяо Чие и Шэнь Цзэчуань лежали в грязи, затаив дыхание. Повсюду были люди Цзиньивэй, а среди них скрывались ещё и неизвестные убийцы. Выбраться живыми казалось почти невозможным. Прорываться с боем — ещё труднее. Хуже всего приходилось Сяо Чие: стрела лишь оцарапала левую руку, но она уже начала неметь. Ещё через полчаса и яд разойдётся по всему телу, и он уже не сможет пошевелиться.
Цяо Тянья носком сапога раздвинул спутанную траву, заметил беспорядочные следы и молча поднял руку, указывая вниз по склону. Стоявшие позади цзиньивэй один за другим двинулись вперёд, пригнувшись, медленно смыкая кольцо вокруг ложбины. Сяо Чие напряг всё тело, вслушиваясь в хлюпанье шагов по грязи. Рукоять ножа вдавливалась в ладонь, стоило кому-нибудь безрассудно спрыгнуть вниз — он тотчас вскочил бы, словно волк, и одним ударом прикончил противника.
Меч Сючунь уже показался у края склона, и Сяо Чие резко дёрнулся вперёд, но Шэнь Цзэчуань успел схватить его за мокрую одежду. Он повернул голову и встретился взглядом с его совершенно спокойными глазами. В этот миг из леса внезапно выскочили несколько теней и сцепились с людьми Цзиньивэй. Цяо Тянья выхватил меч. Вспыхнул отблеск метательного клинка, и сразу несколько цзиньивэй рухнули на землю. Нападавшие ринулись вперёд с удвоенным напором. Пока наверху царила суматоха, Шэнь Цзэчуань собрал последние оставшиеся у него тонкие лезвия. Не успел он ничего сказать, как Сяо Чие уже поднялся, цепляясь за размокший склон, перекатился через него и исчез в траве по другую сторону.
— Взять их! — крикнул Цяо Тянья.
Цзиньивэй развернулись вслед за беглецами. Сяо Чие ухватился за ветку дерева и одним рывком взлетел наверх, а Шэнь Цзэчуань только успел добраться до дерева, как преследователи уже настигли его. Сяо Чие, словно тигр, бросившийся с горы, обрушил на преследователей клинок Ланли. Его удары были неудержимы, и строй Цзиньивэй невольно попятился. Цяо Тянья прыгнул сзади, размахнувшись клинком в тот миг, когда Сяо Чие ещё не успел вернуть меч в защиту, и Сяо Чие мгновенно пригнулся. Раздался тяжёлый звон — меч Цяо Тянья ударил по ножнам. Шэнь Цзэчуань, уперев ножны в удар, наступил ногой на спину Сяо Чие, и тот мощным движением распрямился, подбросив его вперёд. Оказавшись прямо перед Цяо Тянья, Шэнь Цзэчуань другой рукой метнул тонкое лезвие прямо ему в глаз, но Цяо Тянья даже не уклонился — двое цзиньивэй по бокам одновременно отсекли атаку. В этот же миг Сяо Чие вскочил на ноги и с силой ударил Цяо Тянья ногой в грудь. Обе стороны одновременно отступили. Цяо Тянья стряхнул с клинка капли крови, а прядь волос у него на лбу уже была аккуратно срезана тем единственным выпадом Шэнь Цзэчуаня. Сяо Чие и Шэнь Цзэчуань одновременно сделали два шага назад, и… не обменявшись ни словом, оба развернулись и бросились бежать. Цяо Тянья смотря им вслед приказал:
— В погоню!
Сяо Чие ухватил Шэнь Цзэчуаня за руку.
— На восток!
Раздвигая кустарник, Шэнь Цзэчуань ответил:
— Через каждые пять шагов — человек, через десять — целый отряд. На востоке ещё и гарнизон Таньчэна.
Рука Сяо Чие двигалась всё медленнее, но он твёрдо произнёс:
— Только там есть путь к спасению.
— Перед нами как раз путь к смерти.
Шэнь Цзэчуань обратным движением метнул лезвие, и спрятавшийся на дереве солдат сразу рухнул вниз. Проходя мимо, Шэнь Цзэчуань без лишних движений выдернул из его рук меч цзиньивей Сючунь. Сяо Чие сжал рукоять, и в следующую секунду меч вспорол чёрную ночь и, рассекая дождь, принял на себя сразу два удара. Левая рука уже окончательно онемела, и теперь даже пальцы правой начинали деревенеть. Сегодняшней ночью долго не продержаться. Шэнь Цзэчуань одним взмахом отсёк противнику голову и пинком опрокинул тело, а Сяо Чие сделал шаг и вдруг пошатнулся. В следующий миг он грудью прижал Шэнь Цзэчуаня к себе, увлекая его вниз по крутому склону. Они несколько раз перекатились по мокрой траве и рухнули в быстрый ручей. Дождь всё продолжал лить и ледяная вода пробирала тело до костей. Тяжёлое дыхание Сяо Чие горячо касалось шеи Шэнь Цзэчуаня, и жар его дыхания странно переплетался с ледяным холодом воды. Опираясь на Ланли, Сяо Чие чуть приподнялся.
