Глава 34 — Допрос
10 июля 2026 г., 09:13
— Ты… ты всё-таки… — Цзи Лэй, прижавшись к решётке, смотрел на улыбку Шэнь Цзэчуаня и невольно попятился. — Чего… чего ты хочешь?!
— Ты спрашиваешь меня? — с удовольствием произнёс Шэнь Цзэчуань.
Взгляд его внезапно потемнел, налился мрачной жестокостью. Высокомерно поманив Цзи Лэя пальцем, он стал ждать. Тот не двинулся с места, лишь плотнее вжался спиной в стену, не желая приближаться к Шэнь Цзэчуаню ни на шаг.
— Заключённые, — сказал Шэнь Цзэчуань, — всего лишь скот, ожидающий убоя. Дядюшка-наставник, как же ты осмелился задавать мне вопросы?
— И что ты сделаешь? — бросил Цзи Лэй. — Убьёшь меня?
— Мы с тобой, дядюшка и племянник, так редко встречаемся. Времени для игры ещё слишком мало. Как же я могу убить тебя так скоро? — Его большой палец медленно скользнул по железному пруту. Смягчив голос, он продолжил: — Ты молчишь, потому что надеешься выторговать себе жизнь. Думаешь, пока секреты остаются при тебе, никто не посмеет тронуть тебя. В тюрьме ведь неплохо: и кормят, и одевают, и за жизнь можно не тревожиться. Пань Жугуй составляет тебе компанию, времени хоть отбавляй — живи себе без забот.
По лицу Цзи Лэя ручьями стекал холодный пот. Он прижимался к стене и больше не смел смотреть Шэнь Цзэчуаню в глаза.
— Но счастливые дни всегда скоротечны. Пока язык на месте, всё остальное неважно: отрубят ногу, отсекут руку, выколют глаза — пустяки. Несколько месяцев назад, дядюшка, ты угощал меня жареной ослятиной. Тогда мне не довелось её попробовать, но ночь длинна… Самое время выпить вина и закусить мясом.
Между его пальцами блеснул тонкий клинок. Лезвие звонко ударилось о решётку.
— Цзи Лэй… пора к вину.
— Ты... сошёл... с ума! — вытянув шею, выдавил Цзи Лэй, разделяя слова. — Шэнь Цзэчуань, ты безумец!
— Да, — спокойно подтвердил Шэнь Цзэчуань, не сводя с него глаз. — Я сошёл с ума.
— Как ты смеешь меня трогать?! — яростно закричал Цзи Лэй. — Вдовствующая императрица держит твою голову в руках! Как ты смеешь коснуться хоть волоска на моей голове?!
Шэнь Цзэчуань снова весело рассмеялся.
— Дядюшка, почему сегодня ночью ты всё время говоришь такие смешные вещи? Как ты думаешь, кто отправил меня сюда?
Цзи Лэй вспыхнул от гнева.
— Не смей меня обма…
— Шэнь Вэй умер. — Шэнь Цзэчуань мгновенно оборвал его. — В тот день, когда Шэнь Вэй сжёг себя заживо, говорят, над дворцом князя Цзяньсина в Дунчжоу полыхало небо. Его тело обгорело до неузнаваемости. Цзиньивэй вытащили его из развалин и повесили на городской стене Дунчжоу, чтобы каждый мог плюнуть в него. Я не видел этого своими глазами, но все эти годы я снова и снова представлял себе ту картину, и наконец понял одну вещь.
Цзи Лэй судорожно сглотнул.
— План предательства уже удался. Разве не было бы проще сразу перейти к врагу? Дуаньчжоу пал. Он мог повести войска навстречу всадникам Бяньша, соединиться с ними и, пока Либэйская конница ещё не переправилась через замёрзшую реку, взять Цюйду, но он испугался. Настолько испугался, что не решался идти вперёд, а лишь отступал. — Шэнь Цзэчуань поднялся. — Хотя успех уже был у него в руках, спасение лежало только впереди, но он всё пятился назад. Даже если бы он был круглым идиотом, должен был понимать: именно отступление ведёт к смерти.
Дыхание Цзи Лэя стало тяжёлым.
