Глава 29 — Предначертание
9 июля 2026 г., 13:08
— Вот как, — сказал Шэнь Цзэчуань.
Сяо Чие не дождался ожидаемого ответа, снова обернулся к нему и спросил:
— И ты даже спорить не станешь?
Шэнь Цзэчуань поднял руку и раскрыл над собой зонт.
— У меня дома не осталось ни отца с братом, ни родных, ни близких. Зачем мне туда возвращаться?
Сяо Чие вытер платком мокрую шею сзади, поднялся на ноги и сказал:
— Верно… Княжеского дворца Цзяньсин в Дунчжоу больше нет. С твоим происхождением вернёшься — и тебя лишь оплюют.
— Такова судьба, — спокойно посмотрел на него Шэнь Цзэчуань. Помолчав, он тихо добавил: — Не повезло родиться — всю жизнь расплачиваешься.
Сяо Чие отвёл взгляд, смахнул с лба дождевые капли и спросил:
— Тогда почему ты всё ещё жив?
Шэнь Цзэчуань едва улыбнулся.
— Миллионы людей хотят моей смерти. Но если я исполню их желание, самому мне станет слишком не по себе.
— Тебе следовало остаться в храме Покачния, — сказал Сяо Чие.
Шэнь Цзэчуань сделал несколько шагов, обходя лужу.
— Если бы я остался там, ты решил бы, что лучшим исходом для меня станет казнь. Сяо Чие, сколько бы ты ни скрывал, ты уже привык смотреть на людей сверху вниз. Ты ничем не отличаешься от тех, кто сегодня смотрит сверху на тебя. Когда тебя самого придавили такими же взглядами, тебе стало мучительно больно. — Он негромко рассмеялся и легко хлопнул Сяо Чие ладонью между лопаток. — Я живу, чтобы выжить. Ты живёшь, желая умереть. Когда-то семья Сяо держала меня в клетке, теперь в клетке держит тебя род Ли. Разве не странно устроен этот мир? «Птица в клетке тоскует по прежнему лесу, рыба в пруду мечтает о глубокой заводи». Твоё слабое место всегда было у всех на виду. Если ты не сможешь вернуться домой, то останешься лишь человеком с высокими устремлениями, но без возможности их исполнить. Нет зрелища печальнее, чем волк, которого превратили в цепного пса. Сколько ещё в Цюйду твои клыки будут оставаться острыми?
Сяо Чие повернул голову к нему.
— На осенней охоте ты следовал за мной. Значит, спас меня лишь для того, чтобы однажды насладиться этим моментом?
— Я всего лишь ничтожное насекомое, — тихо ответил Шэнь Цзэчуань. — Даже если бы меня там не было, ты всё равно выжил бы.
Хмель окончательно покинул Сяо Чие.
— Чего… — медленно произнёс он, — чего ты на самом деле добиваешься?
— Отплачиваю за милость.
Край зонта накрыл и его. Шэнь Цзэчуань подошёл так близко, что между ними почти не осталось расстояния.
— За то, что вы не убили меня.
В следующее мгновение Сяо Чие резко схватил его за ворот.
— А я-то думал, ты раскаялся и решил жить по-человечески.
— Какое преступление я совершил?
Холод в глазах Шэнь Цзэчуаня оказался ледянее осеннего дождя. Он шагнул ещё ближе, почти прижимаясь к нему, и повторил:
— Какое преступление совершил я?
Пальцы Сяо Чие стиснули ткань сильнее.
— Когда ты выбрался из ямы Чаши, ты хоть посмотрел на города Даньчжоу? Восемь городов были вырезаны подчистую. Конские копыта въезжали в ворота, разбрызгивая человеческую кровь.
— Шэнь Вэй потерпел поражение, — сорвав наконец маску спокойствия, прошипел Шэнь Цзэчуань. В его голосе кипела раскалённая ненависть. — Тридцать тысяч солдат Чжунбо были похоронены в провале Чаши! В тот день я потерял старшего брата и жену своего наставника. В чём же моя вина?!
