Never Mind the Bollocks

      Кошмары Гарри продолжались всю оставшуюся неделю. Проснувшись в очередной раз, мокрый от холодного пота, с бешено колотящимся сердцем, он в приступе ярости разбил зеркало в спальне. Всё, чего он хотел, — это спать. Разве это слишком много?       Очевидно, ответ был «да», потому что хотя кошмары Гарри начали своё безжалостное мучение после войны и усиливались с возрастом, они стали ещё хуже после ухода из авроров. И ещё сильнее — после того, как Джинни съехала.       Каждый раз они немного отличались. Иногда их наполняли воображаемые ужасы — смерть Гермионы, пожар в «Норе», предательство друга. Но в другие разы это были реальные события, моменты жизни Гарри, которые изменили его, превратив его магию в ту колючую, жестокую вещь, которую он теперь носил в себе. Было почти жестоко, как вещи, о которых Гарри отказывался думать днём, таились в тени, ожидая, когда он ослабит контроль, чтобы утащить его в темноту.       После четырёх бессонных ночей Гарри сдался. Он проводил время до рассвета, отрабатывая олли (скейт-трюк, в котором скейтбордист и скейтборд поднимаются в воздух без использования рук) на лестничной площадке и перепрыгивая на скейтборде через подставку для зонтиков в виде тролльей ноги, а CD-плеер парил рядом, бесконечно проигрывая Never Mind the Bollocks группы Sex Pistols в злом, бесконечном цикле. Недовольные взгляды портретов и опасный скрип старых деревянных полов только подстёгивали его.       Время в доме текло медленно, и невозможность ускорить его с помощью сна делала его почти невыносимым. Гарри заполнял часы как мог. Он выгонял пикси с чердака в двенадцатый раз и укреплял чары, борясь с железной магией дома.       Гарри поймал себя на том, что считает дни до пятницы, и недолго подумывал отправить Малфою сову, чтобы узнать, не планируется ли что-то на выходные. Или на будни. В любой день, на самом деле.       В среду утром Гарри тренировался с Гермионой. Она заставляла его практиковать контроль в окружении. Гарри ненавидел такие упражнения — когда жуткие, тенистые манекены окружали его, давили, мысленно отбрасывая его обратно на третий и четвёртый курсы, когда дементоры нависали над ним. Гарри задавался вопросом, не было ли это целенаправленной атакой с её стороны. Она часто подчёркивала важность эмоционального вовлечения во время упражнений, поощряя Гарри обращаться ко всему, чего он так упорно избегал.       Тренировка прошла настолько хорошо, насколько это было возможно. Гермиона была довольна, что он использовал палочку во время упражнений, хотя Гарри отчаянно хотел снести манекены одним махом и покончить с этим. Как напоминала ему Гермиона, не в этом была суть.       Работа с палочкой не была для Гарри трудной, но чувствовалась такой неэффективной. Он двигался быстрее без палочки, мог сокращать движения, уплотнять их, что позволяло выпускать их быстрее.       Он ожидал, что авроры увидят в этом преимущество. В поле он мог одновременно защищаться и атаковать, и его было почти невозможно сдержать. Гарри защищал свою команду и жертв. Он мог остановить тех, кто использовал, причинял боль, обманывал, убивал.       К сожалению, Департамент магического правопорядка не разделял его мнения. Более того, они категорически запретили это, назвав «грубым злоупотреблением властью», над чем Гермиона фыркнула, говоря о лицемерии, когда он рассказал ей. К сожалению для всех, Гарри был никудышным в соблюдении правил и, сделав один роковой неверный шаг, предоставил ДМП все доказательства, необходимые, чтобы подтвердить их правоту. Именно так Гарри оказался здесь — выгнанным из отряда и заново учащимся полагаться на палочку.       — Давай пообедаем, — сказала Гермиона, отпуская манекен и похлопывая Гарри по плечу. — Ты обещал мне «Кафе Костанцо».       Она помогла ему надеть куртку, издавая саркастические сочувствующие звуки, когда Гарри поморщился от боли в плече.       — Тебе стоило бы размяться, если ты планируешь снова кувыркаться по бетону.       — Зато выглядело круто, да?       Гермиона рассмеялась, запрокинув голову, и тяжесть на сердце Гарри немного уменьшилась.       — Я бы сказала, что это нивелируется тем, как ты хромаешь отсюда.       — Справедливо, — сказал он, стараясь не переносить вес на правую ногу, пока они поднимались по лестнице из подвального тренировочного зала в захламлённый офисный кабинет Гермионы.       Они тренировались только в те дни, когда офисы её некоммерческой организации были пусты, потому что последнее, что им было нужно во время опасной и юридически сомнительной магической практики, — это здание, полное юристов, даже если они работали на Гермиону.       