Глава 37 — Порох
10 июля 2026 г., 13:32
Перед глазами Шэнь Цзэчуаня внезапно потемнело — Сяо Чие накрыл их обоих одеялом, и они оказались совсем близко друг к другу.
— И правда мой запах, — произнёс Сяо Чие. — Ну и въедливый же.
Шэнь Цзэчуань тут же сменил тему:
— Ты выдал императорской гвардии новые мушкеты?
— Медные ручные пищали, — Сяо Чие поднёс свои пальцы к его носу. — Теперь понюхай: запах пороха смешался с твоим, вот я сразу и не разобрал.
— От меня ничем не пахнет, — кончик носа Шэнь Цзэчуаня едва заметно дрогнул. — Ты что, разграбил оружейный склад Восьми лагерей?
Использование огнестрельного оружия находилось под строгим контролем двора. После того как примитивные бамбуковые трубки заменили медными стволами, ручные пищали стали вооружением лагеря Чуньцюань — одного из Восьми лагерей. Оружие это обладало немалой убойной силой, однако было далеко не простым в обращении. Дальность стрельбы оставалась ограниченной, а после каждого выстрела требовалось долго перезаряжать ствол.
Поскольку Восемь лагерей защищали Цюйду, большинство боёв происходило в тесных городских улицах. В таких условиях пищали не только не раскрывали своих достоинств, но зачастую становились обузой, поэтому вооружать ими всё войско не стали — их убрали на склады и доставали лишь во время ежегодных учений. Но если Восьми лагерям такое оружие не подходило, то для либэйской Железной конницы оно было настоящим сокровищем. Железная конница состояла преимущественно из тяжёлой кавалерии; пехоты и лёгких всадников было сравнительно мало. Их излюбленной тактикой были стремительные фронтальные атаки, подобные бурным морским валам. Когда-то Великая Чжоу создала кавалерийские гарнизоны у заставы Лосягуань. Чтобы противостоять молниеносным набегам всадников Бяньша, казна тратила огромные средства на закупку лошадей, надеясь создать собственные превосходные конные войска, но племена Бяньша неизменно продавали лишь худших коней. Настоящие же боевые жеребцы выращивались у подножия гор Хунъянь. Это были потомки диких коней, скрещённых с волками, — свирепые, выносливые животные. В сочетании с кривыми саблями и могучими воинами они казались непобедимыми.
Именно поэтому Сяо Фансюй создал закованную в сталь Железную конницу Либэя — живую железную стену северо-запада, которую бурные атаки степной кавалерии так и не смогли прорвать. Северо-запад представлял собой бескрайние степи. Если вооружить Железную конницу ручными пищалями, тогда стремительные атаки всадников Бяньша превратятся в преимущество самих либэйцев. Пока противник несётся издалека, остаётся достаточно времени для перезарядки, а когда кавалерия приблизится на расстояние выстрела — её встретит залп. Для Либэя это означало бы стать ещё сильнее.
— Пусть Восемь лагерей и лишились Си Гуаня, они всё равно остаются Восьмью лагерями, — Сяо Чие сделал шаг вперёд, мягко подталкивая Шэнь Цзэчуаня грудью. — Здесь нельзя говорить «разграбил склад». Просто у склада сменился хозяин. Не бери в голову, я всего лишь взял поиграться.
Шэнь Цзэчуань сделал ещё несколько шагов, словно и вправду не придал этому значения.
— Может, всё-таки снимешь одеяло? Ходить так неудобно.
Сяо Чие рассмеялся.
— «День короток, ночь длинна — так почему бы не гулять при свете свечей?» Хочешь поехать со мной поиграть?
— Раз вещь досталась не совсем честным путём, лучше бы её хорошенько спрятать.
Шэнь Цзэчуань сам приподнял край одеяла и выбрался наружу.
— Разгуливать ночью по Цюйду, насквозь пропахнув порохом... Хорошо ещё, что сейчас темно.
— Да и днём ничего страшного, — Сяо Чие, держа под мышкой подушку, одной рукой подпирал над головой одеяло и, проходя под карнизом, скользнул взглядом вверх. — Кто же не знает, что я, Сяо Цэань, люблю развлечения? Взял пищаль — так, птичек пострелять.
Последнее слово он произнёс особенно отчётливо. На крыше Дин Тао и Гу Цзинь одновременно вздрогнули.
