Глава 35 — Первый снег
10 июля 2026 г., 09:57
Ветер трепал рукава, а холод пробирал до самых костей, и именно в этот момент Шэнь Цзэчуань вдруг отвернулся и громко чихнул, разрушив напряжённое противостояние, готовое вот-вот вспыхнуть. Он промок до нитки, махнул Сяо Чие рукой и глухо спросил:
— Есть платок?
Сяо Чие шагнул вперёд и протянул ему носовой платок. Кончик носа у Шэнь Цзэчуаня покраснел от холода, пальцы тоже стали алыми. Он прикрыл платком рот и нос. Лишь теперь Сяо Чие неторопливо раскрыл над ним зонт, но дорогу он не уступил и спросил:
— Где был?
— Развлекался.
— Как-никак ты мой страж. Если уходишь развлекаться, мог бы хотя бы предупредить канцелярию. Исчез бесследно — заставил людей поволноваться.
— Я оставил поясной жетон в купальне. Второй молодой господин его не видел?
Шэнь Цзэчуань уловил аромат платка — так приятно пахнет. Это был вовсе не сладковатый дым благовоний, которыми пользовались столичные аристократы. Запах напоминал стремительный ветер над бушующим морем под палящим солнцем — запах самого Сяо Чие. Как же приятно… Опустив ресницы, Шэнь Цзэчуань почти растворился в этом аромате. Это было солнце, которого ему никогда не коснуться. Это была та юношеская свобода духа, которой ему уже никогда не обладать. Возвращать платок совершенно не хотелось. Он чуть приподнял уголок глаза и исподтишка посмотрел на Сяо Чие — так, словно хотел что-то сказать, но передумал.
— Не видел, — ответил Сяо Чие.
Он машинально похлопал себя по груди, будто что-то искал, но ничего не нашёл. Переведя взгляд, он неожиданно встретился глазами с Шэнь Цзэчуанем и на мгновение замер.
— Что за виноватый взгляд? — спросил он. — Неужели натворил что-то дурное?
— Кто знает, — с лёгким самодовольством усмехнулся Шэнь Цзэчуань. — За мной много грехов.
— Расскажи хотя бы парочку.
— Для ночных бесед лучше сидеть в комнате, а здесь холодно. — Он кашлянул. — Купальня ещё открыта?
— Уже закрыта. Если хочешь помыться, то только у меня. Здоровье у тебя ни к чёрту. Может, позвать лекаря?
— Было бы замечательно. Если второй молодой господин сам распорядится, я хоть сэкономлю на оплате.
— Болезнь ещё не прошла, а ты всё носишься неизвестно где. Только сильнее заставляешь людей беспокоиться. С этого дня я приставлю к тебе человека. — Сяо Чие с учтивостью отступил в сторону. — Пойдём. Второй молодой господин проводит тебя под зонтом.
Шэнь Цзэчуань посмотрел сначала на его широкие плечи, возвышавшиеся над ним, потом снова ему в лицо и улыбнулся.
— Если встану на цыпочки, тоже смогу держать зонт.
— Боюсь ты лишь намочишь голову, — ответил Сяо Чие. — В профиль его лицо выглядело особенно красиво — высокий прямой нос, чёткие линии. — Ты слишком маленький.
Они вместе переступили порог.
— Это вы слишком высокий.
— В детстве я был ниже старшего брата на несколько голов. Да ещё и с таким именем... Я ужасно переживал, поэтому каждый день усердно тренировался и перед сном обязательно пил молоко. — Он длинным шагом переступил лужу. — Кто же знал, что в тринадцать-четырнадцать лет начну расти так, будто в небо потянулся.
— Разве это плохо? — сказал Шэнь Цзэчуань. — Мой старший брат тоже был высоким.
Дождь почти закончился, зато снег усилился. Сяо Чие чуть приподнял край зонта и посмотрел на медленно падающие хлопья.
— Ещё один год прошёл.
Шэнь Цзэчуань тоже поднял глаза к снегу.
— Ещё один год…
— Новый император взошёл на престол. Объявят всеобщую амнистию. Власть вдовствующей императрицы ослабла. Ты можешь покинуть Цюйду и отправиться куда захочешь.
— Скрыть своё имя, забыть прошлое и прожить ничем не примечательную жизнь? — Шэнь Цзэчуань спокойно покачал головой. — Не такого пожелал бы человек, который меня ненавидит.
— Я ненавижу всадников Бяньша, — холодно ответил Сяо Чие. — И ненавижу Шэнь Вэя.
— Ты должен ненавидеть меня. — Взгляд Сяо Чие едва заметно дрогнул. — Я живу одной лишь ненавистью.
Снежинки падали на каменные плиты и тут же таяли.
— Теперь ты лучше всех понимаешь слова, сказанные пять лет назад.