— Потому что он не смел! — с ненавистью выкрикнул он. — Кто из двенадцати племён Бяньша стал бы считаться с ним? В тот миг, когда он предал страну, он уже был мертвецом!
Шэнь Цзэчуань бросил в камеру восточную жемчужину, та, подпрыгивая, покатилась по полу и остановилась у ног Цзи Лэя. Шэнь Цзэчуань внимательно наблюдал, как меняется его лицо, и улыбался. Руки Цзи Лэя дрожали, он смотрел на жемчужину и с трудом выдавил:
— Н... невозможно…
— Император Сяньдэ умер, — тихо сказал Шэнь Цзэчуань, наклоняясь к нему. — Шэнь Вэй тоже умер.
Цзи Лэй с силой пнул жемчужину.
— Жалкий щенок! Думаешь, тебе удастся меня обмануть?!
— Хуа Сыцянь тоже раскусил себе язык и покончил с собой, — радостно сообщил Шэнь Цзэчуань. — Следующий — ты или Пань Жугуй? Давай бросим жребий. Дядюшка, начинай первым.
Он повернул кисть, и между пальцев появились два тонких ножа, просунув их сквозь решётку, он сказал:
— Если выберешь клинок со сколом — умрёт Пань Жугуй, если без скола — твоим мясом сегодня накормят собак. Не бойся — тяни.
Цзи Лэй уставился на холодно мерцающие лезвия.
— Что... что за чушь ты несёшь…
— Вдовствующая императрица велела мне действовать быстро, но я всё же дал тебе право выбора. Дядюшка, проживёшь ещё хоть один день — вдруг что-нибудь изменится.
После многодневных пыток сознание Цзи Лэя уже помутилось. В этой жуткой атмосфере слова Шэнь Цзэчуаня смешивали ложь с правдой. Он неотрывно смотрел на два клинка и, наконец, словно околдованный поднял руку. В тот миг, когда его дрожащие пальцы коснулись лезвия, он увидел, как губы Шэнь Цзэчуаня медленно изогнулись.
— Ах... — с притворным сожалением усмехнулся тот. — Совсем забыл, сегодня я взял только новые ножи, а клинки со сколами уже выбросили.
Жгучий стыд мгновенно ударил Цзи Лэю в голову. Он потерял самообладание, бросился к решётке и, вцепившись в неё обеими руками, завопил:
— Хочешь убить — убивай! Пытай — пытай! Но я не скажу ни слова! Убей меня! Убей!
— Ошибаешься. — Шэнь Цзэчуань по-прежнему полностью владел происходящим. — Не я собираюсь тебя убить.
— Ты! — выкрикнул Цзи Лэй, впиваясь ногтями в решётку. — Это ты!
— Я? — Шэнь Цзэчуань носком сапога подкатил обратно выкатившуюся жемчужину, наступил на неё и, холодно глядя ему в глаза, повторил: — Это действительно я?
Цзи Лэй схватился за голову, вцепился в спутанные волосы и медленно сполз по решётке на колени.
— Это ты... это ты…
И вдруг Шэнь Цзэчуань произнёс:
— Шэнь Вэй убил наследного принца.
Цзи Лэй словно провалился в ледяную бездну. Подняв на него полный ужаса взгляд, он прошептал:
— Ты…
— Ты вместе с Шэнь Вэем убил наследного принца.
— Не я! — Цзи Лэй рвал на себе волосы. — Не я! Его убил Шэнь Вэй!
— Вы вдвоём оклеветали наследного принца, обвинив его в измене, а поддельные документы изготовил ты. Вы загнали его в храм Чжаоцзуй. Он хотел увидеть императора Юнъи, но именно ты обнажил меч и убил его.
— Не я! — Цзи Лэй окончательно обезумел. — Не я поднял меч! Это Шэнь Вэй! Он сам настоял, чтобы убить принца!
— Поэтому Шэнь Вэй тоже умер. — Шэнь Цзэчуань снова вернулся к прежней мысли, будто замыкая круг. — Он сжёг себя заживо и его лицо полностью выгорело, теперь остался только ты.
