Глава 31 — Шея
9 июля 2026 г., 15:01
— Тем более надо снять, — сказал Сяо Чие, расстёгивая наручи. Он снял их вместе с плащом и верхней одеждой и положил на деревянную стойку под навесом.
Воины из внутреннего двора тренировочного поля уже собирались подойти и поприветствовать его, но он поднял руку, останавливая их, затем неторопливо обернулся к Шэнь Цзэчуаню.
— Вот и посмотрим, чем тело, закалённое внутренним искусством семьи Цзи, отличается от моего.
— Раз уж мы ученики одной школы, — Шэнь Цзэчуань положил Ланли рядом, — то и приёмы должны быть одинаковыми.
— Не обязательно, — ответил Сяо Чие. — Мой учитель объединил стиль семьи Цзи с внешней школой кулачного боя. К тому времени, как искусство дошло до меня, оно уже сильно изменилось. Будь всё одинаково, той ночью ты бы не пропустил моё движение.
— Если хотите обменяться опытом, так и говорите, — Шэнь Цзэчуань плавно скользнул вперёд, описав ногой широкую дугу. — Но раздеваться то зачем? Ведёте себя как зверь какой-то.
На миг Сяо Чие показалось, будто перед ним вдруг оказался совсем другой человек. Дождь смешался с горным туманом, размывая черты лица Шэнь Цзэчуаня, зато его высокая стройная фигура стала ещё заметнее.
— Моё заветное желание — быть благовоспитанным зверем, — усмехнулся Сяо Чие, спускаясь по ступеням прямо под дождь. — Пять лет назад я тебя пнул. Ненавидишь меня?
— Если скажу, что ненавижу, выйдет, будто все мои мысли только о вас, — спокойно ответил Шэнь Цзэчуань. — Нет, совсем не ненавижу.
Сяо Чие принял боевую стойку.
— Жаль, если бы ненавидел, сегодня смог бы отомстить. — Ледяной ветер свистел вокруг. Помедлив, он лениво добавил: — …Если сумеешь…
Дождь барабанил по земле. Испуганная птица несколькими прыжками выскочила из-под навеса и вдруг распахнула крылья. В тот же миг Сяо Чие первым бросился вперёд. Его кулак рассёк воздух, не достигнув цели, но мощный удар поднял целый веер дождевых капель, которые ударили Шэнь Цзэчуаня по щеке. Не попав первым ударом, Сяо Чие мгновенно развернулся в боковой замах. Шэнь Цзэчуань рубящим движением встретил его руку и их предплечья столкнулись. Шэнь Цзэчуань болезненно нахмурился и отступил на несколько шагов. Кулачный стиль семьи Цзи! Он плотно сжал губы… и вдруг улыбнулся. Стиль наставника был тяжёлым, спокойным и непоколебимым. У Сяо Второго недоставало этой невозмутимости, зато её с избытком заменяла свирепость. Его сила была поистине ужасающей, даже одно такое столкновение уже заставило руку Шэнь Цзэчуаня онеметь. Именно таким людям и предназначался стиль семьи Цзи — тем, чьи природные данные идеально соответствовали этому искусству. Но неужели одного дара небес достаточно, чтобы стать непобедимым?
Шэнь Цзэчуань меньше всего верил в судьбу, дарованную небом. Он взвился в воздух и резко ударил ногой. Потоки дождя веером хлестнули в сторону Сяо Чие, подсечка была молниеносной и беспощадной. Обычный человек непременно уклонился бы, избегая лобового столкновения, но Сяо Чие всегда шёл навстречу опасности. Он поднял руку, принимая удар. Раздался глухой хлопок: его предплечье остановило ногу Шэнь Цзэчуаня, а сам он уверенно сделал шаг вперёд. Убрать ногу Шэнь Цзэчуань уже не успевал. Перед ним был человек, похожий на хищника, готового к броску: стоило поколебаться, отвести взгляд или уклониться от удара — и Сяо Чие тут же переходил в яростное наступление, не упуская ни единой возможности сокрушить противника. Заставить Сяо Чие защищаться было куда проще, чем позволить ему атаковать. Шэнь Цзэчуань внезапно сильнее надавил ногой и на долю мгновения движения Сяо Чие замедлились, но уже в следующую вспышку времени тот подбросил его в воздух. Шэнь Цзэчуань прогнулся назад всем телом, упёрся ладонями в землю, затем упруго взвился вверх, словно гибкая ива под ветром, и в момент подъёма снова нанёс круговой удар ногой. Сяо Чие вновь согнул руку, принимая удар, и на этот раз его взгляд оставался совершенно спокойным.
