Глава 32 — Ночлег в горах
9 июля 2026 г., 15:43
Водяной пар стелился над горячим источником, снаружи неумолчно барабанил дождь. Шэнь Цзэчуань медленно погрузился в воду, и когда он наклонился, стоявший позади Сяо Чие отчётливо увидел плавный изгиб его талии и бёдер — с каждым движением эта линия становилась всё выразительнее. Мышцы были плотные и упругие, но совсем не такие, какими должны быть у человека, посвятившего жизнь боевым искусствам. По крайней мере, в глазах Сяо Чие они не выглядели опасными. Шэнь Цзэчуань полностью ушёл в тёплую воду, и его заледеневшие под дождём ступни постепенно начали согреваться. Сяо Чие тоже вошёл в источник, но устроился на противоположном краю, держась как можно дальше. Шэнь Цзэчуань удивлённо спросил:
— Чего это вы устроились так далеко?
— Так захотелось.
Грубовато сложив мокрое полотенце, Сяо Чие накрыл им глаза, опёрсяюя спиной о бортик, скрестил руки на груди и перестал смотреть на него. Однако спустя некоторое время почувствовал, что так ещё хуже. Он сорвал полотенце и уставился на Шэнь Цзэчуаня в упор. Шэнь Цзэчуаню вдруг показалось, что сейчас Сяо Второй напоминает его беркута — стоит только слегка ткнуть, и тот сразу бросится в атаку.
— Что ты хочешь увидеть? — с добродушной улыбкой спросил он тем тоном, каким уговаривают ребёнка купить засахаренный боярышник. — Скажи, и я покажу.
Сяо Чие подтянул одну ногу и как ни в чём не бывало поправил единственный оставшийся на поясе клочок ткани.
— Я уже всё пощупал.
Шэнь Цзэчуань чуть глубже опустился в воду, оставив над поверхностью лишь глаза, и молча смотрел на него. От этого взгляда Сяо Чие становилось всё беспокойнее.
— Что?
Шэнь Цзэчуань приподнялся настолько, что показался подбородок.
— Только что настроение у вас было отличное. С чего вдруг такая перемена?
— И сейчас отличное, — буркнул Сяо Чие. — Когда люди принимают ванну, можно просто молчать, а не болтать… И вообще, можешь перестать смотреть на меня снизу вверх?
Шэнь Цзэчуань медленно выпрямился. Капли воды стекали по его груди, а распущенные волосы расплывались в воде густыми чёрными чернилами. В поднимающемся пару он напоминал белую магнолию, выросшую прямо из тумана. Сяо Чие не выдержал. «Магнолия?» Почему ему вообще пришло в голову это слово? Он не отводил глаз, наблюдая, как Шэнь Цзэчуань подплывает ближе, и когда тот сел рядом, Сяо Чие даже почувствовал его запах: не сладкий, совсем лёгкий, но ему вдруг захотелось вдохнуть его ещё раз, и ещё. Сяо Чие поспешно убрал руку с края источника и вдруг схватил одежду, висевшую на маленькой вешалке. Не разбираясь, чья она, он целиком сунул её в воду и прикрыл ею свои бёдра. Лишь после этого он невозмутимо посмотрел на Шэнь Цзэчуаня.
— Что? Удивился? Прикрываюсь специально, а то вдруг Второй молодой господин окажется слишком красивым, и ты не устоишь.
— Большое… спасибо, — мрачно ответил Шэнь Цзэчуань. — Сяо Чие опустил взгляд, и только сейчас он понял, что схватил вовсе не свою одежду. — …За то, что решили постирать мои вещи, — продолжил Шэнь Цзэчуань. — Теперь мне придётся сидеть здесь до завтрашнего дня.
Они молча посмотрели друг на друга. Неловкое молчание стремительно расползлось между ними. За стенами завывал ветер, а осенний дождь шуршал по листве. Лишь спустя долгое время Сяо Чие произнёс:
— Всё равно на таком воздухе она не высохнет. Сейчас позову Мэна или Лантао Сюэцзиня.
Он запрокинул голову и громко свистнул, а затем сточник погрузился в тишину: ни сокол, ни конь так и не появились. Сяо Чие снова свистнул, но снаружи Мэн лишь глубже засунул голову под крыло. Под таким ливнем ему совершенно не хотелось вылетать и мочить перья. Тишина, казалось, стала бесконечной. Наконец Шэнь Цзэчуань сказал:
— …Ладно. Я просто выжму одежду.