Бесконечные внушения заполнили голову Цзи Лэя единственным словом — «смерть». Перед глазами вновь возникло лицо казнённого наследного принца. Тогда именно он стоял там, где сейчас стоял Шэнь Цзэчуань, взирая сверху вниз на человека, словно на свинью перед закланием. Теперь их места поменялись. Клетка заставляла чувствовать себя пойманным зверем. Он сам превратился в жалкое насекомое у ног Шэнь Цзэчуаня, которому оставалось лишь покорно подставить шею под нож. Цзи Лэй не хотел умирать, и никогда прежде жажда жизни не была столь сильной. Он начал биться лбом о решётку.
— Мы лишь исполняли приказы! У нас не было выбора! Ты хочешь отомстить за Шэнь Вэя? Я помогу тебе! Именно Шэнь Вэй убил наследного принца! За это его сделали князем Цзяньсином и отправили в Чжунбо! Он просто сбежал! — Он захлебнулся рыданиями. Сам не понимая почему, он испытывал такой ужас, словно действительно превратился в скотину, которую ведут на бойню, и мог лишь снизу смотреть на Шэнь Цзэчуаня.— Я не убивал наследного принца! Я хотел его спасти! Но отец вдруг умер… — беспомощно заговорил он. — Когда отец умер, они решили свалить всё на меня! Если бы я признал вину, старший брат убил бы меня. Цзи Ган тоже убил бы меня! Что мне оставалось? Мне пришлось просить помощи у Пань Жугуя! Он согласился защитить меня — и я был вынужден подделать документы! Меня загнали в угол! Я тоже хотел жить!
— Как умер Цзи Уфань? — неожиданно спросил Шэнь Цзэчуань.
— Не знаю... не знаю, как умер отец... Он болел... а потом Цзи Ган тоже ушёл... Все сыновья, которых он любил, покинули его… — Внезапно лицо Цзи Лэя снова исказилось ненавистью. — Именно я проводил его в последний путь! А он сказал, что я прогнил до корня! Цзи Гана и Цзо Цяньцю он считал родными сыновьями и передал своё искусство только им! Но ведь я тоже Цзи! Я ничего не сделал! Как он мог так поступить со мной?! — Он говорил всё быстрее. — После убийства наследного принца Шэнь Вэй перестал спать. Он боялся. Как-то за вином признался мне, что ему всё время кажется, будто кто-то следит за ним. Даже ночью дома он слышал шаги на крыше. Я сказал, что это не люди Цзиньивэй. Но кто ещё в Цюйду способен укрыться от Цзиньивэй? Тогда я подумал, что и среди них есть предатели. Повсюду были люди Восьми Великих родов. Род Хуа уже набрал силу, поэтому мы были крайне осторожны. Бессонница Шэнь Вэя становилась всё тяжелее. Он хотел сбежать и за огромные деньги подкупил Пань Жугуя, чтобы выбраться из Цюйду. В то время Либэй стремительно усиливался. У вдовствующей императрицы, кроме Восьми лагерей, больше не осталось войск. Чтобы сдерживать род Сяо, Шэнь Вэя сделали князем Цзяньсина и отправили в Чжунбо — ключевую область между Цидуном, Либэем и столицей. Она хотела сделать из него сторожевого пса, чтобы он следил за Либэем и Цидуном. — Он почти захлёбывался словами. — Кто мог знать, что Шэнь Вэй предаст страну? Он искал смерти! У него были документы, подтверждавшие переписку со столицей. Попади они в руки Либэйской железной конницы — Сяо Цзимин ни за что не упустил бы случая уничтожить Цюйду! Поэтому Шэнь Вэй обязан был сжечь себя! Теперь понимаешь? Он действительно предал государство! Он больше не хотел быть чьей-то марионеткой. У рода Хуа тогда уже появился незаконнорождённый сын. По замыслу вдовствующей императрицы, когда тот вырастет, Чжунбо перестанет нуждаться в чужаке-надзирателе. Шэнь Вэй столько злодеяний совершил ради рода Хуа в Цюйду, что, став ненужным и в Чжунбо, превратился бы для неё в выброшенную фигуру. Никто не ожидал, что, загнанный в угол, он впустит всадников Бяньша, чтобы они устроили резню... Это была месть! Он мстил Цюйду! Мстил вдовствующей императрице! Мстил Великой Чжоу!
