Глава 27 — Осенний холод
8 июля 2026 г., 23:56
Шэнь Цзэчуань тотчас улыбнулся.
— Это ведь не какая-то великая тайна… До встречи.
— Почему бы не дослушать? — Сяо Чие, вновь заполучив своё кольцо для стрельбы, пребывал в превосходном настроении. — Раз Цзи Ган — твой наставник, значит, мы с тобой ученики одной школы. Я старше тебя, так что назвать меня старшим братом вовсе не зазорно.
— Семья Цзи не имеет никакого отношения к Либэю.
Шэнь Цзэчуань стремительно перебирал в памяти события пятилетней давности. Тогда, в снегу, они с Сяо Чие сошлись в драке, и уже тогда его не покидало странное чувство знакомости.
— Не обязательно, — сказал Сяо Чие. — Кто знает, как сложится судьба? Такие вещи не угадаешь.
Шэнь Цзэчуань махнул Гэ Цинцину и Сяо У, давая понять, чтобы они шли без него, а сам вновь сел рядом с Сяо Чие.
— Ты проверял Гэ Цинцина?
— Было дело, — Сяо Чие смотрел прямо на него. — Пять лет назад он так ловко ускользнул, а спустя пять лет снова оказался возле тебя. Слишком уж всё это бросалось в глаза, чтобы не вызвать подозрений. Стоило копнуть — и всё его прошлое оказалось на ладони.
— И что же ты собираешься делать? — с улыбкой спросил Шэнь Цзэчуань.
— Ничего. — Сяо Чие поднял палец и едва заметно указал им на его глаза. — Не стоит выдавливать из себя улыбку. Мы ведь уже не чужие — вместе прошли через жизнь и смерть. Нет смысла продолжать притворяться. Ты потерял самообладание и испугался, не так ли?
— Почти, — спокойно ответил Шэнь Цзэчуань.
Сяо Чие перевернул палочки обратной стороной и лениво постукивал ими по столу.
— Раз Цзи Ган — твой наставник, значит, становится понятно, почему тогда люди Гэ Цинцина из Цзиньивэй оставили тебя в живых.
— Подозрительность у тебя прямо-таки врождённая, — Шэнь Цзэчуань смотрел на въевшиеся в стол бурые пятна жира. — Не сумел одним ударом ноги прикончить меня — и сразу заподозрил неладное. С тех пор только и делал, что испытывал меня. Настойчивости тебе не занимать.
— У меня не так уж много достоинств, — усмехнулся Сяо Чие. — И все они достались тебе.
— Если уж мы ученики одной школы, — произнёс Шэнь Цзэчуань, — то не назвать имени своего наставника было бы невежливо.
Сяо Чие со скучающим видом бросил палочки обратно в подставку.
— Для начала назови меня старшим братом.
Шэнь Цзэчуань промолчал.
— Цзи Ган всё-таки настоящий мужчина, — продолжил Сяо Чие. — Я отправил людей в Даньчжоу разузнать о нём. Все были уверены, что он сгорел заживо… Это ведь он убил Сяо Фуцзы?
— Нет. — Шэнь Цзэчуань поправил подставку с палочками. — Мой наставник уже стар. Разве способен он лишить кого-то жизни?
Поднялся лёгкий ветер, но никто из них не шелохнулся. Сяо Чие тихо произнёс:
— Ты выглядишь так, будто не сделал ничего… Но мне кажется, что ты сделал всё.
— Сделал я что-то или нет, — Шэнь Цзэчуань, опершись рукой о скамью, повернулся к нему и медленно улыбнулся, — вы всё равно никогда меня не отпустите. Так почему бы тогда действительно не совершить все мыслимые злодеяния? Тогда и ненавидеть меня будет за что.
__________
На следующий день едва Сяо Чие вошёл во дворец, как узнал о смерти наложницы Вэй. Ли Цзяньхэн уже переоделся в траурные одежды. За эти дни бесконечных слёз он заметно осунулся. Сидя на возвышении, он сказал:
— Говорят, она поскользнулась и упала в колодец, тело нашли только вчера ночью.
Слишком уж удачно она поскользнулась. Убедившись, что поблизости никого нет, Ли Цзяньхэн понизил голос:
— Цэань… Неужели это ты?..
Сяо Чие покачал головой. Казалось, Ли Цзяньхэн сразу почувствовал облегчение, но всё равно беспокойно ёрзал на месте.
— Теперь я живу во дворце. Ночью откроешь глаза — кругом одни евнухи. Жутко становится. Раньше они все называли Пань Жугуя своим прадедом, а теперь этот «прадед» сидит в темнице. Цэань… Как думаешь, они меня ненавидят?..
Жаловался он долго, но за всеми словами скрывался один лишь страх. Под конец он попросил Сяо Чие перебросить дворцовую гвардию и временно поручить ей охрану императорского дворца. Сяо Чие, разумеется, не отказал. Он пробыл ещё некоторое время, слушая, как Ли Цзяньхэн сказал:
— Из Либэя пришло письмо. Князь Либэя и твой старший брат уже в пути. Через несколько дней ты сможешь увидеться с ними.