— Богомол, пытающийся остановить колесницу. Не знаю даже, назвать ли тебя самонадеянным или похвалить за смелость.
Не успели слова затихнуть, как он перехватил голень Шэнь Цзэчуаня обратным захватом, и его плечо резко опустилось вниз. Он собирался с размаху швырнуть противника о землю, но Шэнь Цзэчуань уже использовал этот импульс: он наступил ногой Сяо Чие на плечо. Его поразительная гибкость снова проявила себя: ноги мгновенно сомкнулись вокруг шеи Сяо Чие, и одним рывком он увлёк его за собой на землю. Ладонь Сяо Чие тем временем скользнула вверх по его идеально прямой ноге, затем неожиданно легла туда, где мгновение назад изгибалась плавная линия бедра. Под рукой оказалась невероятно упругая, гибкая плоть, и он хотел лишь одного — коснуться Шэнь Цзэчуаня, потому что никак не мог найти объяснения происходящему. И кулачный стиль семьи Цзи, и владение её мечом при многолетних тренировках неизбежно оставляли на теле заметный мышечный рельеф, но Шэнь Цзэчуань не только умел скрывать это так, будто никогда не занимался боевыми искусствами, — он сумел обмануть даже Чэнь Яна и Цяо Тянья, заставив их поверить, что перед ними болезненный человек с истощённой ци и слабым телом.
Шэнь Цзэчуань, почти прижавшись к земле, резко приподнялся и локтем ударил назад, целясь Сяо Чие в голову, но тот уклонился, однако руки с его талии не убрал. Он крепко притянул Шэнь Цзэчуаня к себе, и ладонь его медленно скользнула вверх от талии к груди. Жемчужина Дунчжу всё ещё была спрятана у сердца, поэтому Шэнь Цзэчуань резко ударил его спиной, перехватил руку и красивым броском через плечо отправил Сяо Чие прямо в дождевую грязь. Во все стороны взметнулись брызги. Шэнь Цзэчуань хотел отступить, но длинная нога Сяо Чие уже подсекла его. Он невольно качнулся вперёд, однако в последний миг, словно натянутая струна, резко выпрямился и, скользнув по воде, всё же удержал равновесие. Сяо Чие снова ринулся в атаку, но крюковой удар прошёл мимо, зато в дождевой пелене его пальцы случайно задели прядь длинных волос Шэнь Цзэчуаня. Мокрые волосы мягко скользнули между пальцами, оставив после себя едва ощутимый влажный зуд.
— Хватит, — неожиданно сказал Сяо Чие, сжав ладонь в кулак и взглянув на Шэнь Цзэчуаня. — Дождь усиливается.
Шэнь Цзэчуань обернулся.
— Натрогались?
Лицо Сяо Чие осталось невозмутимым.
— Не мягко, но и не жёстко.
Шэнь Цзэчуань насмешливо приподнял уголок губ.
— А я уж думал, вы сейчас и одежду с меня сорвёте.
— Если бы действительно захотел, — спокойно ответил Сяо Чие, — мы бы сейчас уже стояли друг перед другом совсем без одежды.
Сказав это, он поднял другую руку. На кончиках его пальцев покачивался тонкий клинок, который Шэнь Цзэчуань всегда носил при себе.
— Внутреннее искусство семьи Цзи требует владения настоящим мечом, а ты день за днём пользуешься этими игрушками. Так ты никогда меня не победишь. Не сможешь победить — как тогда собираешься мстить?