Сяо Чие тут же снова затолкал её под воду.
— Подожди! — процедил он сквозь зубы.
__________
В итоге они просидели в горячем источнике всю ночь. Лишь к часу мао (5:00-7:00) одежда окончательно высохла. Шэнь Цзэчуань наконец оделся. Завязывая пояс, он по-прежнему чувствовал на себе тот самый пристальный, почти хищный взгляд, но сделал вид, что ничего не замечает.
Сяо Чие поднял полог. Снаружи ещё царила предрассветная темнота: горы окутывал густой туман, наполненный влажным запахом только что закончившегося дождя. Спускаться было непросто — на каменных ступенях уже появилась тонкая ледяная корка — они шли один за другим.
— Тренировочное поле занимает юго-западную часть горы Фэн, — сказал Шэнь Цзэчуань, осматривая местность сверху. — Хотя отсюда до Цюйду рукой подать, сама гора полностью закрывает это место. Восемь лагерей до сюда никогда не патрулируют — вы выбрали превосходную позицию.
— Если бы не гора Фэн, мне бы этот участок вовсе не понадобился.
Сяо Чие отвёл в сторону кленовую ветку и жестом показал Шэнь Цзэчуаню пройти под его рукой. Стоило тому сделать шаг вперёд, как перед глазами открылся простор. Туман рассеялся, и отсюда прекрасно просматривалось тренировочное поле Императорской гвардии. На нём уже бегали построенные в ряды солдаты.
— Во время осенней охоты гвардия не вступила в бой, — после недолгого наблюдения произнёс Шэнь Цзэчуань. — Но видно, что вооружена она отлично. Теперь Хуа Сыцянь мёртв. Как только завершится расследование событий на охоте, Цензорат обязательно займётся вами.
Жалованья Сяо Чие явно не хватило бы на содержание двадцати тысяч гвардейцев, и использовать деньги Северной кавалерии Либэя он тоже не мог, но если судить по средствам, выделенным Министерством финансов до осенней охоты, Императорская гвардия никак не могла стать такой многочисленной. Си Гуань погиб из-за одного-единственного вопроса, на который никто не сумел ответить. Теперь этот же вопрос неизбежно зададут Сяо Чие.
— Пусть приходят, — спокойно ответил он. — Откуда появились эти деньги, он не стал объяснять. Шэнь Цзэчуань тоже больше не спрашивал. Спустя некоторое время Сяо Чие сам заговорил: — Министерство общественных работ уже пять лет поручает Императорской гвардии тяжёлые строительные работы. Каждая выплаченная монета записана в книгах. Всё подтверждено документами. Пусть Цензорат проверяет сколько угодно — ничего другого они не найдут.
Именно поэтому Сяо Чие давно прославился в Министерстве финансов как самый настырный выбиватель денег. Все считали, что он выпрашивает средства на развлечения, но никто не знал, насколько экономно он жил все эти годы. Единственной по-настоящему крупной статьёй расходов оставалось вино. Ли Цзяньхэн, несмотря на свой беспутный нрав, был необычайно щедр к друзьям. Каждый раз, приглашая Сяо Чие на улицу Дунлун развлекаться, звать певичек или устраивать пирушки с приятелями, он платил исключительно из собственного кармана. Император жил за государственный счёт, и к тому же рядом с ним не было законной императрицы, которая следила бы за расходами. Заканчивались деньги — он просто просил ещё, и император Сяньдэ никогда ему не отказывал, даже сли приходилось брать средства из личной казны, поэтому Ли Цзяньхэн никогда не бедствовал. Сяо Чие так и не смог вернуться в Либэй, но он ни разу не винил Ли Цзяньхэна, потому что лучше всех понимал: для Ли Цзяньхэна они все были настоящими братьями. Подумав об этом, Сяо Чие сказал:
— Великая вдовствующая императрица спасла тебя не просто так. Значит, собиралась использовать. Если бы всё шло спокойно, ты, возможно, постепенно сделал бы карьеру в Цзиньивэй, но покойный император внезапно нанёс удар… Великая вдовствующая императрица… Она ведь встречалась с тобой?
Шэнь Цзэчуань встретил его взгляд — отводить глаза было нельзя, ни на миг. Чуть заметная неуверенность — и Сяо Чие сразу бы всё понял, поэтому он твёрдо ответил:
— Нет.
Холодный ветер взметнул полы их одежд. Сяо Чие медленно выдохнул белёсый пар, и лишь небрежно усмехнулся.