В его голосе звучало желание угодить. Накануне восшествия на престол владыки всей Поднебесной Ли Цзяньхэн стал ещё робее, чем прежде. Высокомерие, которым он когда-то отличался, будто осталось на осенней охоте, и теперь он наконец понял, кто в действительности обладает настоящей властью. Сяо Чие никогда не рассчитывал на награды, и Ли Цзяньхэн лучше всех знал, чего он хочет на самом деле, но до сих пор так ни разу и не заговорил о том, чтобы отпустить его обратно в Либэй. Лицо Сяо Чие осталось спокойным, но сердце его тяжело опустилось.
__________
Пять дней спустя князь Либэя прибыл в Цюйду. С самого утра моросил холодный осенний дождь, и ещё затемно Сяо Чие выехал за город и остановился у той самой беседки, откуда когда-то провожал близких. Он ждал уже два часа, как наконец на горизонте появились несколько парящих беркутов. Сидевший у него на плече Мэн сразу оживился, и с радостным криком взмыл под дождь и закружил вместе со своими собратьями. Всадники в чёрных доспехах стремительно приближались, в сером дожде они казались густым мазком туши, скользящим по воде. Не дожидаясь, пока они подъедут, Сяо Чие перепрыгнул через перила беседки и бросился им навстречу.
— Отец!
Сяо Цзимин громко рассмеялся сидя верхом на коне.
— Посмотри-ка, отец. С виду уже настоящий богатырь, а стоит увидеть тебя — сразу становится прежним мальчишкой.
Сяо Фансюй снял свою широкополую соломенную шляпу и надел её сыну на голову. Он долго рассматривал его, а потом удовлетворённо сказал:
— Вырос.
Сяо Чие широко улыбнулся.
— Ещё бы! Старший брат теперь ниже меня почти на полголовы!
— Ну вот, опять за своё, — покачал головой Сяо Цзимин. — С тех пор как перерос меня, при каждой встрече обязательно об этом напоминает.
Сяо Фансюй передал поводья Чжао Хуэю, а сам спрыгнул с коня, крепко обнял младшего сына и несколько раз сильно хлопнул его по спине.
— Глупый мальчишка!
Сяо Чие лишь рассмеялся.
— Я так долго ждал. По дороге что-нибудь случилось?
Чжао Хуэй ответил:
— Маленький господин дома простудился. Князь специально сделал крюк через Дэнчжоу, чтобы пригласить мастера Игуя осмотреть ребёнка.
— А-Сюнь заболел? Когда? — Сяо Чие сразу встревожился. — Почему старший брат ничего не написал?
— Пустяки, — сказал Сяо Цзимин. — Дома за ним присматривает Ичжи. Не стоит беспокоиться.
На лице Сяо Чие мелькнула тень сожаления. Когда пять лет назад он покидал Либэй, невестка ещё была беременна, а теперь маленькому А-Сюню уже исполнилось четыре года. Он ни разу не видел племянника и знал о нём лишь из писем отца и брата. Он очень хотел вернуться домой, но печаль промелькнула лишь на мгновение. Улыбнувшись, он сказал:
— Я давно приготовил ему подарок ко дню рождения, когда брат поедет обратно, пусть отвезёт его вместо меня.
Сяо Фансюй стряхнул капли дождя с полей своей шляпы.
— Перед самым отъездом А-Сюнь специально нарисовал для тебя картину, потом Чжао Хуэй тебе её отдаст. Здесь не место для разговоров, сначала поедем во дворец, а вечером, когда вернёмся домой, спокойно поговорим.
Они снова сели на коней и вместе въехали в Цюйду.
__________
Князь Либэя уже много лет не показывался на людях. Теперь вся Поднебесная знала имена четырёх великих полководцев современности, но всё меньше людей помнили самого князя Либэя — Сяо Фансюя. Наставник Ци за осень заметно округлился. Сейчас он сидел под дождём, опустив ноги в воду, и лениво шевелил пальцами:
— Если уж говорить о четырёх великих полководцах, то двадцать лет назад тоже была такая четвёрка. Либэй представлял Сяо Фансюй, Цидун — Ци Шиюй, пограничные округа — Лу Пинъянь, а заставу Сотяньгуань — Фэн Ишэн. Именно они командовали армиями четырёх сторон. Позже Фэн Ишэн погиб в бою, и его род пресёкся. Сейчас его имя почти забыли, а ведь тогда это были люди, чьи кони топтали границы и сметали песчаные степи.
Из кухни громко откликнулся Цзи Ган, помешивая еду в котле:
— Кто сказал, что забыли? Чуань-эр! У генерала Фэна оба сына погибли на поле боя. Позже он взял приёмного сына — и им оказался старший брат твоего наставника!
Шэнь Цзэчуань, накладывая рис, удивлённо переспросил:
— Старший брат наставника?
Цзи Ган хлопнул себя по лбу.
— Ах да! Я ведь никогда тебе об этом не рассказывал!
Наставник Ци нетерпеливо закричал:
— Еда-то скоро будет? Ай-я! Его старший брат — это ведь Цзо Цяньцю! Тут и рассказывать нечего, любой догадается!