— Шэнь Вэй заслуживал смерти! — Сяо Чие тоже потерял самообладание. Он с силой впечатал Шэнь Цзэчуаня в стену. — Весь род Шэнь должен был быть уничтожен! Ты тоже носишь фамилию Шэнь! Как ты смеешь говорить, что не виноват?!
Промасленный бумажный зонт покатился по земле. Шэнь Цзэчуань ударился о стену; Сяо Чие держал его так высоко, что носки почти не касались земли. В ответ он резко пнул Сяо Чие в грудь. Тот, поморщившись от боли, отступил на несколько шагов, но хватку не разжал. Дёрнув за ворот, он швырнул Шэнь Цзэчуаня на землю. Мелкий дождь вдруг превратился в настоящий ливень. В тесном переулке загрохотала драка. Под ногами с треском ломался перевёрнутый хлам. Девушки из павильона Сянъюнь, ожидавшие гостей, всполошились. Подхватив деревянные сандали, они выглянули из дверей.
— Да что случилось?! — госпожа Сянъюнь поспешно набросила на плечи одежду, надела сандали и подбежала ближе. — Господа! Разве нельзя поговорить спокойно? Стоит ли из-за этого драться?
Шэнь Цзэчуань сидел верхом на противнике и ударом кулака заставил Сяо Чие отвернуть голову. Сяо Чие перехватил его запястье, резко дёрнул к себе и, слизнув языком кровь с разбитой губы, хрипло произнёс:
— Ни тебе, ни мне уже не будет легко.
Девушка из павильона Сянъюнь успела позвать слуг. Общими усилиями они наконец растащили обоих. Стоило Сяо Чие взмахнуть рукой, как здоровенные работники ощутили, будто им выворачивает ладони. Однако он больше не бросился в драку. Проведя пальцами по ссадине на лице, он холодно бросил:
— Прочь.
Поняв, что дело плохо, девушка из павильона Сянъюнь взглядом велела слугам бежать в княжеский дворец за людьми, но Сяо Чие тут же сказал:
— Кто посмеет потревожить моего отца — тому ноги переломаю.
Голос девушки сразу смягчился.
— Ну что же это такое? Второй молодой господин всегда был так ласков с красавицами. Как же вы сегодня всех девушек перепугали? Мужчины выпили, померились силой — обычное дело. Полно вам, улыбнитесь да забудьте обиды.
Сяо Чие поднялся, снял испачканный верхний халат и бросил его девушке.
— Внутрь.
Прижимая одежду к груди, она попыталась ещё раз:
— Второй молодой господин, на улице так холодно…
Но под его взглядом осеклась. Она тихонько махнула девушкам рукой, и все поспешно скрылись за дверями. Только дверь закрывать до конца не стали — любопытные красавицы облепили щели и окна, продолжая наблюдать. Шэнь Цзэчуань поднял свой зонт. Одежда была перепачкана грязью. Волосы, намокнув, прилипли к щекам, отчего кожа казалась ещё белее.
— В следующий раз, — сказал он, — если захочешь меня найти, приходи прямо к воротам. По этому переулку я и за восемьсот лет могу больше не пройти.
— Если бы я знал, что ты здесь появишься, — ответил Сяо Чие, — то лучше бы блевал прямо в комнате, чем выходил сюда.
Шэнь Цзэчуань насмешливо улыбнулся.
— Поистине тесен мир для заклятых врагов.
Сяо Чие шагнул к нему.
— Отныне я не спущу с тебя глаз.
— У тебя самого забот выше головы, а ты всё ещё находишь время заниматься мной. Думаешь, одной осенней охотой можно так просто уничтожить род Хуа? Многоножка и после смерти ещё долго шевелится. Всё это пустые мечты.