— Жить больнее, чем умереть? — Шэнь Цзэчуань вдруг улыбнулся. Медленно выдохнув, он сказал: — Нет, мне совсем не больно. Ненависть — сама по себе медленная казнь. Она день за днём режет человека, словно нож снимает с него кожу и мясо, но со временем привыкаешь и перестаёшь чувствовать. В этом мире уже ничто не способно причинить мне боль. Мне вполне удобно жить так. Ты столько раз пытался убедить меня остановиться, но ведь ты сам лучше всех понимаешь: отказаться от мести — не тот выбор, который зависит от нас. — Он поднял руку и холодные пальцы медленно скользнули по крепкой спине Сяо Чие. Почти шёпотом он произнёс: — Есть вещи, которые прекрасны лишь издали, пока их скрывает туман, но стоит подойти ближе — и увидишь лишь груду белых костей.
Лишь когда его рука отстранилась, Сяо Чие недовольно качнул зонтом.
— Белые кости так людей не лапают.
Шэнь Цзэчуань усмехнулся. Он уже собирался идти дальше, когда Сяо Чие вдруг крепко обнял его за плечи.
— С таким густым запахом крови ещё и лапать Второго молодого господина? — сильнее прижал он его к себе. — Смелости тебе не занимать. За тобой десяток людей следит, а удержать всё равно не могут. Так зачем возвращаться в свою комнату? Лучше сегодня переночуешь у меня.
Шэнь Цзэчуань явно не ожидал такого, и Сяо Чие продолжил:
— Я всё ещё помню, как ты однажды спас мне жизнь. Я не раз давал тебе возможность сказать правду, а ты всё продолжаешь выставлять меня дураком. Весело тебе? Тогда почему не смеёшься? Шэнь Ланьчжоу, давай же. Ты ведь сам сказал, что не против играть долго.
Не успели затихнуть последние слова, как он отбросил зонт, шагнул вперёд и одним движением закинул Шэнь Цзэчуаня себе на плечо. Тот повис вниз головой, и от резкого движения у него сразу закружилась голова. Прижав к лицу платок, он сердито крикнул:
— Сяо Второй!
— Только дёрнись, — спокойно предупредил Сяо Чие, — и я переверну весь Цюйду вверх дном, чтобы выяснить, кто помогал тебе этой ночью и с кем ты сообща убил человека.
— Ищи!
Не успел Шэнь Цзэчуань договорить, как Сяо Чие нарочно тряхнул его. От толчка к горлу подступила тошнота.
— В купальне даже лаз нашёл — ловко бегаешь.
Перепрыгнув через ограду, Сяо Чие с человеком на плече пересёк почти опустевший двор, быстро юркнул через боковую дверь и направился прямо к себе. На крыше высунулась голова наблюдателя.
— Надо же... Только что под снегом мило беседовали, такие воспитанные, а через мгновение уже вспылили.
— Похоже, господин Шэнь просто не хочет быть с нашим Вторым молодым господином, — заметил один из телохранителей, не сводивший глаз с Шэнь Цзэчуаня. Он сделал глоток горячего вина. — Вчера он так быстро сбежал, наверное, именно потому, что боялся сегодняшнего «принуждения». Днём я расспрашивал людей в гарнизоне — все уже об этом судачат.
— Докладывать наследнику? — спросил второй, доставая маленькую записную книжку. Он лизнул кончик кисточки и задумчиво нахмурился. — Даже не знаю, как это записать…
— На глазах у всех унёс человека к себе в комнату.
Тот, что пил вино, тоже посмотрел вниз. В этот момент Сяо Чие с грохотом захлопнул дверь. После долгого раздумья он покачал головой.
— Лучше не надо... Их увлечение мужчинами — дело деликатное. Ошибись хоть словом — потом перед любой стороной не оправдаешься. Думаю, Второго молодого господина ещё хорошенько отругают.
Другой сделал несколько пометок.
— Тогда просто запишем и пока не будем сообщать. Если потом наследник спросит, скажем, что нас подавил авторитет Второго молодого господина и мы не осмелились доносить.
— Но всё-таки... как он сумел сбежать?
Воин, подложив руки под голову, всё никак не мог найти ответ.
__________
В комнате пылала жаровня. Сяо Чие так и не отпустил Шэнь Цзэчуаня. Обнимая его за талию, он прошёлся по комнате и принялся рыться в сундуке с одеждой.
— Горячей воды сколько хочешь. Душистые травы, мыльные бобы — выбирай любые. — Говоря это, он совершенно открыто наклонился и принюхался к талии Шэнь Цзэчуаня. — Только не говори, что тебе ещё нужны молоко, лепестки цветов и жемчужная пудра?
— Поставь... меня... сейчас стошнит!
— Вот здесь и стошнит.
Он вытащил со дна сундука одежду, захлопнул крышку, даже не поправляя выбившиеся наружу вещи, и понёс его дальше. За занавесью находились две маленькие комнаты, разделённые ширмой. С одной стороны — бассейн с горячей водой, с другой — вешалка для одежды. Сяо Чие повесил вещи, одной рукой легко отодвинул ширму и поставил Шэнь Цзэчуаня возле воды, затем подтянул ногой стул и уселся.
