Never Mind the Bollocks

      Гарри засунул руки в карманы, мрачно глядя на особняк перед собой.       Это была ошибка.       Он колебался взад-вперёд весь день, постоянно поглядывая на эти чёртовы часы с кукушкой, отсчитывающие часы. Гарри вообще не любил вечеринки. Или, по крайней мере, он не думал, что любит вечеринки. Справедливости ради, большинство «вечеринок», которые посещал Гарри, более точно описывались как «приёмы» или «гала-вечера», где от него ожидали, что он наденет душные парадные мантии, позволит министру Шеклболту, главе Аврората Робардсу или какому-либо другому начальнику водить его, как новую блестящую игрушку, и ему никогда не разрешали злоупотреблять открытым баром.       Были, конечно, дни рождения, но они ощущались так же, как вечер в гостиной Гриффиндора, но с небольшим количеством алкоголя. То, что произошло в той загадочной квартире на прошлой неделе, можно было назвать вечеринкой, но у Гарри не было доказательств, что ему понравилось, кроме сомнительных слов Малфоя.       Гарри осознал, что Малфой, возможно, был единственным человеком на этой вечеринке, которого он знал. Другие будут знать его, но это только усугубляло ситуацию. Никогда не любивший общаться с незнакомцами, Гарри с опозданием понял, что такая вечеринка может стать пыткой.       Но была ли это худшая пытка, чем ещё одна ночь, проведённая в одиночестве на Гриммо, в переходах от кровати к дивану и к кухонному стулу под бесконечное звучание Master of Reality группы Black Sabbath в плеере Гарри?       Возможно.       В конце концов, за него решили севшие батарейки в CD-плеере. Вынужденный выйти за новыми, Гарри добрался до углового магазина, сжимая в руках свежие батарейки, когда объявил: «Похер», — озадаченному уличному коту, затем нырнул за здание, чтобы аппарировать по адресу, спрятанному в кармане.       Как он и сказал. Ошибка.       Гарри слышал грохочущую внутри дома музыку. Окна дребезжали в рамах в такт, и даже сквозь шум Гарри слышал голоса. Много голосов.       О чём он думал, когда пришёл сюда? Неужели он был так готов слепо нырнуть в омут с головой?       Прежде чем Гарри успел развернуться и уйти, парадная дверь распахнулась, и оттуда вывалилась парочка, смеясь и обняв друг друга за плечи. Гарри отскочил с дороги, пока они не успели его узнать, и, не имея другого выхода, проскользнул мимо них в дверь.       Внутреннее убранство особняка соответствовало внешнему. Перед ним простирался грандиозный вестибюль, выложенный белым мрамором, с хрустальной люстрой, качающейся над головой и заливающей комнату искрящимися радужными фракталами. В дальнем конце комнаты вздымалась массивная лестница, украшенная плюшевой красной ковровой дорожкой и изогнутыми перилами из красного дерева. Стены были увешаны золочёными рамами с картинами пасторальных пейзажей, ваз с фруктами и давно умерших тётушек.       Гарри представил, что этот дом принимал официальные приёмы и роскошные балы, где высшие члены общества потягивали изящные напитки из хрустальных бокалов и брали маленькие, капризные закуски с серебряных подносов, которые разносили официанты в белых перчатках.       Таким образом, этот дом был абсолютно непохож на тот хаотичный беспорядок, который разворачивался перед ним во всех направлениях.       Повсюду были тела. Кто-то развалился на лестнице, бутылки свисали из пальцев, другие разлеглись на мебели. Люди стояли, прислонившись к стенам, и сновали по мраморным полам к арке, ведущей в другую комнату, пульсирующую танцевальной музыкой.       Повернуть назад больше не было вариантом — по крайней мере, не выглядев при этом полным идиотом, — что означало, что единственный выход был только вперёд. Гарри хрустнул шеей, мысленно проверил своё счастливое место на случай чрезвычайной ситуации и прошёл через порог в вестибюль.       Шаг первый: найти бар.       Гарри последовал за толпой через арку в просторный бальный зал, где люстры были зачарованы сверкать, как клубные огни, а музыка грохотала и билась в ритме, который Гарри чувствовал зубами.       Он прокладывал путь через танцпол, уворачиваясь от размахивающих рук и кружащихся тел, следуя за группой девушек, шатающихся на платформах, в направлении, которое, как он молился Мерлину, вело к чему-то крепкому.       Взгляды нескольких незнакомцев следили за Гарри, пока он спешил к хорошо освещённому коридору вдоль северной стены бального зала. Он засунул руки глубже в карманы и кивнул, когда случайно встретился с ними взглядом, отводя глаза, когда они начинали шептаться за спиной.       Как только Гарри достиг коридора, музыка стихла на заднем плане, уступив место голосам, крикам и грохоту смеха. Коридор выходил на ослепительно белую кухню — вероятно, самую шикарную кухню, которую Гарри когда-либо видел, хотя каждая поверхность была заставлена алкоголем. Повсюду стояли десятки бутылок, как пустых, так и полных, всех марок, о которых Гарри когда-либо слышал, и некоторых, о которых нет. Опрокинутые стаканы и рюмки, всё ещё хранящие лужицы таинственного алкоголя, валялись на блестящих стойках.       Люди заполнили кухню, а в центре всех их был Малфой, сидящий на стойке, обеими ногами обхватив парня с татуировками с прошлой недели. Странное облегчение Гарри от того, что он нашёл Малфоя, было раздавлено, когда Малфой поднял рюмку и вылил её содержимое себе на голую грудь, струйки прозрачного алкоголя стекали между расстёгнутыми полами его рубашки. И тем более, когда парень с татуировками наклонил голову и слизал это языком, толпа улюлюкала и свистела.       Гарри схватил ближайшую бутылку Огдена и плеснул её в стакан, решив, что заслужил двойную порцию, затем разбавил содовой комнатной температуры, чтобы не умереть, когда неизбежно выпьет слишком быстро.       