__________
Вернувшись в комнату, Сяо Чие бросил одеяло и подушку на свою лежанку, в несколько движений скинул сапоги и босиком прошёл по ковру к купальне. Раздевшись наполовину, он вдруг выглянул из-за занавеси.
— Ты уже мылся?
Полоща рот, Шэнь Цзэчуань ответил:
— Да.
Тогда Сяо Чие отправился мыться один. Он управился быстро, и, вернувшись, вытирав полотенцем шею и увидел, что Шэнь Цзэчуань уже лежит к нему спиной. Взгляд снова задержался на тщательно прикрытой шее. Наспех вытерев волосы, Сяо Чие задул лампу. Шэнь Цзэчуань услышал, как он сел на лежанку и открыл какой-то ящик, что-то разыскивая внутри.
— Ланьчжоу, — захлопнув крышку, позвал Сяо Чие. — Уже спишь?
— Сплю, — без малейшего выражения ответил Шэнь Цзэчуань.
— Сегодня в Палату судеб вызвали множество лекарей, но не решились тревожить Императорскую медицинскую академию. Что ты сделал с Цзи Лэем?
— Хочешь на ночь страшную историю послушать?
— Завтра с утра будут допрашивать тюремную стражу.
Показуха. Сможет ли Хай Лянъи стерпеть подобное, Шэнь Цзэчуань не знал, но он прекрасно знал другое: Сюэ Сючжо сможет. Нужные показания тот уже получил. Цзи Лэй больше не представлял никакой ценности. Пусть всю эту грязную историю развалил именно он, Шэнь Цзэчуань вовсе не собирался её разгребать. Сюэ Сючжо и Си Хунсюань были вынуждены сами замести следы. Подумав об этом, он произнёс:
— Такой законопослушный человек, как я... сколько ни проверяй…
Неожиданно Сяо Чие лёг... и тут же снова сел.
— Вытри мне волосы.
Шэнь Цзэчуань закрыл глаза, изображая сон.
— Хватит притворяться. Давай… Ланьчжоу… Шэнь Ланьчжоу!
В следующий миг кровать просела и Шэнь Цзэчуань распахнул глаза от изумления. Одеяло уже было отброшено, и Сяо Чие протиснулся к нему сзади, без всяких церемоний прижавшись мокрой головой к его спине. Ткань мгновенно промокла и Шэнь Цзэчуань потянул на себя одеяло.
— Сяо Второй... тебе три года?
— Почти, — лениво ответил Сяо Чие. — Разве ты не спал? Вот и продолжай.
Но становилось только хуже: мокрые прохладные волосы липли к его спине. Вместе с ними снова окутал тот же запах, что вчера исходил от полотенца Сяо Чие. Шэнь Цзэчуань лежал с открытыми глазами.
— У меня одежда промокла.
В ответ — тишина.
— Не притворяйся спящим… Сяо Второй!
Он упёрся рукой в постель и сел. В полумраке прозвучал его спокойный голос:
— Сяо Цэань... ты законченный болван.
Этот самый болван заботливо протянул ему сухое полотенце, и, отвернувшись спиной, послушно стал ждать.
__________
На крыше Дин Тао втянул руки в рукава.
— Даже со снегом такой холод. Боюсь, зима будет тяжёлой.
Гу Цзинь протянул ему бурдюк с вином.
— Мы уже две ночи на посту — завтра утром нас должны сменить.
Дин Тао сделал глоток и крепкое вино приятно обожгло горло и согрело тело. Он тоже лёг, сложив руки на груди, и посмотрел в ночное небо.
— И сегодня опять ничего не случилось.
— Долгий путь начинается с малого…
Не успел Гу Цзинь закрыть бурдюк, как его ухо едва заметно дрогнуло и он мгновенно перевернулся на живот. Взгляд, острый, как у охотничьего сокола, пробежал по тёмной ночи. Ветер донёс почти неслышный хруст снега под ногами. Не раздумывая, Гу Цзинь метнул скрытый клинок.
— Северо-западный угол!
Дин Тао сорвался с места. Перелетев через крышу, он рубанул в темноту. Чёрная фигура гибко уклонилась, словно волна. Неизвестный был подобен призраку — мгновенно скрылся в тени и бросился бежать. Дин Тао мягко перегнулся через карниз вниз головой, и навстречу ему тут же полетели три стальные иглы. Древко его кисти с сухим треском отбило их одну за другой, а когда он поднял взгляд, преследуемый уже исчез. Бесшумно приземлившись, Дин Тао не оставил на тонком снежном покрове ни единого следа. С крыши донёсся голос Гу Цзиня:
— Хорош. Даже от моих глаз сумел уйти. Тао-эр, узнал его?