— Моей смертью ты ничего не выиграешь. Так что остаток пути... придётся пройти тебе.
Шэнь Цзэчуань зачерпнул воды, смыл кровь с лица и спокойно ответил:
— Спасать тебя тоже бессмысленно.
— Ты ведь пришёл за князем Чу. — Сяо Чие снова прижал его к земле. — Что теперь делать? Цзиньивэй его не найдут. Только я знаю, где он. Ты уже опоздал. Сегодня ночью вдовствующая императрица непременно проиграет. Позаботься обо мне как следует — и я стану твоей дорогой к спасению.
Шэнь Цзэчуань повернул голову и их носы почти соприкасались. Холодно глядя ему в глаза, он произнёс:
— Лучше зарубить тебя, тогда погибнем вместе.
— Ты столько сил потратил, чтобы выбраться на свободу, — усмехнулся Сяо Чие. — Неужели только ради того, чтобы умереть вместе со мной?
— Лучше бы ты этим языком попробовал уговорить Цяо Тянья.
Холодные пальцы Шэнь Цзэчуаня сомкнулись на его руке, и в следующее мгновение клинок Ланли описал широкий круг, отбросив преследователей. Получив короткую передышку, Шэнь Цзэчуань оттолкнул Сяо Чие. В одной руке он держал меч Сючунь, в другой — Ланли, постепенно выравнивая сбившееся дыхание.
— Этот долг я запомню.
Увидев приближающегося Цяо Тянья, он крепче сжал меч.
— После этой ночи я стану твоим старшим.
Во тьме, густой, словно разлитые чернила, вспыхнул холодный отблеск клинка. Не дав Цяо Тянья даже открыть рот, Шэнь Цзэчуань сразу рубанул сверху. Брызги воды разлетались из-под ног, и каждый его удар был смертельным. Сталь сталкивалась со сталью, лезвие клинка Сючунь быстро выкрошилось, и Цяо Тянья одним движением выбил меч из его руки. Они мгновенно разошлись. Левая ладонь Шэнь Цзэчуаня опустилась в поток, смывая струящуюся кровь.
— Такому красавцу место за шёлковой занавесью в высокой башне, — словно уловив какой-то запах, сказал Цяо Тянья. — Зачем портить такие руки мечом? А если совсем их лишишься?
Шэнь Цзэчуань взвесил в руке Ланли.
— Если переломать руки и ноги, разве не станешь тогда послушным и покладистым?
— Есть люди, которых лучше не злить, — сказал Цяо Тянья. — Таких, как ты. Тех, кто способен быть беспощадным даже к самому себе.
Шэнь Цзэчуань шагнул вперёд. Ланли был слишком тяжёлым, и пользоваться им ему было непривычно, но именно этот вес сейчас оказался преимуществом. Используя сокрушительную силу техники рода Цзи, он теснил Цяо Тянья так, что тому почти некогда было отвечать. Отступая, Цяо Тянья оказался у ручья и сразу понял, что дело плохо. И действительно, раненая левая рука Шэнь Цзэчуаня внезапно взметнула воду вместе с грязью, брызги ударили Цяо Тянья в глаза, и этого краткого мгновения оказалось достаточно — следующий удар пришёлся прямо в грудь. Пинок отбросил его назад, и он с плеском рухнул в воду. В этот момент подоспело подкрепление, а Шэнь Цзэчуань немедленно отступил, даже не думая продолжать бой. Он подхватил Сяо Чие, собираясь уходить, но тот был слишком высоким и тяжёлым, так что ему едва удавалось его сдвинуть.
__________
Поиски становились всё плотнее, время тянулось мучительно медленно. Во всём лесу находили лишь замаскированных людей и все они были прекрасно обученными смертниками. Стоило им попасть в руки Цзиньивэй — они сразу откусывали себе язык, не оставляя Цзи Лэю ни малейшей возможности для допроса. Где же всё-таки скрывается князь Чу? Это знал только Сяо Чи Е.
— Маленький ублюдок! — вне себя выругался Цзи Лэй, резко поднявшись. — Пусть гарнизон Таньчэна прочешет весь охотничий лес!
__________
Шэнь Цзэчуань выбрался из ручья и вытащил следом Сяо Чие. Склон оказался слишком крутым, и в конце концов он буквально вцепился зубами в воротник Сяо Чие, и таким образом вытянул его наверх. Из пореза на левой ладони кровь лилась без остановки, поэтому Шэнь Цзэчуань оторвал полоску одежды, прополоскал её в воде и туго перевязал рану, а Сяо Чие в это время прислонился к покрытому мхом валуну.
— У меня за пазухой есть платок.
Шэнь Цзэчуань сунул руку ему за пазуху, вытащил грязный, насквозь промокший платок и, не долго думая, выжал всю грязную воду обратно ему на грудь. Сяо Чие поморщился.