Малфой сразу заметил его и усмехнулся, обхватив рукой затылок парня с татуировками.       — Поттер, — промурлыкал он, что Гарри приписал мужчине между его ног, а не своему собственному присутствию, потому что он ни разу не слышал, чтобы Малфой произносил его имя иначе как с пренебрежением.       — Думаю, это лучше работает, когда у тебя есть сиськи, — сказал Гарри, указывая на… ну, на всё это.       — Хочешь показать нам свои? — сказал Малфой.       — Нет, это зрелище не для чужих глаз, — сказал Гарри, пренебрежительно, несмотря на внезапный румянец.       Парень с татуировками оторвал язык от пупка Малфоя ровно настолько, чтобы метнуть тёмный взгляд на Гарри, на что Гарри ответил прищуром, потому что какая, чёрт возьми, у него проблема? Гарри был не тем, кто чуть ли не делает минет публично.       Малфой слегка толкнул мужчину. С явной неохотой тот отстранился, ворча, и отправился на поиски другого напитка. Малфой спрыгнул со стойки и встал перед Гарри.       — Ты пришёл, — сказал он, усмехаясь.       — Я же сказал, что приду.       — Думал, ты струсишь. — Малфой покачнулся в пространство Гарри, достаточно близко, чтобы Гарри чувствовал запах алкоголя на его дыхании — на его коже — и тёплый аромат его одеколона.       — Чего мне бояться? — спросил Гарри. Но когда Малфой наклонился ближе, Гарри остановил его рукой на плече, удерживая на месте, пока сам не отступил на шаг, установив разумную дистанцию между ними. Малфой с удивлённым весельем уставился на руку, и прежде чем Гарри успел её убрать, рассмеялся и схватил её своей. Он потянул Гарри к дальнему концу кухни.       — Идём, Поттер. Выпей со мной.       — Эм, можно мне в стакане?       Малфой повернулся к нему, глаза сверкнули, и снова раздался яркий смех.       — Джек, налей Поттеру, — крикнул Малфой, затем театрально вздохнул. — В стакан.       Гарри не замечал Джека до этого момента, его ирокез на этот раз был розовым вместо синего.       — Привет, Гарри, — сказал Джек, кивая в его сторону, откупоривая ближайшую бутылку палочкой и небрежно разливая по рюмкам. Половина жидкости оказалась на стойке.       — Джек, — сказал Гарри с кивком и принял предложенный напиток.       Внезапно рядом с Гарри появилось тело — темноволосая женщина с тёмными глазами, подходящая к нему, в то время как двое молодых людей перегнулись через стойку, чтобы схватить свои рюмки, вторгаясь в личное пространство Гарри.       — Воу, Гарри Поттер! — сказал один из них.       Гарри сжал зубы, выдавив улыбку, заставляя себя оставаться неподвижным, чтобы не оттолкнуть их или просто не развернуться и не сбежать.       — Прошу прощения, — сказал Малфой, оттесняя новичков плечом. Затем, более агрессивно: — Подвиньтесь! Что с вами не так? Вы никогда не видели невероятно знаменитого человека раньше? — Малфой обхватил рукой локоть Гарри, и Гарри не думал, что когда-либо был так сосредоточен на такой невинной части своего тела. — Кроме меня, конечно.       Джек фыркнул, раздавая оставшиеся рюмки в протянутые руки — включая парня с татуировками, заметил Гарри.       — Единственное, чем ты знаменит, это тем, что ты шлюха и засранец, — сказал Джек.       Малфой усмехнулся.       — Всё равно более лестно, чем быть пушечным мясом Министерства, брошенным рыжей, верно, Поттер?       Сердце Гарри сжалось в груди. Потому что, конечно, он был не единственным, кто читал «Пророк» этим утром. Ему действительно следовало ожидать этого.       — Делаю всё возможное, чтобы испортить свою хорошую репутацию каждый день, спасибо, — пробормотал Гарри, вглядываясь в рюмку с дымящейся зелёной жидкостью. — Думаю, это быстро поставит меня на этот путь.       Джек фыркнул, а Малфой, чёрт возьми, хихикнул, что было самым странным звуком, который Гарри когда-либо слышал. Он бросил на Малфоя резкий взгляд, и Малфой ответил ему мутным взглядом с ухмылкой.       — Держись меня, Поттер. Обещаю, ты уйдёшь с репутацией в клочья. До дна, — сказал Малфой. Он стукнул краем своего стакана о стакан Гарри, а затем опрокинул его, поморщившись и зашипев.       Гарри последовал его примеру, вместе с Джеком и остальными. Он был шокирован вкусом — одновременно лекарственным и похожим на проглатывание огня, — и это выбило из него кашель.       Джек налил ещё, и Гарри выпил и это. Жар вспыхнул на щеках и горел в животе, но это было приятное тепло, которое вызвало у него головокружение и лёгкость.       К третьей рюмке Гарри почувствовал, что плывёт, и ему пришлось прижать ладони к стойке, чтобы удержаться на месте.       — Держись, Поттер, — сказал Малфой, где-то рядом с левым ухом Гарри. Прохладная рука легла ему между лопаток, уводя от следующей линии загадочных рюмок. — Пойдём покурим.       Гарри последовал за Малфоем с кухни на патио, выходящее в ухоженный сад. Гирлянды над ними звездились, расплываясь в глазах жидкими полосами света. Он глубоко вдохнул, чтобы прийти в себя.       — Впервые пьёшь волшебный абсент, Поттер? — спросил Малфой, в его голосе слышалась насмешка.       — Возможно. Он отличается от маггловского абсента?       — Крепче, я полагаю. Иногда заставляет видеть вещи, как и маггловский.       — Кажется, его не пьют рюмками.       — Нет?       — Разве его не нужно потягивать? Типа, постепенно? И из крошечного стакана?       Малфой хмыкнул, доставая мягкую пачку сигарет из заднего кармана своих узких чёрных брюк.       — Ну и в чём тогда веселье?       Он зажал две сигареты между губами, но до того, как он успел достать палочку, Гарри щёлкнул пальцами и зажёг их, слишком занятый мыслями о том, где, чёрт возьми, Малфой держит свою палочку в такой обтягивающей одежде, чтобы понять, что он только что сделал.       