Подобрав иглы, Дин Тао внимательно осмотрел их между пальцами. Одного взгляда оказалось достаточно.
— Тонкие как волос. Смазаны змеиным ядом. Не местные. Такие привозят через порт Юнцюань в Тринадцати городах Цзюэси. Лёгкость отменная, умеет скрывать дыхание. Сабли при нём не было... но процентов девяносто, что это человек из Цзиньивэй.
Он бережно убрал иглы в свой бамбуковый футляр и вновь поднялся на крышу.
— После недавней чистки среди Цзиньивэй почти не осталось мастеров выше четвёртого ранга, — сказал Гу Цзинь. — Кто же теперь станет шпионить за нашим княжеским дворцом?
— Трудно сказать…
Дин Тао с облегчением похлопал себя по груди.
— Ещё чуть-чуть — и мою записную книжку бы проткнули.
Гу Цзинь задумчиво отпил вина. Дин Тао уселся, скрестив ноги, и тихонько продолжил:
— Эта книжка со мной уже много лет. Её ещё супруга наследника подарила. Даже когда мы били лысых бяньша, никто не смог до неё добраться. Опасно... очень опасно. Там столько всего записано. Знаешь, книжку моего отца однажды украли прямо в тот момент, когда ему горло перерезали, а ведь там были записаны важнейшие дела! Тогда я чуть не умер, гоняясь за ней. Брат Цзинь, человеку обязательно нужна записная книжка. С возрастом память портится. Вот ты — каждый день столько вина пьёшь. Не успеешь до сорока дожить, как забудешь, где серебро припрятал, а если записать — не забудешь. Давай скажешь мне, я тебе всё аккуратно запишу…
Гу Цзинь молча заткнул уши ватой и погрузился в медитацию.
__________
На следующее утро первым проснулся Шэнь Цзэчуань, вернее, он вообще не спал. Сяо Чие всю ночь теснился сзади, а они бесконечно перетягивали друг у друга одеяло. Да и как тут уснёшь, когда рядом лежит такой огромный человек? Сам же Сяо Чие спал крепко, обнимая подушку и почти не двигаясь. Шэнь Цзэчуань ждал, когда тот проснётся, но дождался совсем другого: явственно ощутимое возбуждение упиралось ему в ягодицы — горячее, полное сил и совершенно недвусмысленное. Жар под одеялом становился всё сильнее, и неизвестно, проснулся ли Сяо Чие от духоты или именно из-за этого, но он хрипло выругался и одним движением сел. Отбросив подушку, он взглянул на Шэнь Цзэчуаня — тот смотрел прямо на него. Сяо Чие взъерошил волосы и тут же натянул одеяло поверх Шэнь Цзэчуаня, полностью закрывая его. Смотреть запрещалось. Затем сам слез с кровати, даже не надевая обуви, и сразу ушёл в купальню.
__________
Чэнь Ян ждал снаружи. Увидев выходящего Шэнь Цзэчуаня, он на мгновение растерялся, не зная, что сказать. Сам же Шэнь Цзэчуань держался совершенно спокойно, лишь указал в сторону купальни и молча ушёл. Когда Сяо Чие вышел, он уже полностью пришёл в себя. Позавтракав, он выслушал доклад Чэнь Яна о ночном госте.
— Цзиньивэй? — немного подумав, произнёс Сяо Чие. — Приходили не за мной — следили за Шэнь Ланьчжоу.
— Значит, это люди вдовствующей императрицы, — сказал Чэнь Ян. — Но после недавних чисток разве у Цзиньивэй ещё остались мастера такого уровня?
— Воды Цзиньивэй глубоки, — Сяо Чие поднялся. — Мне пора ко двору. Вернусь — обсудим.
__________
После окончания утреннего заседания Ли Цзяньхэн, прижимая к груди грелку для рук, сел в зале Минли. Глядя на выстроившихся по обе стороны сановников, он с тревогой спросил:
— Значит... приговор уже вынесен?
Сюэ Сючжо опустился на колени.