Шэнь Цзэчуань поставил перед ним блюда и, почтительно подав палочки, сказал:
— Учитель, прошу к столу.
Наставник Ци отпил вина и довольно вздохнул.
— Всё-таки когда за тобой ухаживают — жить куда приятнее.
Цзи Ган вытер пот, сел напротив за маленький столик и сказал:
— Ты говорил, что Сяо Второй заявил, будто вы из одной школы. Тогда, скорее всего, его наставник и есть Цзо Цяньцю.
Шэнь Цзэчуань молча съел несколько ложек риса. Цзи Ган вздохнул:
— Мы с ним уже много лет не виделись. Ну как, в этот раз ты сражался с Сяо Вторым? Как тебе его техника? Его сабля всё так же мощна и прямолинейна?
— Дайте Ланьчжоу спокойно поесть, — вмешался наставник Ци. — Пусть сначала насытится. На этот раз было слишком опасно. Всё остальное подождёт. Несколько дней ему следует отдохнуть.
— Я давно должен был догадаться, — продолжал Цзи Ган. — Он носит костяное кольцо лучника, а лучшим стрелком тяжёлого лука во всей Поднебесной был именно Цзо Цяньцю.
Наставник Ци выбирал палочками овощи.
— Теперь в Цюйду приехал и Сяо Фансюй. Возможно, тебе даже удастся увидеть старшего брата своего наставника. В битве у Небесного дворца Цзо Цяньцю ценой огромных потерь остановил конницу Бяньша, но тогда же погибла его жена. После той битвы его прозвали «Гром, сотрясающий Нефритовую террасу», и после неё же он окончательно пал духом. Ходят слухи, будто он ушёл в монахи, а может быть, Сяо Фансюй просто укрыл его у себя, и тот, скрыв имя, обучал его сыновей.
Цзи Ган печально проговорил:
— За славу одного полководца платят костями тысяч. И что толку в великом имени? В конце концов всё равно останется лишь горсть земли. Те, кто погибает, завернувшись в боевую кожу, исполняют свой долг, но и тем, кто выжил, ничуть не легче. Цзо Цяньцю скрыл своё имя. Сяо Фансюй удалился от дел из-за болезни. Лу Пинъянь состарился. А где будут нынешние четыре полководца ещё через двадцать лет? Всего лишь новая волна смоет старый след. Так поколение сменяет поколение.
Наставник Ци уже слегка захмелел. Он долго смотрел, как Шэнь Цзэчуань ест, а потом сказал:
— Прожить целую жизнь, терпя одни лишь страдания, — слишком уж невыгодная сделка. Всё равно когда-нибудь умрём. Так уж лучше сначала исполнить свою мечту, а потом умереть. Ланьчжоу, давай ещё одну чашку риса!
Когда пир подошёл к концу, уже совсем стемнело. Наставник Ци растянулся на циновке, а Шэнь Цзэчуань сидел под навесом и вытирал ему ноги. Цзи Ган вынес две верхние одежды, и накинул их на обоих, а сам устроился в углу двора и неторопливо затягивался трубкой. Подложив под голову деревянную подушку, наставник Ци произнёс:
— Ланьчжоу, расскажи ещё раз, что произошло на охоте.
Шэнь Цзэчуань подробно пересказал всё с самого начала. Наставник Ци слушал с закрытыми глазами. Когда рассказ закончился, он ещё долго молчал. Дождь стучал по листьям виноградной лозы во дворе. Лишь спустя долгое время наставник Ци заговорил:
— В этой схватке Сяо Второй, казалось бы, сорвал все лавры, но на самом деле он оказался в той же ловушке, что и его отец с братом. Новый император пять лет называл его братом. Он так искусно скрывал свою истинную сущность, что теперь невозможно не бояться его. Пока новый император ещё помнит, что тот спас ему жизнь. Но надолго ли хватит этой благодарности? Мне казалось, что с его терпением он сможет выждать ещё немного. Было множество способов позволить Ци Чжуинь выйти вперёд вместо него, но он предпочёл сделать это собственными руками.
В темноте Цзи Ган выбил пепел из трубки.
— Волчонок тоже хочет домой. Даже во сне ему снятся либэйские степи. Да сколько ему лет? Молодым и положено жить горячим сердцем.
— Если не сумеешь стерпеть малое, разрушишь великое дело, — покачал головой наставник Ци. — Вытерпи он сейчас — и смог бы вернуться домой под маской беспечного повесы.
Шэнь Цзэчуань сидел неподвижно, и именно в этот миг он вдруг ясно понял истинный смысл поступков Сяо Чие. Он хотел домой, но хотел вернуться домой не как чья-то пешка, не как чьё-то оружие, а как человек, который может с гордо поднятой головой переступить порог родного дома.
__________
В это самое время Сяо Чие стоял у дворцовых ворот, подняв голову к тёмным силуэтам бесконечных дворцов. Алые стены и взмывающие к небу карнизы словно были испытанием, посланным ему самими небесами. Под маской легкомысленного повесы скрывался дикий зверь, безмолвно рвущийся на свободу.