Глаза Малфоя расширились, брови взлетели до линии волос, но, что удивительно, он не прокомментировал, а просто протянул одну сигарету Гарри.       Как это часто бывало с ним в пьяном виде, Гарри выпалил первую мысль, пришедшую ему в голову:       — Какого чёрта на тебе надето?       Малфой фыркнул и дёрнул за полупрозрачную ткань своей рубашки.       — Это называется мода, Поттер. Не уверен, что ты слышал о таком.       — Ты выглядишь как участник маггловского бой-бэнда.       Малфой нахмурился, сигарета безжизненно свисала с его губ.       — Что, нахер, такое бой-бэнд?       — Именно то, что звучит. Группа парней, которые поют и одеваются… так. Они исполняют синхронные танцы, пока девушки визжат.       Серые глаза Малфоя закатились.       — И тебе нравятся такие вещи, да, Поттер? — На хмурый взгляд Гарри усмешка Малфоя изогнулась в жестокий угол. — Или, возможно, это было больше по вкусу твоей девушки? Бывшей, прошу прощения. Ты читал, что они пишут? Теперь её связывают с поп-звёздами.       Гарри тяжело вздохнул, знакомая боль в груди пульсировала, слегка притупленная алкоголем.       — Ты настоящий засранец, Малфой.       Малфой усмехнулся.       — Тогда почему ты тусуешься со мной?       — Это ты вытащил меня сюда.       — Но ты пришёл на вечеринку, — сказал Малфой, и когда Гарри посмотрел на него, он не увидел обычного высокомерия, только странную открытость, возможно, даже любопытство.       — Бесплатный алкоголь, — сказал Гарри. Он сделал первую затяжку, глаза закрылись, когда никотин окутал его разум гулом тепла.       Малфой фыркнул.       — Слухи говорят, что у тебя куча денег. Ты мог бы купить свой собственный.       — Может, я не хотел сидеть дома в одиночестве.       — И я был следующим лучшим вариантом? О боже, всё хуже, чем я думал, — сказал Малфой с недоверчивым смехом. — Где твои легионы друзей?       Гарри пожал плечами, потому что, по правде, он и сам не знал. Он предположил, что Рон, вероятно, дома со своей девушкой, слушает радио, занимается сексом, делает всё то, что пары делают вместе, чего Гарри больше не делал. Гермиона, вероятно, работает допоздна, как и каждую ночь. Что касается других его друзей? Ну, была Луна, которой Гарри так и не позвонил и которая сейчас была в отпуске без определённой даты возвращения. Симус и Дин были рядом, и Гарри иногда выпивал с ними. С ними было легко, потому что они не возражали ходить в маггловские пабы, чтобы Гарри не узнали. Но казалось, что между ними — между Гарри и всеми его друзьями — вбит клин. Слишком часто повисали долгие неловкие паузы, и тогда Гарри находил предлог и сбегал, оставляя их одних. При его уходе напряжение заметно спадало, их плечи расслаблялись, выражения лиц становились свободнее.       Значит, Гарри был один.       Джинни говорила, что он интенсивный. Гермиона говорила, что он увлечённый. И Гарри полагал, что это правда. Он не хотел быть таким, но куда бы он ни пошёл, люди смотрели на него, пытались заговорить, сфотографировать, прикоснуться, и он не мог этого выносить. Как только он чувствовал на своей коже чьи-то непрошеные руки, что-то в его животе начинало извиваться и биться, обрастать зубами, отчаянно желая вырваться на ближайшую цель и разорвать её на куски. Гарри подавлял это, благодаря тренировкам Гермионы, и алкоголь помогал притупить это чувство.       — У них своя жизнь, — сказал Гарри в качестве объяснения.       Малфой наклонил голову.       — Ты не видишься с ними?       — Конечно, вижусь. Мне позвонить им? Пригласить их сюда?       — Мерлин, нет. Ты и так единственный гриффиндорец, которого я могу вынести за один вечер. Если бы ты не был… ну… тобой, я бы обвинил тебя в снижении ценности всей вечеринки.       — Почему? Потому что я не одеваюсь как распутная модель с разворота «Ведьмополитена»? — сказал Гарри, указывая на одежду Малфоя, вернее, на её отсутствие.       — Надеюсь, ты понимаешь, как только что сделал мне комплимент. И не думаешь ли ты, что это немного лицемерно? Осуждать мою одежду, когда ты сам едва можешь собраться?       — Что не так с тем, как я выгляжу? Это же не бал или что-то в этом роде. Я могу носить то, что хочу. И я хочу, чтобы мне было удобно.       Малфой закатил глаза и оттолкнулся от перил, на которые опирался, чтобы встать прямо перед Гарри. Он хмыкнул, оценивающе оглядывая Гарри с головы до ног.       — Признаю, куртка работает, — сказал он, дёргая за воротник. Он шагнул ближе, принюхиваясь. — И по крайней мере, ты на этот раз принял душ. — Он отстранился, затем снова наклонился, глубоко вдыхая. — На самом деле, ты пахнешь фантастически. Что на тебе?       — Ах… — пробормотал Гарри, сглатывая, потому что лицо Малфоя оказалось в ложбинке его шеи, там, где она переходила в плечо, не касаясь, но достаточно близко, чтобы Гарри чувствовал его дыхание. — Мыло. Вероятно.       Малфой фыркнул и сделал большой шаг назад, к облегчению Гарри.       — Как божественно, — ровно сказал он.       Гарри надеялся, что темнота скрыла его румянец.       — Может, мне плевать, как я выгляжу или что ношу.       — И слава Мерлину! Чёрт, Поттер, если бы тебе было не плевать, ты был бы сокрушительным.       Гарри нахмурился, озадаченный, потому что это было совсем не то, что он ожидал услышать от Малфоя.       — Как у тебя это получается? — спросил Гарри.       — Что?       — Оскорблять меня и делать комплименты одновременно.       Малфой усмехнулся, явно довольный.       — Это дар и искусство, Поттер.       Малфой бросил сигарету и раздавил её каблуком одного из своих неуклюжих чёрных боевых ботинок.       — Я иду за ещё одним напитком. Ты идёшь?       Гарри покачал головой, ещё не готовый присоединиться к толпе.       — Через минуту.       Малфой повернулся, но прежде чем он исчез за дверью, рот Гарри выдал слова без разрешения его мозга.       — Почему ты так добр ко мне? Я думал, ты меня ненавидишь.       Малфой бросил на Гарри кривую усмешку.       — Ненавижу тебя? Пожалуйста. Я собираюсь использовать тебя, чтобы попасть на все лучшие вечеринки. И если ты думаешь, что это доброта, подожди, пока не увидишь, насколько добрым я могу быть.       И затем он исчез, выскользнув за дверь патио, столкнувшись с кем-то, кого Малфой знал, а Гарри нет, обнимая их за плечо, когда они утанцевали вдаль.       Гарри потушил сигарету, ему больше не нужен был предмет для рук или рта, и испарил окурок. Он стоял там, возможно, всего несколько минут, глядя в аккуратный сад, но это казалось вечностью, пока группа девушек, пьяных и растрёпанных, не ввалилась в его пространство. Гарри проскользнул внутрь, пока они не успели рассмотреть его лицо.       Гарри направился на кухню, не ища Малфоя, но испытав нежелательный укол разочарования, когда не нашёл его там.       На этот раз он пропустил абсент, потому что стены начали пульсировать и дышать, как живые существа, и выбрал виски, опрокинув рюмку, затем взяв всю бутылку. Он бродил, исследуя дом, заглядывая в комнаты, некоторые из которых были пусты, украшены только самой роскошной мебелью, в то время как другие были очень заняты. Гарри надеялся, что владелец дома знает заклинания, выводящие пятна спермы с шёлкового дамаста.       Гарри нашёл Джека, занимающего место в гостиной — и это определённо была гостиная, а не просто комната, потому что в такой комнате невозможно было делать что-то настолько комфортное, как жить. Стены были обиты шёлком, тёмным, блестящим и гладким на ощупь, когда Гарри провёл по ним рукой. В задней части комнаты находился огромный камин, хотя решётка оставалась холодной. Отсюда Гарри мог видеть вход, где люди, клубясь дымом, входили и выходили из двери.       — Эй, Гарри, иди сюда, — сказал Джек, призывно махнув рукой. — Мы говорим о том дерьме, что творится в Министерстве.       Гарри внутренне застонал, но опустился на стоящий рядом прямой диван.       — Гарри, ты знаешь ответ на этот вопрос. Весь Департамент магического правопорядка — бесполезный мешок только авроры?       — О, — сказал Гарри, озадаченный. — Вау. Эм, не могу сказать, что знаю всех авроров. Так что. Трудно сказать.       — Тебе чертовски повезло, что ты выбрался, приятель, — сказал Джек, покачивая головой. Он достал из кармана косяк и зажёг его, казалось, не заботясь о пепле на обивке.       — Да, ну. Они меня уволили.       — Потому что не могли с тобой справиться, чувак. Не по зубам, да? Они боятся выпустить в мир оружие, которое не могут контролировать, потому что ты никому не позволяешь собой помыкать. Они пытаются тебя сдержать, придавить. Потому что они фашисты, чувак. Всё Министерство.       Гарри хмыкнул, потому что, несмотря на весьма расплывчатое понимание политики или значения слова «фашизм», остальная часть сказанного была не так далека от того, что говорила Гермиона. Она клялась, что глава Аврората Робардс пытался поставить Гарри на место, заставив его умолять вернуть работу.       — Ты когда-нибудь был в Азкабане? — спросил Джек.       — Нет, — ответил Гарри, принимая косяк, когда Джек протянул его ему. Он осторожно стряхнул пепел в брошенный стакан на столике.       — Они сажают туда невинных людей, знаешь. Нежелательных элементов. Людей, которым не дают говорить с общественностью, разоблачать Министерство. Но всё это там, если поискать. Записи судов Визенгамота всё это расписывают, как грёбаный список покупок. Без слушаний, без справедливости, без правды, ничего. Спроси Малфоя, чувак. Ты знаешь, он был там почти два года?       Гарри промолчал, лишь издал неопределённый звук в ответ.       — Он не говорит об этом, но ходят слухи. О том, что они с ним там делали. Я знаю, он выглядит нормально, но это место — наполовину тюрьма, наполовину камера пыток.       И в это Гарри мог поверить. Гарри слышал от других авроров об Азкабане после войны. Они избавились от дементоров и перевели охрану на людей и сложные системы чар, но Гарри знал о продажности человеческой натуры и о том, кто бы согласился на работу в Азкабане. Сотрудники Департамента правопорядка называли их недоделанными аврорами — теми, кому не хватало мастерства или происхождения, чтобы попасть в ряды, и чья ярость по отношению к последователям Волдеморта не смягчалась профессионализмом. И хотя Гарри слишком хорошо понимал этот тлеющий гнев, он также не был настолько наивен, чтобы верить, что каждый, запертый в Азкабане, заслужил это. Посмотрите на Сириуса Блэка. Посмотрите на Драко Малфоя. Возможно, невиновных по юридическим стандартам, но заслуживали ли они наказания, считавшегося хуже смерти? У Гарри были сомнения.       Джек, однако, казалось, не интересовался никакой реальной обратной связью и продолжал свой монолог. Гарри оставил свои мысли при себе, вместо этого проглотив ещё один глоток виски прямо из бутылки.       Люди влетали в комнату, чтобы поспорить с Джеком, поглазеть на Гарри или затянуться казавшимся бесконечным косяком. Вскоре Гарри был слишком обкурен и слишком пьян, чтобы волноваться о чём-либо, всё его внимание было сосредоточено на том, насколько мягким вдруг стал диван.       