— Лучше подумай, как самому выжить, — Сяо Чие упёрся грудью в раскрытый зонт и сверху вниз посмотрел на него. — Теперь, когда вдовствующая императрица больше не сможет тебя защищать, сколько ты ещё протянешь?
— На Драконьем троне уже сидит другой человек, — спокойно ответил Шэнь Цзэчуань. — Может, и тебе пора отказаться от своих прежних представлений?
— Ты никого не убьёшь, — сказал Сяо Чие. — Перед тобой в долгу лишь всадники Бяньша и Шэнь Вэй.
— Пусть будет так, как ты говоришь.
На лице Шэнь Цзэчуаня вновь появилась привычная мягкая улыбка. Он опустил зонт и ласково произнёс:
— Хорошо, я буду вас слушаться.
В груди Сяо Чие снова вспыхнул необъяснимый гнев.
— Отлично, тогда этой ночью останешься со мной.
— Лежать под шёлковым пологом среди благоухающих красавиц? — ответил Шэнь Цзэчуань. — Неужели у вас ещё и привычка делить постель с другими мужчинами? Извините, но у меня такой нет.
Сяо Чие теперь видел в нём человека, который в любую минуту способен выкинуть что-нибудь опасное.
— Чего ты избегаешь? Разве не сказал только что: будет так, как скажу я?
Шэнь Цзэчуань указал пальцем себе на висок.
— Ты, случайно, головой не ударился?
— Людей из Цзиньивэй временно перевели в Запретную армию. Так кто из нас потерял голову?
Шэнь Цзэчуань ненадолго замолчал.
— Что же прикажет мне главнокомандующий?
На щеке Сяо Чие ещё алел след от удара. Исчезла прежняя свирепость, уступив место ленивой развязности уличного повесы. Он развернулся, уселся под навесом и указал на свои сапоги. Губы Шэнь Цзэчуаня медленно тронула улыбка.
— Хорошо.
__________
На рассвете за Сяо Чие приехал Чэнь Ян. У входа в павильон Сянъюнь он неожиданно увидел Шэнь Цзэчуаня, прислонившегося к двери и державшего на руках меч Ланли. Чэнь Ян остолбенел глядя на него, а Шэнь Цзэчуань выпрямился и почтительно поклонился. От дурного предчувствия у Чэнь Яна по спине побежали мурашки.
— Господин… Шэнь… почему вы здесь?
— Цзи Лэй ещё не осуждён, — спокойно ответил Шэнь Цзэчуань. — Людей Цзиньивэй временно включили в состав Запретной армии. Теперь мы под началом главнокомандующего.
Глядя на его совершенно невозмутимое лицо, Чэнь Ян почувствовал, как немеет кожа на голове. Он лишь коротко кивнул и поспешил наверх. Шэнь Цзэчуань проводил его взглядом. В этот момент по лестнице спускалась девушка Сянъюнь, придерживая юбки.
— Вы ещё не завтракали? И одежду не сменили… Линтин!
Сверху устало выглянула одна из девушек, опершись на перила.
— Матушка, вы всё ещё зовёте Линтин? Совсем забыли, что ту девочку давно выкупили.
— Ах да, это по привычке! Принеси господину чего-нибудь поесть.
Когда Чэнь Ян вошёл в комнату, Сяо Чие всё ещё спал, уткнувшись лицом в подушку. Рядом никого не было. Он осторожно позвал:
— Главнокомандующий… Главнокомандующий…
Сяо Чие ещё немного полежал, затем резко сел.
— Почему ты? А где Шэнь Ланьчжоу?
— Внизу вас ждёт… Главнокомандующий, что у вас с лицом?
— На охоте подрался. — Сяо Чие спрыгнул с ложа, разминая плечи. — Старший брат велел меня забрать?
— Это князь велел. С самого утра пришли вести: прошлой ночью приграничную ярмарку в Шацю разграбили всадники Бяньша. Скоро во дворце состоится совещание. Старейшина Хай уже созвал Министерство войны и Министерство финансов. Похоже, Либэю снова придётся выступать.