— Когда действие яда закончится?
— Через час, уже скоро.
— На дереве прятаться безопаснее, чем в воде.
Он посмотрел на Шэнь Цзэчуаня, тот промок до нитки. Ворот его распахнулся, а на шее ещё оставались пятна грязи.
— У Цзиньивэй есть псарня, — сказал Шэнь Цзэчуань, опуская голову. — Звери чувствуют запах крови.
Шэнь Цзэчуань поднёс к лицу испачканные кровью пальцы и едва заметно вдохнул их запах. Для Сяо Чие всё это выглядело невероятно соблазнительно и он не сводил с него глаз. Чёрт побери… Только что этот человек собственными руками убивал людей, он совсем не походил на девушку, так почему же он не в силах отвести взгляд? Проклятье Ли Цзяньхэна! Тот каждый день твердил одно и то же, каждый день, пока Сяо Чие и сам не начал думать подобным образом, смотреть так же... словно какой-нибудь старый извращенец из Цюйду.
— Хорошо владеешь мечом, — взгляд Сяо Чие словно проникал под распахнутый ворот Шэнь Цзэчуаня. — В храме ты немало тренировался, но по телу этого не скажешь. Ты принимал какие-то пилюли?
Шэнь Цзэчуань искоса взглянул на него. Проследив за его взглядом, он поднял руку и коснулся собственной шеи.
— Сколько раз за день ты вообще собираешься пялиться? Неужели настолько нравится?
Сяо Чие языком слизнул оставшийся во рту вкус крови.
— Не говори так двусмысленно. Можно подумать, я какой-то похотливый бес.
Шэнь Цзэчуань протянул руку и накрыл его лицо грязным платком.
— Я думал, ты только и умеешь, что крутиться среди румян и благовоний, а выходит, тебе всё равно — мужчины или женщины.
— Что это ты вдруг заигрываешь? — усмехнулся Сяо Чие. — Второй молодой господин всего лишь хотел, чтобы ты вытер грязь с шеи.
— Хотел, чтобы я вытер её сам… — Кончики пальцев Шэнь Цзэчуаня через ткань замерли между его бровей. — ...или хотел сделать это собственноручно?
Холодные дождевые капли стекали по его пальцам и падали на лоб Сяо Чие, они словно вобрали в себя всё это едва уловимое искушение. Вода медленно скользила вниз за ворот, оставляя после себя влажный, зудящий жар. Сяо Чие ужасно хотелось пить, и одновременно хотелось, чтобы Шэнь Цзэчуань оказался подальше. Помолчав немного, он тихо рассмеялся.
— Ну и способы у тебя.
— Это ты слишком много себе воображаешь.
Шэнь Цзэчуань запахнул ворот, обнял меч и больше не произнёс ни слова. Дождь постепенно стихал и из глубины леса доносился далёкий лай собак. Оба оставались неподвижны. Валун у ручья сверху прикрывали густые кусты, укрытие было настолько тесным, что в нём едва помещался один человек. Выждав некоторое время, Сяо Чие услышал, что люди с собаками приближаются именно к ним Шэнь Цзэчуань закрепил клинок Ланли между камнями и, пригнувшись, заполз в укрытие снизу. Сяо Чие тут же ощутил тяжесть его тела. Шэнь Цзэчуань, пробираясь внутрь, скользнул вдоль его ног, прижимаясь всё выше, пока не оказался прижат грудью к его груди. В тесном пространстве они были вынуждены прижаться друг к другу всем телом. Сяо Чие чувствовал тепло его бедра, случайно скользнувшего по его собственному, и ощущал дыхание у самого виска. Прикрытые платком глаза не мешали ему ясно видеть, в какой позе сейчас находится Шэнь Цзэчуань, и перед внутренним взором вновь и вновь возникала его светлая, словно корень лотоса, шея.
— Прошу тебя... — тихо вздохнул Сяо Чие. — Сядь мне на живот... Только не ниже.
Шэнь Цзэчуань не шелохнулся. Над их головами уже слышались осторожные шаги. Сяо Чие пытался выровнять дыхание, но стоило ему чуть приподнять голову и он касался подбородка Шэнь Цзэчуаня. Стоило опустить её ниже и кончик носа уже скользил вдоль линии его шеи. Шэнь Цзэчуань всё это время внимательно прислушивался к происходящему снаружи, но внезапно он снял с лица Сяо Чие платок и молча посмотрел ему в глаза. Сяо Чие тоже смотрел на него. То ли кровавый угар этой ночи ударил ему в голову, то ли дело было в чём-то другом… но возбуждение, медленно нарастающее между ними, причиняло неудобство обоим. Промокшая насквозь одежда плотно облепила тела, создавая ощущение почти обнажённого прикосновения. Казалось, стоит кому-нибудь из них хоть немного пошевелиться — и любое движение превратится в намеренное, опасное трение, а наверху собаки всё ещё не прекращали искать их след.