— Докладываю Вашему Величеству. Цзи Лэй полностью признал свою вину в попытке мятежа на охотничьих угодьях Наньлинь. Доказательства неопровержимы. Палата судеб всю ночь приводила в порядок показания, и сегодня старший советник уже представил их Вашему Величеству. После более чем полумесячного совместного разбирательства трёх судебных ведомств двум заместителям начальника Цзиньивэй и четырём помощникам командующего, возглавляемым Цзи Лэем, назначена немедленная казнь. Остальные — начальники охраны и тысяцкие Наньлиня — приговорены к отсроченной смертной казни.
— Хорошо... хорошо... — облегчённо выдохнул Ли Цзяньхэн. — Господин старший советник немало потрудился. Нельзя заставлять его долго стоять. Подайте ему кресло.
Когда Хай Лянъи сел, император продолжил:
— Хуа вступил в сговор с евнухами и Цзиньивэй, замышляя мятеж. Нет преступления отвратительнее! Пань Жугуй, будучи главным распорядителем церемониального управления, злоупотреблял властью и наживался без меры. Его нельзя оставлять до отсроченной казни — он должен быть казнён немедленно! После слов старшего советника, сказанных мне в прошлый раз, я долго не мог уснуть. Всё обдумав, я решил отныне усердно заниматься государственными делами.
Хай Лянъи немедленно поднялся, собираясь поклониться, но Ли Цзяньхэн поспешно остановил его.
— Господин советник, прошу, сидите. Теперь во многих вопросах я нуждаюсь в ваших наставлениях. Даже назвать вас своим учителем будет вполне справедливо. Надеюсь, впредь все вы будете единодушно помогать мне. Говорите здесь смело всё, что считаете нужным.
Сюэ Сючжо удивлённо поднял глаза, хотя внешне никак этого не показал. Вместе с остальными чиновниками он вновь преклонил колени, осыпая императора похвалами. Ли Цзяньхэн радостно велел всем подняться, ещё немного побеседовал с ними, затем распустил собрание, оставив лишь Хай Лянъи разделить с ним трапезу.
__________
Выходя из дворца, Сяо Чие оказался рядом с Сюэ Сючжо.
— Не знаю, что именно вы сказали Его Величеству, — с улыбкой произнёс Сюэ Сючжо, — но теперь он проявляет такое уважение к достойным людям.
— Государь молод и полон сил. Самое время раскрыть свои способности. Даже без моих слов он рано или поздно пришёл бы к этому, — ответил Сяо Чие. — В последние дни Палата судеб была занята без передышки. Господин Яньцин немало потрудился.
— Исполнять долг — обязанность каждого чиновника. — Сюэ Сючжо посмотрел на него. — Слышал, вы всё чаще бываете у горы Фэн. Неужели нашли там новое развлечение?
Сяо Чие тоже улыбнулся.
— Первый снег на Фэншане — зрелище редкое. Да ещё несколько оленей объявилось. Думаю, съездить поохотиться. Если будет время — составите компанию?
Сюэ Сючжо мягко покачал головой.
— Я всего лишь слабый книжник. Какая уж для меня охота? Не хочу портить вам удовольствие.
У ворот дворца они разошлись. Сяо Чие проводил его взглядом, и улыбка медленно исчезла с его лица. Чэнь Ян уже ждал у экипажа, и приподнимая занавес, он сказал:
— Главнокомандующий, учитель уже отправился в Цюйду.
Сяо Чие молча кивнул. Чэнь Ян поколебался и добавил:
— Люди из Палаты судеб сообщили... Цзи Лэй умер.
— Как?
Чэнь Ян сделал короткий жест рукой.
— Его буквально изуродовали до неузнаваемости. Ещё ночью он был при смерти, но Сюэ Сючжо приказал удерживать его живым до тех пор, пока показания не представят императору, лишь после этого ему позволили умереть.
Сяо Чие молча сел в экипаж. Чэнь Ян продолжил:
— Пять лет назад именно Цзи Лэй допрашивал Шэнь Цзэчуаня в императорской тюрьме и приказал Фэнцюаню публично унизить его «ослиным жарким». Теперь он отплатил тем же, превратив Цзи Лэя в... Его мстительность поистине не знает границ. Главнокомандующий, ведь и между нами с ним есть старая вражда. Держать такого человека рядом слишком опасно.
Сяо Чие медленно вращал на большом пальце костяное кольцо лучника, но ничего не ответил.