— Мойся. — Он свободно развалился на стуле и кивнул в сторону бассейна. — Всё приготовлено. Я посмотрю, как ты теперь убежишь.
Шэнь Цзэчуань побледнел.
— Ты... собираешься смотреть?
Сяо Чие вытянул длинные ноги и скрестил руки на груди.
— Стесняешься? Тогда не убегай.
— Из нас двоих стыдиться должен не я, — парировал Шэнь Цзэчуань.
— Тогда раздевайся. — Сяо Чие был совершенно невозмутим. — Посмотрим, кто из нас первым сдастся.
Шэнь Цзэчуань без лишних слов развязал пояс, а Сяо Чие смотрел прямо, даже не думая отворачиваться. Когда на Шэнь Цзэчуане осталась лишь нижняя рубаха, костяшки его пальцев побелели.
— Не знаю, больно тебе или нет, — с улыбкой сказал Сяо Чие, — но выглядишь ты ужасно сердитым.
Не успел он договорить, как одежда Шэнь Цзэчуаня уже прилетела ему прямо в лицо. Сяо Чие поймал её, рассмеялся, а когда убрал ткань, Шэнь Цзэчуань уже погрузился в воду. Тот устроился на другом конце бассейна, не оборачиваясь. Гладкая спина была покрыта каплями воды и блестела, словно белый нефрит, омытый росой. Помолчав немного, Сяо Чие спросил:
— Характер у тебя, оказывается, горячий. Раньше ведь болтал без остановки.
— Мне всё равно не переспорить Второго молодого господина.
Фраза прозвучала двусмысленно. В первый раз подобная игра слов ещё могла смутить, но после нескольких таких выпадов собственная застенчивость Сяо Чие давно исчезла, поэтому он ответил совершенно спокойно:
— Это само собой. — Через некоторое время он снова заговорил: — Так и не расскажешь, где развлекался этой ночью?
— Ты ведь всесилен. — Шэнь Цзэчуань лениво ответил: — Вот и расследуй.
— Сейчас осталось не так много мест, где ты мог кого-нибудь убить. — Сяо Чие достал из его одежды восточную жемчужину и стал вертеть её между пальцами. — Вдовствующая императрица и правда богата. Даже тайные поручения сопровождаются такими дорогими вещицами. Неужели ты настолько ослеплён этой жемчужиной, что готов служить ей до конца?
— Кто же не любит деньги? — спокойно ответил Шэнь Цзэчуань. — Император сейчас благоволит тебе. Благодаря этому ты тоже успел немало получить на оснащение императорской гвардии. Пользу богатства ты понимаешь не хуже меня.
— Она велела тебе убить человека, — сказал Сяо Чие. — И ты пошёл убивать?
Шэнь Цзэчуань уже вдоволь нагрелся и потянулся к одежде, но Сяо Чие зацепил ногой стойку с одеждой, отодвинул её подальше и поднялся.
— Отвечай.
Стоя по пояс обнажённым, Шэнь Цзэчуань спокойно произнёс:
— Да.
— Лжёшь. — Сяо Чие снял с вешалки чистую одежду. — В ту ночь эта жемчужина так долго пролежала в воде, что разглядеть приказ вдовствующей императрицы ты уже не мог. Значит, сегодняшнего человека ты хотел убить сам. Верно?
После короткого молчания Шэнь Цзэчуань тихо ответил:
— ...Да.
— Не отделывайся этим «да». — Сяо Чие медленно провёл пальцами по ткани. — Такие ответы ничего не значат.
— Это был человек, которого я сам хотел убить. — Он протянул руку за одеждой. — Ты прав.
— Цзи Лэй? Или Пань Жугуй?
Пальцы Шэнь Цзэчуаня уже почти коснулись одежды.
— А почему не ты?
В тот же миг Сяо Чие поднял одежду выше.
— Стоит поговорить пару фраз, как ты опять начинаешь язвить. Второй молодой господин на такие уловки не ведётся. Кого бы ты ни убил — Цзи Лэя или Пань Жугуя, — завтра Палата судебных разбирательств этого так не оставит. Осенью на охоте ты спас мне жизнь. Вдовствующая императрица пока об этом не знает, но я могу сделать так, чтобы узнала. Когда она узнает, хочешь ты того или нет, ты окажешься человеком Второго молодого господина, поэтому отвечай нормально и перестань играть со мной.
Шэнь Цзэчуань снова потянулся за одеждой, а Сяо Чие снова поднял её выше. Терпение Шэнь Цзэчуаня наконец лопнуло. Он вышел из воды, схватился за одежду и сердито воскликнул:
— Нормально разговаривать? Голым, по-твоему?!
Сяо Чие подошёл ближе, внимательно оглядел его и сказал:
— Вот это и называется говорить нормально. Передо мной нечего изображать мрачные «белые кости». Страшными историями меня не напугаешь. — Он сделал короткую паузу. — Ты меня потрогал — значит, я тоже должен потрогать тебя в ответ. Мы ещё не настолько близки, чтобы этим пренебрегать. Ну так что... с какого места начать?