— Тогда тебе повезло.
Когда они вернулись в Цюйду, уже занимался рассвет. Сидя верхом, Сяо Чие сказал:
— Мне пора на утренний дворцовый совет. Возвращайся домой.
Шэнь Цзэчуань молча кивнул и проводил его взглядом. Когда он добрался до своего дома, Чэнь Яна уже не было — скорее всего, тот отправился ждать Сяо Чие у дворцовых ворот. Шэнь Цзэчуань достал из рукава жемчужину Дунчжу. Зажав её между пальцами, он стал рассматривать её в тусклом утреннем свете, но прежде чем снять обёртку, неожиданно замер. Когда он раздевался, то убрал жемчужину в правый рукав, а сейчас достал её… из левого. Шэнь Цзэчуань тихо цокнул языком и его брови медленно сошлись.
__________
Добравшись до дворцовых ворот, Сяо Чие спешился и забрался в свою карету — там он быстро переоделся в чиновничье облачение. Чэнь Ян приготовил ему горячий завтрак: каша ещё не успела остыть, а Сяо Чие выпил целую миску. Стоявший на коленях у занавеса Чэнь Ян тихо сказал:
— Вчера вечером я искал вас на тренировочном поле, но так и не нашёл. Сейчас в Цюйду неспокойно. Когда выходите, лучше всё-таки брать людей с собой.
Поставив пустую миску, Сяо Чие приказал:
— Пусть за Шэнь Ланьчжоу следят круглые сутки.
— Снаружи его дома уже стоят наши люди, — ответил Чэнь Ян. — Стоит ему выйти — и он сразу окажется у вас на виду. Но… семья Хуа уже пала. Какой смысл теперь наблюдать за ним?
Сяо Чие долго молчал. Опустив глаза, он сидел с мрачным выражением лица. Лишь когда Чэнь Ян напомнил о скором начале аудиенции, он вытер руки чистым полотенцем и сказал:
— Этот человек слишком непредсказуем. Если посмотреть на него сейчас… ты смог бы поверить, что он владеет боевыми искусствами?
— Он выглядит даже слабее, чем тогда, когда поступил в Цзиньивэй, — ответил Чэнь Ян. — Если бы вы сами не рассказали, что во время осенней охоты он сражался и спас вас, я бы не заметил абсолютно ничего. Хотя… если попросить Чжао Хуэя взглянуть, возможно, он что-нибудь обнаружит.
— Когда Чжао Хуэй в прошлый раз приезжал в столицу, они уже встречались. И он тоже не увидел ничего необычного, — сказал Сяо Чие. — Его тело…
Он внезапно умолк, и лишь спустя некоторое время тихо произнёс:
— Немедленно отправь письмо в Либэй. Пусть учитель приедет.
Чэнь Ян удивлённо вскинул голову.
— Вы хотите пригласить…
— Каким бы способом он ни скрывал своё мастерство, — холодно перебил Сяо Чие, медленно вращая костяное кольцо на пальце, — от глаз моего учителя ему не скрыться. — После короткой паузы он добавил: — К тому же… мне самому нужно поговорить с учителем.
__________
Ли Цзяньхэн отменил сегодняшнее утреннее заседание. Он ещё не выспался, когда Дуань Лу доложил, что за дверями уже стоит на коленях Хай Лянъи. Ли Цзяньхэн мигом проснулся, но в его объятиях ещё спала Му Жу. Он не мог сразу подняться и потому лишь прошептал Дуань Лу:
— Иди… Скажи ему уйти.
Вскоре Дуань Лу вернулся и снова опустился на колени.
— Господин старший советник непременно желает увидеть Ваше Величество. Я сказал, что государь ещё не встал, но он ответил, что будет ждать на коленях столько, сколько потребуется.
Ли Цзяньхэн растерялся. Му Жу уже проснулась и он поспешно принялся её уговаривать:
— Хорошая моя, скорее одевайся и иди завтракать во дворец Чэньмин! Мне нужно принять старшего советника.
Му Жу была маленькой и хрупкой, а её длинные чёрные волосы струились, словно водопад. Она не капризничала и не жаловалась, лишь послушно оделась, и когда всё было готово, она лишь бросила на Ли Цзяньхэна исполненный нежности взгляд и помогла ему подняться. Он обожал её именно такой. Неохотно удерживая её за руку, он едва не усадил любимую прямо себе на колени, чтобы слушать государственные дела вместе.