Гарри был готов дрейфовать в этом состоянии, пока не заметил Малфоя в проёме гостиной. Малфой задержался в коридоре, длинные руки обнимали плечи парня с татуировками, пока тот прижимался носом к его воротнику, отодвигая кусок рубашки, чтобы добраться до кожи. Но затем Татуированный прошептал что-то на ухо Малфою, и лицо Малфоя исказилось. Он опустил руки и отступил на шаг, слегка толкнув мужчину в грудь. Татуированный покачал головой, указав большим пальцем на дверь. Малфой надулся, затем взглянул в сторону. Прямо на Гарри.       Гарри быстро отвернулся, но не раньше, чем заметил вспышку зубов Малфоя.       Гарри был так занят притворством, что не смотрит на Малфоя, что почти не заметил, как Эмма опустилась рядом с ним, поддерживая рыдающую Асторию.       — Гарри, — сказала Эмма. — Скажи Астории, что она красивая.       — Ах… что?       Астория зарыдала немного громче.       — Она пришла сюда с парнем, который ушёл с другой девушкой, которая и вполовину не так красива, как она.       Гарри взглянул на Джека, надеясь найти путь к отступлению, но он был занят проповедью о так называемых ГМО и химикатах, оседающих из следов, оставляемых самолётами, паре девушек, тупо моргающих на него.       — Ладно, ну, — сказал Гарри, прочищая горло. Боже, он был так дерьмово умеет утешать. — Он, наверное, был засранцем, потому что… эм… ты классная. И красивая. Это его потеря. Точно.       Гарри поморщился, потому что это было чертовски жалко, но Эмма казалась более чем довольной. Её руки вылетели, схватив Гарри за руку.       — Гарри, ты такой милый. Почему все парни не могут быть такими, как ты? — сказала она, наклоняясь вперёд, чтобы поцеловать его в щёку. Затем ещё раз. И ещё раз.       Внезапно это стало слишком. Она была слишком близко, её духи были приторными, а хватка слишком крепкой. Горло Гарри сжалось, и он зажмурился, когда бутылка виски на столике треснула, задрожала, грозя взорваться.       Гарри вскочил с дивана, сбросив и Эмму, и Джека.       — Извините, я… — Он попятился, затем врезался во что-то высокое и твёрдое. Гарри повернулся, попав в кружащуюся серую бездну глаз Малфоя, когда его руки сжали плечи Гарри, удерживая его.       Гарри поморщился, и Малфой сразу отпустил его.       — Поттер, — сказал он. — Давай прогуляемся.       Гарри оглянулся. Джек уже вернулся к своему разговору, но Эмма выглядела готовой наброситься, несмотря на Асторию, вытирающую слёзы рукавом.       — Конечно, — согласился Гарри и позволил Малфою вывести его из комнаты в тихий коридор.       Малфой оценивал его взглядом, пока они шли, скользя по лицу Гарри, в то время как Гарри был полон решимости не встречаться с ним взглядом.       — Хочешь пойти ко мне?       Гарри остановился.       — Что?       Малфой закатил глаза.       — Не заводись, Поттер. Ты не в моём вкусе. Я говорю, что вечеринка кончена, а я ещё не хочу спать.       — Ладно. Но почему ты приглашаешь меня?       Малфой пожал плечами.       — Ты здесь. И выглядишь чертовски несчастным.       Гарри нахмурился.       — У меня есть трава, — сказал Малфой.       Гарри не находил это особенно заманчивым, но он не мог отрицать жгучего любопытства о том, где живёт Малфой. И если быть честным, Гарри тоже не был готов идти домой.       — Да, конечно. Всё равно.       — Я слишком пьян для аппарации, а моя квартира не подключена к каминной сети, — объяснил Малфой. — Плата за такси будет астрономической.       Гарри фыркнул.       — И что, ты хочешь поехать на метро?       — У тебя с этим проблемы?       Гарри выпучил глаза.       — У меня с этим проблемы? У тебя есть с этим проблемы?       — Ни малейших.       Вот это Гарри должен был увидеть.       — Ладно, поехали.       

***

      — Перестань пялиться на меня.       — Не могу. Прости. Это слишком странно.       — Это не странно, Поттер, — прошипел Малфой, пнув Гарри через проход. — И это не то, чтобы я делаю это всё время. Вообще-то, почти никогда.       — У тебя есть карта Oyster!       — У тебя тоже!       — Да, ну, я не против метро.       — Конечно, не против. Ты ездил на нём всё время, когда рос странным маленьким магглом.       Гарри пнул его в ответ.       — Не говори «маггл» при магглах. И я не жил в Лондоне в детстве. Едва видел дальше конца своей улицы, пока не попал в Хогвартс. Но я часто ездил на нём, когда стал старше и переехал в город. Я всё ещё езжу. Иногда я проезжаю до конечной.       Это было правдой, хотя Гарри не мог сказать, зачем он чувствовал необходимость рассказывать это Малфою. После войны, когда пресса постоянно жужжала, Джинни была на тренировках, Гермиона — на очередном бесконечном заседании, Рон — занят во «Всевозможных Вредилках», а Гарри было нечем заняться, он катался на метро. Он никуда конкретно не ехал, хотя иногда выходил и позволял толпе вынести себя из вагона. Затем он бродил, иногда оказываясь в нигде, иногда там, где не следовало, прежде чем нырнуть за здание и аппарировать обратно на Гриммо-плейс.       Малфой нахмурился.       — Какой в этом смысл?       — Не знаю. Посмотреть, что там, я полагаю. В конце.       — И что там?       Гарри пожал плечами.       — Ничего, на самом деле.       Малфой уставился на него на мгновение дольше, затем фыркнул, усаживаясь обратно на виниловое сиденье.       — Это нелепая вещь, Поттер. Какая трата времени.       Гарри усмехнулся.       — Да, наверное.       — Я, например, терпеть не могу эту штуку. Магглы уверены, что здесь достаточно воздуха?       — Думаю, они бы уже заметили, если бы нет.       Малфой скрестил руки, нервно поёживаясь всю оставшуюся поездку, пока Гарри продолжал пялиться. Рон и Гермиона никогда бы не поверили, если бы он им рассказал. Он бы им не рассказал, конечно, но уже мог представить их лица, ошарашенные от шока.       — Моя остановка, — сказал Малфой наконец.       