Схватившись за решётку, он умоляюще заговорил:
— Я рассказал всё... До смерти Шэнь Вэя довела вдовствующая императрица. До смерти наследного принца — тоже она. Император Юнъи, император Сяньдэ, Хуа Сыцянь — все они были лишь её выброшенными пешками! Сейчас ты служишь ей. Но посмотри на меня! Я ведь не рассказал ей, что ты уже перешёл на сторону рода Сяо... В ту ночь ты спас Сяо Чие, ведь так? Но род Сяо тебе не поможет. Пока Сяо Чие находится в Цюйду, они не могут пошевелиться. Им самим не до тебя!
Он отчаянно пытался доказать, что ещё может быть полезен, но чем сильнее рушилась его защита, тем глубже становился страх. Чем униженнее он выглядел, тем сильнее дрожал. Шэнь Цзэчуань, стоя по другую сторону решётки, задал последний вопрос:
— Пять лет назад пал Дуаньчжоу. Тогда погибла моя приёмная мать. Об этом никто не знает. Откуда же тебе известно так много?
Цзи Лэй встретился взглядом с Шэнь Цзэчуанем. В мёртвой тишине по его лицу медленно покатились крупные капли пота.
__________
Си Хунсюань уже успел задремать, когда на него шлёпнулась толстая пачка бумаг. Он вздрогнул, проснулся, поймал листы и, развернув их в темноте, увидел внизу ярко-красные отпечатки пальцев. Он невнятно усмехнулся.
— А ты и правда смог.
От Шэнь Цзэчуаня тянуло слабым солоноватым запахом крови. Улыбнувшись, он сказал:
— Передавать ли эти показания дальше — теперь зависит только от того, как рассудит старейшина Хай.
— За такую услугу, — заметил Си Хунсюань, — наверняка придётся платить.
— В Цзиньивэй есть человек по имени Цяо Тянья. Он прекрасно владеет мечом. Я хочу заполучить его.
— ...Это можно устроить. — Немного поколебавшись, Си Хунсюань добавил: — Я поговорю с Яньцином.
— Благодарю. Уже поздно — мне пора.
С этими словами Шэнь Цзэчуань открыл дверь и первым вышел наружу. Ночная морось всё ещё не прекращалась. Си Хунсюань уже хотел окликнуть его и предложить ехать вместе в экипаже, но вдруг передумал. Ещё раз пролистав признание, он нахмурился — слишком уж гладко всё получилось. Решив сначала показать бумаги Сюэ Сючжо, он велел слуге:
— Иди, вытащи Цзи Лэя и отправь обратно.
Слуга подчинился: открыв дверь камеры, он только переступил порог, как с громким стуком рухнул назад на пол и закричал так, будто увидел привидение. Си Хунсюань посмотрел в распахнутую дверь, и, увидев Цзи Лэя, он почувствовал, как желудок скрутило. Закрыв лицо рукой, он попятился, налетел на стол и стулья, выскочил под дождь и согнулся в приступе мучительной рвоты.
__________
Шэнь Цзэчуань мыл руки. Он тёр их до тех пор, пока кожа не покраснела, и лишь потом вытер полотенцем. Белые одежды не были запятнаны кровью, но запах крови всё равно въелся в них. Приподняв край халата, он нахмурился и принюхался: «Какой отвратительный запах...» Так он и сидел на корточках у воды, позволяя дождю поливать себя, и ночной дождь быстро промочил его насквозь. Медленно подняв голову, он долго смотрел в тяжёлое чёрное небо, пока не заболела шея, только тогда он поднялся и пошёл обратно. Свернув в переулок у казарм императорской гвардии, Шэнь Цзэчуань увидел человека, стоявшего у ворот. Сяо Чие, прислонившись плечом к дверям, скрестил руки на груди. В темноте он неподвижно наблюдал за ним, словно хищный леопард. В дождь незаметно вплёлся снег, а воздух стал промозглым и пронизывающе холодным.