Тонкие клинки Шэнь Цзэчуаня обычно были спрятаны с внешней стороны бёдер. Он опустил взгляд, затем снова посмотрел на Сяо Чие.
— Постоянные драки вредят добрым отношениям. Разве не лучше вместе прикидываться безумцами и дурачками?
— Боюсь только, — сказал Сяо Чие, — что ты улыбаешься, а за пазухой уже прячешь нож, и однажды ударишь без предупреждения.
— Лишь над иероглифом «страсть» висит клинок, — развёл руками Шэнь Цзэчуань. — Второй молодой господин ведь истинный благородный человек. Чего вам бояться?
Сяо Чие вложил тонкий клинок ему в ладонь и неторопливо произнёс:
— Только что ты называл своего второго молодого господина зверем. Почему же всё время считаешь меня благородным человеком?
Шэнь Цзэчуань хотел убрать руку, но Сяо Чие перехватил его за запястье.
— За то, что сегодня ты был таким послушным, второй молодой господин покажет тебе одно очень приятное место.
Лицо Шэнь Цзэчуаня вдруг стало необычайно серьёзным.
— Главнокомандующий… умоляю вас. Меня не интересуют мужчины. Давайте красиво разойдёмся. Зачем так цепляться друг за друга?
Сяо Чие на мгновение опешил. Повернув голову, он увидел, что все двери и окна внутреннего двора тренировочного поля облеплены солдатами Императорской гвардии, наблюдавшими за происходящим. Заместитель главнокомандующего гвардии — тот самый рубленый шрамами здоровяк, что в ту ночь возглавлял расправу над Восьмью лагерями, — высунулся из окна и первым громко присвистнул.
— Дерётесь, будто за девушкой ухаживаете! Главнокомандующий, что это такое? Нас каждый день строите, а сами когда вообще в последний раз улыбались?
— Цепляется! — переглядывались остальные, поднимая шум. — Это же совсем другое! Главнокомандующему уже двадцать три, а дома никто не ждёт, жены нет, вот и девать силу некуда — приходится на других тратить!
Сяо Чие почувствовал, что Шэнь Цзэчуань собирается улизнуть, он резко дёрнул его к себе и с улыбкой, в которой не было ни капли тепла, произнёс:
— А я и правда люблю цепляться, Ланьчжоу. Куда это ты собрался? Я ещё не закончил. Не любишь мужчин лишь потому, что не знаешь, как это бывает, но ничего, Второй молодой господин тебя научит.
Когда дело доходило до бесстыдства, Сяо Чие признавал превосходство только Ли Цзяньхэна. Изобразить насильственную сцену? Да кто этого не умеет. Неужели они думали смутить его подобными дешёвыми уловками? Слишком недооценили. Он даже не дал Шэнь Цзэчуаню возможности ответить — просто потащил его за собой. Позади Таньтай Ху провёл рукой по своему шраму и спросил стоявшего рядом солдата:
— Кто это? Почему я никогда не видел его среди нашей гвардии?
— Фамилия Шэнь, — тот многозначительно подмигнул. — Из Чжунбо.
Лицо Таньтай Ху мгновенно похолодело. Он снова высунулся в окно, затем резко обернулся.
— Так это, мать его, тот самый Шэнь, что погубил Чжунбо? Главнокомандующий зачем его с собой таскает?! Из-за Шэнь Вэя погибло столько людей — хоть восемь голов ему отруби, мало будет! Княжеский дворец Цзяньсина сравняли с землёй, а этот тут в Цюйду жирует! А вдоль реки Чаши сироты, потерявшие родителей, до сих пор грязь едят! Чёрт побери! Почему вы раньше не сказали?!