Малфой вывел Гарри из метро и через парк к зданию в конце длинной тенистой улицы с мигающим фонарём. Поблизости орал кот, а звук телевизора, транслирующего викторину, доносился из открытого окна.       Всё выглядело совершенно нормально, если не считать некоторой запущенности.       Малфой всё время бросал на Гарри украдкой любопытные взгляды, пока они шли. Гарри сохранял бесстрастное выражение лица, но когда Малфой открыл входную дверь в квартиру ключом вместо палочки, Гарри пришлось подавить удивлённый звук.       Малфой щёлкнул выключателем внутри, и комнату залил свет.       Гарри ожидал роскоши. Он ожидал белую мебель, хрусталь, телячьи шкуры и шёлковые подушки. Он не ожидал уютной гостиной с несочетающейся мебелью и бумажным фонариком из ИКЕА, свисающим с потолка.       — Постарайся не показывать такое отвращение, Поттер.       — Я не в отвращении, — честно сказал Гарри. — Просто… не то, что я ожидал.       Лицо Малфоя скривилось.       — Что ты ожидал?       — Не знаю. Что-то менее…       — Дерьмовое?       — Маггловское.       Малфой поджал губы, затем повернулся и исчез в дверном проёме, ведущем на соседнюю кухню.       — Да, ну. Магическая недвижимость — трудный товар, когда ты бывший Пожиратель Смерти, — крикнул он через плечо.       — Ты живёшь здесь один? — спросил Гарри, следуя за ним, хотя уже знал, что ответ — нет. Он видел следы других людей в квартире: пару кожаных туфель, слишком больших, тюбик губной помады и шпильку на журнальном столике, красное женское пальто, перекинутое через стул.       — Очевидно, нет. Комната Панси вон там. Она, наверное, ещё не вернулась. — Он указал на дверь, ведущую из гостиной. — Блейз в конце коридора. Он в командировке в… чёрт, не знаю. Шанхае? Праге? Тео тоже живёт здесь, но он в Америке с родителями.       Гарри кивнул, потеряв дар речи, потому что стоял в скромной квартире Драко Малфоя. Куда его пригласили. И он вошёл добровольно.       Всё это было немного сюрреалистично.       Малфой порылся в холодильнике и вышел с двумя бутылками пива. Он протянул одну Гарри.       — У нас с Тео комнаты наверху. Хочешь посмотреть?       Если честно? Да, очень хотел.       Гарри пожал плечами.       Он последовал за Малфоем, который взбежал по узкой лестнице, испытывая при этом странное ощущение; странную лёгкость в голове, похожую на головокружение, как будто он наблюдал за собой со стороны. Это приводило его в замешательство, потому что ни в одной версии реальности это не могло быть жизнью Гарри. И тем не менее, он стоял здесь, следуя за Драко Малфоем в его спальню, как будто это было совершенно нормально. Возможно, он спал.       Возможно, это была просто трава и волшебный абсент.       Лестница заканчивалась площадкой с двумя одинаковыми дверями. Малфой открыл дверь справа и включил свет.       Комната Малфоя тоже была не тем, что ожидал Гарри. Первое, что он заметил, — у него было не так много вещей. Мебель была простой и не выглядела особенно дорогой, но всё было аккуратно расставлено, на стенах висели постеры в рамках — групп и квиддичных команд, на полках стояли книги, были декоративные элементы, придававшие комнате обжитой вид. Кровать в углу была аккуратно застелена тёмным одеялом. Почти по-домашнему; далеко не тот гладкий слизеринский коридор, который представлял Гарри.       — Здесь не так уж много, — защищаясь, сказал Малфой.       Гарри попытался улыбнуться ему.       — Здесь мило.       Малфой фыркнул.       — Нормально. Но я ещё не показал тебе лучшую часть. — Он качнул подбородком, показывая Гарри, чтобы тот следовал за ним.       Малфой схватил пластиковый пакет с прикроватной тумбочки и направился к прочному письменному столу, стоящему под окном. Он сдвинул в сторону несколько открытых флаконов и маленький котёл, забрался на стол, чтобы открыть окно, повозился с ручкой, пока та не поддалась и не распахнулась. Малфой с кряхтеньем взобрался на подоконник и вывалился на крышу.       Гарри последовал за ним, мягко приземлившись на черепицу на корточках. Они продвинулись к карнизу между двумя окнами, где крыша была ровной, полого поднимаясь за ними.       Гарри повернулся, глядя наружу, и затем резко выдохнул.       — Охренеть, — выдохнул он, потому что это был чертовски отличный вид.       Гарри не заметил этого с улицы, но здание возвышалось над соседними. Из квартиры Малфоя на верхнем этаже открывался вид с высоты птичьего полёта на просторы Хакни до реки Ли.       — Скажи? Место — дыра, и соседи никогда не заткнутся, но этот вид? Того стоит.       Малфой опустился на землю, вытянув ноги перед собой со скрещёнными лодыжками, положив пакетик, который он взял с тумбочки, себе на колени.       Гарри опустился рядом с ним — но не слишком близко — обхватив руками колени.       Гарри почувствовал запах травы, как только Малфой открыл пакет, зелёный травяной аромат щекотал нос. Когда Малфой достал бумагу и принялся скручивать косяк, Гарри пришлось заставить себя отвести взгляд от его длинных, ловких пальцев.       — Итак, типа, чем ты занимаешься? — спросил Гарри. И снова его рот заработал сам по себе.       Малфой поднял взгляд от своего занятия, усмехаясь.       — А ты чем занимаешься?       — Я первым спросил.       — Прямо сейчас? Ничем. — Малфой пожал плечами.       — Ты просто ходишь на вечеринки, напиваешься и спишь целыми днями?       — Ты забыл «занимаюсь сексом с красивыми мужчинами» и «хожу во все самые крутые клубы и бары».       Гарри поздравил себя с тем, что не дрогнул при столь небрежном признании Малфоя в том, что он трахает мужчин.       — Это не надоедает?       Малфой смотрел на него прищуренными глазами, проводя языком по шву бумаги.       — Пока нет, — сказал он.       Гарри остался неубеждённым.       — Ты никогда не хочешь заняться чем-то ещё?       — Это что, мотивационная речь? Умоляю. Даже если бы я наслаждался своей праздной жизнью, я не мог бы просто пойти и устроиться на работу.       — Почему нет?       — Не притворяйся таким наивным, Поттер.       Гарри опёрся подбородком на колено. У Малфоя была судимость, более года в Азкабане и Тёмная метка, вытатуированная на руке. Теперь, когда Гарри подумал об этом, его варианты были ограничены.       — Как ты платишь за вещи? — спросил он.       Малфой посерьёзнел.       — Так же, как и ты. Сейф в Гринготтсе, полный денег моих родителей. Разница только в том, что мои родители не мертвы. Хотя могли бы быть.       Гарри рискнул взглянуть на него и заметил, что Малфой возится с аккуратным косяком, крутя его, как сигарету в тот первый вечер в пабе. Затем он шумно выдохнул и зажал его между губами.       — А что насчёт тебя? Чем ты занимаешься в свои бесконечные часы свободного времени после того, как Аврорат тебя уволил?       Гарри пожал плечами.       — Тем и этим.       Гарри зажёг косяк Малфоя щелчком, заставив его вздрогнуть так, что тот чуть не выпал у него изо рта.       — Ты только что… — Он уставился на Гарри на мгновение, затем покачал головой. — Я бы солгал, если бы сказал, что мне не интересно, что случилось. Должно быть, что-то серьёзное, чтобы уволить великого Гарри Поттера из Аврората. Газеты просто оклеветали тебя.       — Ага, я слышал.       Малфой ждал, но Гарри не стал вдаваться в подробности.       — О, да ладно, Поттер. Дай хоть намёк.       — Нет.       — Хотя бы что-то из этого было правдой? То, что они о тебе писали?       — Не знаю. Может быть.       — Может быть?       — Откуда мне знать? Я не читаю это дерьмо.       Малфой удивлённо посмотрел на него.       — Что? Почему?       — Большая часть этого — чушь. И не особенно приятная.       — Ага, вот почему это весело. Мы с Панси каждую неделю прикалываем наши любимые фотографии папарацци на холодильник. Это не всегда даже мои фотографии. В прошлом месяце Крам вышел из туалета с расстёгнутой ширинкой, и была целая статья, гадающая о размере его члена. Они ошиблись на целых три дюйма, кстати.       — Увлекательно, — ответил Гарри, с резкостью в голосе.       — Я чувствую твой сарказм, Поттер.       — Надеюсь. Я очень стараюсь.       Малфой фыркнул и протянул косяк Гарри, который взял его. Малфой наблюдал, как Гарри затягивается и выпускает дым, горло сжалось, подавляя желание закашляться. Он вернул косяк.       — Ладно. Значит, ты не скажешь мне, почему тебя уволили.       — Нет.       Гарри никому не рассказывал, почему его уволили, кроме Джинни, Рона и Гермионы. Он даже не любил думать об этом. Гарри запер это конкретное воспоминание в коробку и засунул её под кровать, где и собирался оставить, пока мог.       — Тогда расскажи мне что-нибудь ещё в обмен.       — Я не знал, что я тебе должен, — сказал Гарри, приподняв бровь.       Малфой откинулся на спину, подложив руки под голову.       — Мне жаль, что приходится объяснять тебе это, но нормальное социальное взаимодействие требует обмена информацией. Я дал тебе немного, теперь ты даёшь. Это называется разговор. Может, тебе стоит записать это. Мне произнести по буквам?       Гарри фыркнул и покачал головой. Он мог бы сообщить Малфою любую мелкую, безобидную деталь. Он мог бы солгать. Чёрт, он мог бы просто отказаться, и Малфой не смог бы ничего с этим поделать, кроме как надуться. Но вместо этого Гарри сказал:       — Я подал апелляцию.       Малфой уставился на него, не моргая.       — В Аврорат, — уточнил Гарри.       — Ты хочешь вернуться?       Гарри пожал одним плечом.       — Наверное.       — Почему?       — Я не умею делать ничего другого. Может, стоит оставаться тем, в чём я хорош.       Это было немного честнее, чем Гарри планировал, и также впервые он произнёс эту правду вслух, хотя думал об этом некоторое время.       Малфой выдохнул длинную струю дыма.       — Это именно то, чего они хотят, знаешь.       — Чего?       Малфой снова передал косяк Гарри, и он взял его, стараясь не касаться пальцев.       — Аврорат. Министерство. Вся эта история, что бы это ни было, принизила тебя, и довольно публично. Они проверяли тебя, Поттер. Лучше держать свою боевую собаку на коротком поводке.       Пепел осыпался с кончика косяка на крышу, пока Гарри смотрел на горизонт, ничего не видя.       — Странно. Джек говорил что-то похожее. — Также и большинство друзей Гарри, но это он оставил при себе.       Малфой фыркнул.       — Да, ну, Джек использует ересь и теории заговора, чтобы подкрепить свои аргументы. Этот идиот думает, что у тебя суперспособности. Что ты весь пропитан чем-то под названием «радиация» от всех проклятий, которые ты впитал. Что бы это, чёрт возьми, ни значило. Но ты должен знать, это довольно распространённое мнение.       — Что я, по сути, Человек-паук?       — О чём, чёрт возьми, ты говоришь? Кто такой Человек-паук? Звучит ужасно. И не притворяйся тупым. Ты слышишь, что о тебе говорят в прессе, даже если не читаешь.       Гарри пожал плечами, потому что да, иногда сплетни доходили до него. Он делал всё возможное, чтобы игнорировать их, отводя взгляд, когда проходил мимо газетных киосков, или выключая радио, как только начинались ток-шоу. Иногда друзья обращали его внимание на что-то, или, что хуже, это исходило от коллег по работе. Чаще всего это выставляло Гарри посмешищем какой-то унизительной шутки, которую Гарри приходилось отшучивать, делая вид, что это его не задевает. Когда Гарри был в своей стихии, уверенный, сосредоточенный, не было никаких вспышек, никаких толп репортёров. Однако, когда Гарри выходил и выпивал лишнего с друзьями, они были там, поджидая, чтобы поймать его спотыкающимся, потеющим или, упаси боже, улыбающимся непривлекательно. Когда Гарри потерял работу, самопишущие перья уже строчили ложь под заголовком «Гарри Поттер: не годен к службе». Так что да, он знал, что о нём говорят, и это было ещё одной причиной избегать их разговоров.       — Тебя злит, что люди одержимы всем, что ты делаешь? — спросил Малфой.       — Иногда, наверное. Но в основном мне просто неловко.       — Неловко? — сказал Малфой, усмехаясь, с неверием, запечатлённым в складках между бровями, хотя Гарри не мог понять почему.       — Да. Никто не хочет, чтобы люди говорили о том дерьме, которое они делают, когда думают, что никто не смотрит. Плюс я не понимаю, кому какое дело. Во мне нет ничего интересного.       Рот Малфоя открылся.       — Мерлинова борода, я был убеждён, что эта мрачная, самоуничижительная фигура была просто притворством, и ты на самом деле какой-то жизнерадостный круп, который надевает её для камер, чтобы отпугнуть их.       — Я не хороший актёр.       — Но ты должен осознавать, что твоё поведение только заставляет прессу ещё отчаяннее следить за тобой.       — Почему? Я никогда не даю им хороших историй. — По крайней мере, когда он не влипал в неприятности.       — Поттер, ты сам — история. Всё, что ты делаешь, — самое интересное, что они когда-либо слышали. И поскольку вы с ДМП отказываетесь предоставить публике хоть какую-то информацию об инциденте, настолько ужасном, что его хватило, чтобы уволить Гарри Поттера, вы оставляете им возможность строить догадки и делать выводы самим. Оставив в стороне теории заговора, есть много людей, которые думают, что тебя уволили по несправедливым причинам.       Гарри стиснул зубы, желваки заходили так, что Малфой мог видеть, знать, что Гарри едва держится.       — Я обещаю тебе, причины были справедливыми.       Малфой издал гортанный крик разочарования.       — Теперь я хочу знать ещё больше! Неужели ты не понимаешь? Ты — загадка, Поттер. Что может быть интригующее этого?       Гарри закатил глаза.       — Скажи мне, что ты не настолько рассеянный, — сказал Малфой.       — Спорили об этом. Хотя я бы возразил, что это избирательно.       — Ну, конечно. Тебе даже не интересно знать, что люди о тебе говорят?       Гарри покачал головой.       — Я ненавижу это. Я ненавижу, когда люди говорят обо мне, когда меня нет рядом. Как будто они меня знают.       — Теперь я могу понять. Хотя я предпочитаю находиться в центре внимания. Так легче контролировать.       — Так тебе нравится, когда они публикуют нелестное дерьмо о тебе? Наркотики, которые ты принимаешь, люди, с которыми ты тусуешься, с кем ты трахаешься.       — А я думал, ты сказал, что не читаешь газет? — сказал Малфой с растущей усмешкой.       — Я и не читаю. Догадался на основе личного опыта.       Малфой усмехнулся, развлекаясь.       — Может быть, мне нравится, когда они публикуют эти истории. Это лучше, чем альтернатива.       — Что именно?       — Ну как, правда, конечно, — сказал он.       Гарри фыркнул, затем затянулся из косяка, наблюдая, как дым вьётся в тёмное небо, прежде чем его унесло прохладным осенним ветерком.       Они сидели молча несколько минут, передавая косяк туда-сюда. Вдали завыла сирена скорой помощи и прорычала машина, рассеивая неловкость тишины.       Затем Малфой заговорил.       — Признаю, я нахожу довольно забавным, как сильно все тебя боятся.       — Люди думают, что я страшный? — спросил Гарри, удивлённый. — Ты думаешь, я страшный?       Уголок рта Малфоя скривился.       — Я знаю, что ты страшный. Но не поэтому все остальные обсираются рядом с тобой. Ты очень… интенсивный, знаешь? Вечно хмуришься.       По инерции Гарри нахмурился. По крайней мере, Малфой и друзья Гарри сходились в одном.       — Да, вот так, — сказал Малфой с усмешкой. — Не хмурься так часто, Поттер. Так и останешься.       — Смешно слышать от тебя.       — Я не хмурюсь, я усмехаюсь. — Малфой скорчил гримасу и грациозно взмахнул рукой. — Видишь? Гораздо более привлекательно. И лучшая маска для убийственной ярости. Попробуй как-нибудь.       Гарри неожиданно хмыкнул от смеха, и Малфой опустил подбородок, покачивая головой, хотя Гарри видел, как дёрнулся его кадык.       — Тебе ещё далеко, — сказал Малфой. — Практикуйся.       Малфой погасил последний пепел косяка.       — Я иду спать, — сказал он, вставая и отряхивая задницу джинсов. — Ты можешь остаться здесь сегодня. Если хочешь.       Гарри замер, наполовину поднявшись.       — Что? — выпалил он. — С тобой?       Малфой закатил глаза.       — Опять-таки, Поттер, не со мной. Ты можешь использовать комнату Тео. Его не будет ещё две недели.       Гарри всё ещё был под кайфом и немного пьян, хотя не был недееспособен. Он мог легко аппарировать домой или вызвать «Ночной Рыцарь».       Но он не стал.       Он кивнул Малфою.       Малфой проскользнул в своё открытое окно, и Гарри перешёл к другому. Малфой прямо не сказал, что второе окно ведёт в комнату Тео, но Гарри предположил, что так и есть. С первой попытки окно заклинило, запертое изнутри. Не задумываясь, Гарри приложил немного магии, и окно распахнулось, с силой ударившись о подоконник.       Позади него Гарри услышал резкий вдох. Он обернулся и увидел Малфоя, выглядывающего из своего окна и смотрящего на него широко раскрытыми глазами.       — Я собирался показать тебе дверь, — сказал он.       — Пойдёт, — сказал Гарри. Он ухватился за верхний край подоконника и, опираясь на него, осторожно опустился вниз, на пол.       — Пойдёт, — услышал он повторение Малфоя, сопровождаемое хлопком его окна.