Умывшись наспех, Сяо Чие сразу вышел. Спускаясь вниз, он увидел Шэнь Цзэчуаня рядом с одной из девушек. В несколько широких шагов он оказался возле них, прямо из её рук выхватил тарелку с пирожками и тут же отправил один в рот. Шэнь Цзэчуань посмотрел на него.
— Не спешите, а то подавитесь и спасать будет уже поздно.
Сяо Чие проглотил булочку, усмехнулся, бесцеремонно закинул руку ему на плечи и, увлекая за собой, сказал:
— Ланьчжоу… — Шэнь Цзэчуань молча взглянул на него. Тот с привычной беспечностью продолжил: — Что же ты всё ещё дуешься из-за вчерашнего? Я вот проснулся — и уже обо всём забыл. Пойдём. Второй молодой господин покажет тебе, как надо веселиться.
Шэнь Цзэчуань ножнами оттолкнул его руку.
— Второй молодой господин, не пользуйтесь случаем, чтобы лапать меня за шею.
__________
В Зале Ясного Разума собралось множество людей. Ли Цзяньхэн сидел на драконьем троне, боясь лишний раз пошевелиться. Сначала он внимательно всматривался в лицо Хай Лянъи, пытаясь угадать его настроение, потом переводил взгляд на остальных, изо всех сил изображая серьёзность.
— Ваше Величество, — первым заговорил Хай Лянъи, — сейчас место старшего евнуха Департамента церемоний пустует. Все отчёты ведомств перед поступлением в кабинет министров сначала представляются вам. Каково ваше мнение о вчерашних счетах?
Прошлой ночью Ли Цзяньхэн обнимал красавицу и слушал игру на пипе. Услышав вопрос Хай Лянъи, он мгновенно почувствовал угрызения совести и неловко поёрзал на троне.
— Хорошо… всё хорошо!
Позади него на коленях стоял Сюэ Сючжо. До этого его лицо оставалось бесстрастным, но, услышав такой ответ, он медленно нахмурился. Хай Лянъи немного подождал. Видя, что император больше ничего не собирается говорить, продолжил:
— Сейчас ударили холода. Если Либэй выступит в поход, придётся заранее выделить военное довольствие из казны Цюйду. Князь, сколько потребуется средств на этот раз?
Сяо Фансюй с улыбкой ответил:
— Я давно отошёл от военных дел, всем теперь ведает Цзимин, пусть он и скажет старейшине.
Сяо Цзимин поклонился.
— Всадники двенадцати племён Бяньша напали на ярмарку потому, что скоро выпадет снег и у них закончились запасы зерна. Обычно Либэй сам обеспечивает себя продовольствием и не нуждается в снабжении, но в этом году покойный император скончался, и Бяньша наверняка попытается воспользоваться смутой. Если выступать в поход, придётся не только отбросить врага за границу, но и оставить войска для охраны рубежей. Все расчёты уже переданы в Министерство финансов.
Новый министр финансов достал доклад. Шуанлу передал его Ли Цзяньхэну, и тот просмотрел бумаги.
— Сто двадцать тысяч… нет, миллион двести тысяч лянов? Что тут сложного? Главное, чтобы солдаты не мёрзли и не голодали.
Министр финансов Цянь Цзин смущённо поклонился.
— Ваше Величество… В прошлом году дефицит бюджета так и не был покрыт. Сейчас в государственной казне попросту нет такой суммы.
— Ну хотя бы миллион найдётся?
Цянь Цзин снова ударился лбом в пол.
— Осенняя охота обошлась в двадцать три тысячи… нет, в двадцать три десятка тысяч лянов. Похороны покойного государя — ещё в пятьдесят четыре. Кроме того, необходимо выплатить задержанное жалованье чиновникам столицы. Скоро конец года, гражданские чиновники тоже должны встретить Новый год. Миллиона нет. Мы можем выделить Либэйской коннице только шестьсот тысяч лянов.