— В следующий раз, — несколько раз поцеловал он её, — в следующий раз я ни за что не позволю тебе уходить.
Они ещё долго разговаривали. Лишь после того как Дуань Лу вновь пришёл поторопить его, Ли Цзяньхэн с огромной неохотой отпустил Му Жу. Хай Лянъи вошёл с суровым лицом и отвесил глубокий поклон. Сидевший на драконьем троне Ли Цзяньхэн поспешно сказал:
— Господин старший советник, прошу вас, поднимайтесь.
Но Хай Лянъи не шелохнулся — он снова ударился лбом о пол. Не получив ответа, Ли Цзяньхэн смущённо огляделся, и щёки у него вспыхнули. Он неловко кашлянул.
— Последние дни я немного простудился… Поэтому утром захотел ещё немного поспать…
— Ваше Величество в последнее время весьма усердно трудится по ночам, — невозмутимо произнёс Хай Лянъи. — Старому слуге это известно. Однако ни на один поданный меморандум не поступило императорского ответа. После долгих раздумий я решился лично обратиться к государю. Ваше Величество находится в расцвете сил, и если вы будете столь же прилежны в управлении страной, то вскоре государство вновь расцветёт.
Ли Цзяньхэн натянуто засмеялся.
— Да… конечно… конечно…
Но Хай Лянъи сурово продолжил:
— Однако государь слишком глубоко укрылся во внутренних покоях. Вокруг вас роятся евнухи. Если оставить всё как есть, со временем они закроют вам глаза и уши, и вы окажетесь отрезаны от государственных дел. — Он сделал шаг вперёд. — Мне стало известно, что приближённый евнух Дуань Лу принимал взятки и тайком проводил к Вашему Величеству всяких распутных людей. По дворцовым законам любой, кто без высочайшего указа приводит во дворец посторонних, подлежит смертной казни через побои палками!
Дуань Лу рухнул на колени.
— Ваше Величество!.. Ваше Величество!..
— Зал Минли — место, где вершится светлая государственная справедливость, — холодно произнёс Хай Лянъи. — Здесь не место крикам евнухов. — Он вновь посмотрел на императора. — Ваше Величество!
Сердце Ли Цзяньхэна бешено колотилось. Он смотрел на сурового Хай Лянъи, вспоминая ту страшную ночь. Ладони покрылись потом и он украдкой вытер их о драконью мантию. От волнения он даже не смог вымолвить ни слова. Стражники уже волокли Дуань Лу наружу, и тот отчаянно рыдал:
— Ваше Величество!.. Ваше Величество!..
— Его вина… не заслуживает смерти… — дрожащим голосом проговорил Ли Цзяньхэн.
Но Хай Лянъи оставался непреклонен.
— Пань Жугуй создал целую шайку евнухов, вступил в сговор с Хуа Сыцянем и сеял смуту в столице. Сейчас необходимо пресечь зло в самом начале, чтобы оно стало уроком для остальных. Более того, все, кто развращает гарем и соблазняет государя, также должны быть казнены палками!
Ли Цзяньхэн смертельно побледнел — он не мог позволить умереть Му Жу. Вскочив на ноги, он в смятении воскликнул:
— Господин советник! Я осознал свою ошибку! Дуань Лу служит мне уже много лет… На этот раз… оставим всё как есть! Впредь я непременно буду усердно заниматься государственными делами!
Хай Лянъи снова поклонился. В конце концов он всё же оставил императору хоть немного достоинства. Ли Цзяньхэн опёрся на стол. Снаружи размеренно опускались палки, удар за ударом, и каждый словно приходился по нему самому. Он смотрел на Хай Лянъи, и в душе смешались обида и настоящий страх. Когда Сяо Чие вошёл внутрь, слуги как раз смывали кровь с пола: ярко-красные пятна растекались под ногами, и от одного их вида становилось жутко. Все дворцовые евнухи стояли на коленях за дверями зала Минли и никто не смел поднять головы. Переступив порог, Сяо Чие увидел, что Ли Цзяньхэн неподвижно сидит на драконьем троне, словно лишившись души. Заметив его, император несколько мгновений ошеломлённо молчал, а потом вдруг громко разрыдался. Плача, он швырял всё, что попадалось под руку, и кричал:
— Что я за император такой?! Меня унижают, тычут пальцем в лицо! Разве не вся Поднебесная принадлежит государю?! Я всего лишь люблю одну женщину! Что в этом плохого?! Что?!