__________
Сяо Чие привёл Шэнь Цзэчуаня на гору Фэн. В глубине леса тянулась узкая каменная тропа. Вода от дождя пропитывала обувь насквозь и холод пробирал до костей. Сяо Чие шёл впереди, и ни разу не оглянулся. Раздвигая мокрые кленовые ветви, он свернул на едва заметную тропинку. Оба шли по размокшей земле, тяжёлой грязью облеплявшей сапоги. Каждый шаг давался с трудом, и лишь спустя полчаса Сяо Чие остановился. В дождевом тумане стояла маленькая соломенная хижина, но она совсем не походила на человеческое жилище. Повернувшись к Шэнь Цзэчуаню, он сказал:
— На Южном охотничьем угодье ты однажды спас мне жизнь, так что в награду позволю тебе посетить это место.
— Я предпочёл бы награду серебром или золотом, — ответил Шэнь Цзэчуань. — …А не совместное купание.
— Деньги и слава — вещи приходящие, — Сяо Чие широко развёл руки, поднял полог и вошёл внутрь. Уже стоя у входа, он начал раздеваться. — Даже сам император никогда не наслаждался этим местом.
Шэнь Цзэчуань поднял занавес: Сяо Чие уже обнажил торс. Мышцы его плеч и спины были очерчены чётко и безупречно, словно высечены резцом. Внутри, кроме небольшой вешалки для одежды, находился лишь проход к горячему источнику. Одежда Сяо Чие висела с одной стороны, другая явно была оставлена для Шэнь Цзэчуаня. Сяо Чие снял сапоги, оглянулся через плечо и спросил:
— Ты собираешься раздеваться, отвернувшись, или будешь смотреть, как раздеваюсь я?
Шэнь Цзэчуань развязал пояс и повернулся к нему спиной. Жемчужина Дунчжу скользнула ему в ладонь, и он незаметно спрятал её в рукав. Он прекрасно чувствовал, что взгляд за спиной никуда не исчез. Его рука на мгновение замерла, а затем он снял верхнюю одежду. Сяо Чие молча смотрел, как ткань соскользнула на пол. Белизна шеи Шэнь Цзэчуаня наконец открылась ниже, переходя в спину: она напоминала тончайшую рисовую бумагу, на которую легли серебристые лучи луны, спина казалась удивительно тонкой, гладкой и безупречной.
Вот оно. Теперь Сяо Чие понял. Всё это время его взгляд вновь и вновь задерживался на задней стороне шеи Шэнь Цзэчуаня именно ради этого мгновения. Как могла мужская шея обладать такой поразительной красотой? Это превосходило всё, что ему доводилось видеть прежде. Это не только поражало его, это ставило его в тупик. Волк с севера Либэя имел острые клыки, но ему ещё никогда не доводилось впиваться ими в такую шею, и никогда — в такого человека.
Его взгляд медленно опустился ниже. Словно невидимая ладонь ласково скользила по коже, он прошёл от затылка вдоль едва заметного изгиба позвоночника всё дальше… Всё ниже… Во рту у Сяо Чие пересохло. Он резко очнулся и поспешно отвёл взгляд. «Да я с ума сошёл!» На улице Дунлун полно красавиц. Разве хоть одна из них не настоящая красавица? Почему же один лишь вид мужской спины разжигает в нём такой голод? Прежде Сяо Чие презирал людей, которых пленяла красота. Все, кем он восхищался, отличались твёрдостью духа. Каждый из них был истинным благородным человеком, способным сохранять невозмутимость перед любыми соблазнами. Таким был его отец, таким был старший брат и таким был его наставник. Среди всех великих полководцев Поднебесной он никогда не уважал Ци Шиюя именно потому, что тот был падок до женщин. После войны за Чжунбо больше всего он ненавидел Шэнь Вэя — не только за бесчисленные злодеяния, но и за его распутство.
Но сейчас… Инстинкт, покорённый красотой и разожжённый желанием, вновь поднимал голову. С огромным трудом Сяо Чие заставлял себя не смотреть. Он впервые так отчётливо ощутил противоречие между разумом и желанием. Он не любил этого человека, и всё же из-за одной лишь его красоты уже во второй раз испытывал непреодолимое желание обнять его, смять в своих руках и впиться в него зубами.
— Идём? — ничего не замечая, спросил Шэнь Цзэчуань, спокойно обернувшись и подходя ближе.
Сяо Чие хрипло буркнул:
— …Угу!