Ли Цзяньхэн и представить не мог, что, став императором, окажется бедняком. Он хотел оказать Либэю услугу, тем самым расположив к себе Сяо Чие, но денег не оказалось. От смущения ему хотелось провалиться сквозь землю. Он только невнятно промычал несколько слов. В Зале Ясного Разума воцарилась тишина, и вдруг заговорил Сюэ Сючжо:
— Ваше Величество, у этого подданного есть предложение.
Для Ли Цзяньхэна эти слова прозвучали как спасение.
— Говори, говори.
— Пока партия Хуа властвовала при дворе, они открыто продавали должности и охотно брали деньги со всех желающих. Ежегодные «зимние подношения» тоже приносили огромный доход. Пань Жугуй, пользуясь закупками для дворца, также награбил несметные богатства. Теперь оба сидят в тюрьме. Почему бы не конфисковать имущество семей Хуа и Пань, а вырученные средства не направить на военные расходы? Кроме того, вчера второй молодой господин семьи Си, Си Хунсюань, явился с повинной. Он обвинил Си Гуаня в содержании личного войска и даже сдал в аренду все владения семьи Си в Цюйду, чтобы возместить недостачу средств Запретной армии за годы его службы.
Услышав о конфискации имущества, Ли Цзяньхэн заметно оживился.
— Прекрасно! Я… я давно так думал!
Хай Лянъи немного поразмышлял.
— Нехорошо. Повторное расследование ещё не завершено. Как можно выносить решение в обход закона?
Сюэ Сючжо спокойно ответил:
— Обстоятельства чрезвычайные. Столица может ждать окончания расследования, а всадники Бяньша ждать не станут. Нельзя отправлять Либэйскую конницу на войну без провизии.
Хай Лянъи всё ещё колебался, но Ли Цзяньхэн уже ударил ладонью по столу, утвердив предложение.
__________
Выходя из дворца, Сяо Цзимин обратился к молчавшей всё заседание Ци Чжуинь:
— Как дела на пограничье?
Она подняла взгляд на дождь за карнизом.
— Лу Гуанбай всё ещё в приграничных землях, поэтому двенадцать племён Бяньша туда не суются, а вот Либэй остался без главного полководца — вам придётся нелегко.
Сяо Цзимин некоторое время молча стоял рядом и наконец вздохнул:
— Трудно найти достойного военачальника.
— Как бы ни менялся ветер в Цюйду, долг полководца остаётся прежним — защищать страну и народ, — сказала Ци Чжуинь, спускаясь по ступеням. Затем медленно обернулась. — Цзимин, талантливого военачальника вырастить нелегко. Либэй — важнейший рубеж Великой Чжоу, если ты и дальше не начнёшь готовить преемника, это принесёт Либэю только вред.
Стать прославленным полководцем и превратиться в несокрушимую стену Великой Чжоу — именно к этому стремился каждый из них. Но человек неизбежно стареет, если жизнь всей армии зависит лишь от одного человека — год, два, пусть даже десять лет это возможно, но десятилетия спустя Либэйская конница станет существовать только благодаря Сяо Цзимину. И что случится, если однажды она лишится его? Что станет с этой армией, десятилетиями не знавшей поражений и гремевшей на всех полях сражений?
— Я знаю, какие надежды ты возлагаешь на А-Е, — произнесла Ци Чжуинь. — Но ему суждено навеки остаться в Цюйду. Чем сильнее ты надеешься на него, тем мучительнее ему самому. Думаешь, он этого не чувствует? Каждая твоя надежда становится для него новой болью. Для него Либэй уже не крылья — это клетка. — Она встретилась с ним взглядом. — Цзимин, мы с тобой друзья много лет. Послушай моего совета. Выбери кого-нибудь другого.