Гермиона была блестящей как основатель и генеральный директор «Лучшей Универсальной Магии» (хотя с названиями у неё было туго). С помощью своей организации она могла добиваться реальных изменений, используя против Министерства его же собственные системы. У Гермионы была команда экспертов-бюрократов, подающих прошения, требующих судебных разбирательств, проверяющих и сообщающих о нарушениях. Она открыла свою некоммерческую организацию два года назад, и за это короткое время, по мнению Гарри, она была на пути к тому, чтобы изменить мир. Но Гермиона всё ещё расстраивалась из-за того, что считала слишком медленными переменами. Гарри знал, что она положила глаз на недавно освободившееся место в Визенгамоте — способ балансировать между ролью разрушителя правительства и государственного чиновника, чтобы разобрать машину изнутри.       Гарри предпочёл бы говорить об этом или о любых других увлекательных вещах, которыми Гермиона занималась целыми днями. Но всё, о чём Гермиона хотела говорить, был Гарри.       — Ты что-нибудь слышал от ДМП? — спросила она, запирая за собой дверь офиса и следуя за Гарри по улице.       — Пока нет.       — Мы отправили эту апелляцию недели назад, — прорычала Гермиона.       — Чего ты ожидала?       — Я ожидала, что Робардс заставит тебя унижаться, но я не ожидала, что ему сойдёт с рук блокировка тебя на каждом шагу. О чём он, Мерлин, думает? У тебя есть поддержка народа.       — Какого народа?       Она нахмурилась на него.       — Общественности.       — Моих фанатов.       — Не только твоих странных, безумных фанатов. Волшебников со всей Англии. Они хотят, чтобы ты вернулся на свою должность. Им было спокойно, зная, что ты их защищаешь.       — Действительно ли я их защищал? — спросил Гарри скептически.       — Да. Иногда я думаю, что ты был единственным, кто это делал в этой клоунской организации.       — Откуда ты это знаешь?       — Гарри, я знаю, что ты не читаешь газеты или журналы, но не всё, что они о тебе пишут, — сплетни. Есть люди, которые поддерживают тебя, верят, что ты можешь изменить ситуацию, но Министерство намеренно блокирует тебя в своих отчаянных попытках держать тебя под контролем.       — И чем это не сплетни?       — Потому что я знаю, что произошло на самом деле и почему они тебя уволили. Общественность может не знать деталей, но они правы, доверяя тебе. Твоему суждению. Авроры бросили тебя одного и никогда не давали тебе больше половины необходимой информации. Было очевидно, что они хотели, чтобы ты провалился.       — И я провалился.       — Ты не провалился. Ты вёл себя именно так, как они ожидали, и они использовали это против тебя. Гарри, ты чертовски хорош в защите людей. Ты просто не умеешь защищать себя.       Гарри улыбнулся ей уголками губ.       — Поэтому у меня есть ты.       — У тебя есть не только я. Это я пытаюсь тебе сказать.       Трудно было поверить, что что-то из написанного в газетах может быть в его пользу, но разве Малфой не намекал на ту же общественную поддержку? И Джек, хоть и менее связно?       Жаль, что они все ошибались на его счёт. Гарри заслужил увольнение за то, что сделал. Он заслуживал большего.       — Не делай такое лицо, — сказала Гермиона.       — Какое лицо?       — Хмурое, которое говорит, что ты думаешь, будто заслужил увольнение.       Гарри фыркнул. Гермионе не нужна была легилименция, чтобы читать его мысли.       — Ты не заслужил, — сказала она твёрдо. — Ты не заслужил того, что они с тобой сделали. И поэтому я лично пойду в кабинет Робардса, чтобы узнать о статусе апелляции.       Гарри усмехнулся, потому что не сомневался, что она именно так и сделает. Ему только жаль, что он не разделял её срочности.       «Кафе Костанцо», недалеко от офиса Гермионы, было обычным местом после тренировок. Это было непритязательное кафе с привычной домашней едой, напоминающей домашнюю стряпню. Это не заменяло стряпню миссис Уизли, но заполняло пустоту.       Их сразу же посадили, они беззаботно болтали об открытках, полученных от Луны, и о текущем положении дел с Лесли и её яичным салатом (она добавила тунец, и Гермиона была в ярости). Совершенно расслабленный, Гарри меньше всего ожидал, что кто-то подкрадётся к нему именно здесь.       — Поттер? Это ты? Ну надо же, какое совпадение!       Гарри замер на полуслове, потому что… нет. Этого не может быть.       Гарри обернулся и увидел Малфоя, пересекающего зал в сопровождении Паркинсон.       В отличие от Гарри, Малфой не выглядел удивлённым. На самом деле, он выглядел довольно самодовольным, в то время как Паркинсон мрачно смотрела, словно проиграла спор.       Рядом с ним выпрямилась Гермиона.       Это было нехорошо. Гарри удобно забыл упомянуть Малфоя Гермионе. Никогда не казалось подходящего момента, чтобы сказать ей, что Гарри любит напиваться с их школьным обидчиком, ходить с ним в клубы и в метро, а затем оставаться на ночь у него дома.       — Грейнджер, — сказала Паркинсон, кивая Гермионе, не решаясь встретиться взглядом.       — Паркинсон.       — Я не видела тебя в «Джинджер» в последнее время.       Гермиона прочистила горло, взгляд скользнул в сторону и обратно.       — Сезон судебных тяжб закончился. Последнее время пью своё примирительное вино в одиночестве, а не на людях.       — Очень жаль, — сказала Паркинсон ровным голосом, но в её глазах что-то мелькнуло.       Гарри наблюдал за этим обменом с трудно скрываемым любопытством. С каких пор Гермиона видится с Паркинсон? И кто, чёрт возьми, такая Джинджер? Малфой выглядел не менее заинтригованным, но затем его лицо просветлело, и он наклонился вперёд, опираясь руками на их стол.       — Раз уж мы все здесь. Вы должны знать, у нас будет небольшая вечеринка… ой!       Гарри сочувственно поморщился, когда острый каблук Паркинсон вонзился в голень Малфоя, но Малфой продолжил сквозь зубы.       — В пятницу у нас вечеринка. Вы должны прийти, — сказал он.       — У нас вечеринка, да? — прошипела Паркинсон ему в лицо, но Малфой проигнорировал её.       — Да. У нас. И вы оба приглашены. В восемь, — сказал Малфой.       Гарри пожал плечами.       — Да, ладно.       — Что? — Гермиона резко повернулась к нему, открыв рот от удивления.       — У меня нет планов, — ответил Гарри. У него никогда не было планов. И вечеринка в пятницу звучала как гораздо лучшая альтернатива очередному вечеру дома.       — Это не… — Взгляд Гермионы метался от Гарри к Малфою, к Паркинсон и обратно. Она поджала губы. — Ладно. Восемь часов в пятницу. Какой адрес?       — Поттер знает, — сказал Малфой. Он постучал костяшками пальцев по столу, отстранился и выпрямился. — Ну, мы как раз уходили. Приятного аппетита.       Малфой взял Паркинсон под руку, развернулся и практически вытащил её из-за стола. Как только они отошли на достаточное расстояние, они начали яростно шептаться и продолжали до самой двери. Гарри показалось, что он услышал шипящее: «…только посмотреть, Драко!», за которым последовало: «Теперь мы можем смотреть всю ночь», но его слух был не так хорош.       Гермиона повернулась к нему.       — Гарри.       — Хм? — Гарри занял себя изучением меню. — Ты видела? У них есть утка по-пекински.       — Гарри, что только что произошло?       — Нас пригласили на вечеринку.       — В дом Малфоя и Паркинсон, — медленно продолжила она.       Гарри хмыкнул в знак согласия, сосредоточившись на разделе с напитками в меню. Ещё не слишком рано для пинты, верно?       — Где ты уже был? — спросила она.       — А. Да.       Гермиона уставилась на него. Гарри уставился в меню.       — Гарри Поттер! — Ладонь Гермионы с силой ударила по столу, заставив столовые приборы задребезжать и привлекая несколько взглядов.       Гарри поморщился.       — Почему ты тусовался в доме Малфоя?       — Это квартира. И не только его. Там и Паркинсон живёт. А также Забини и Нотт, хотя, я слышал, они не часто появляются.       — Они не часто появляются, — повторила она бесцветно, кивая, сверля его взглядом.       Гарри смотрел куда угодно, только не на неё.       Ложка для десерта Гермионы врезалась Гарри в голову, и он зашипел, оборачиваясь к ней.       — Гарри, какого хрена! Что ты делаешь?       Гарри вздохнул, потирая место у виска, куда попала ложка.       — Ничего. Мы случайно столкнулись на вечеринке.       — С каких пор ты ходишь на вечеринки?       Гарри сжал челюсть и выдавил:       — С тех пор, как ушла Джинни.       — Ладно. Значит, ты пошёл на вечеринку с Малфоем. А затем пошёл к нему домой?       — В квартиру, — поправил он. — И скорее пару вечеринок.       — Пару?       Гарри закусил губу, подсчитывая в уме. Их было по крайней мере три, плюс тот клуб.       Голос Гермионы стал выше.       — Тебе правда нужно так долго думать?       — Нет, я просто думаю, что тебе не понравится ответ.       Её рот открылся, затем закрылся со щелчком. Она выпрямилась, как всегда делала, когда готовилась к чему-то.       — И ты хочешь пойти на эту вечеринку. К Малфою. И Паркинсон, а иногда Забини и Нотту.       — Конечно, наверное, — сказал Гарри.       — Хорошо. Я иду с тобой.       Гарри усмехнулся.       — Ты говоришь так, будто это смертный приговор.       — Я не хожу на многие вечеринки.       — Они должны быть весёлыми.       Она одарила его сухим взглядом.       — И они весёлые? Раз уж ты эксперт.       Гарри пожал одним плечом.       — Иногда.       — Ладно, — сказала она со вздохом и взяла меню. — Утка по-пекински, ты говорил?       

***

      Гарри покосился на Гермиону. Рядом с ним она поправила пальто и прочистила горло, встряхнув волосами через плечо, выпрямившись как струна.       — Что? — спросила она, поймав его взгляд.       — Ты очень хорошо выглядишь, — сказал он с полуулыбкой.       Гермиона фыркнула, но её щёки порозовели.       — Это новая юбка? — спросил Гарри.       Она метнула на него косой взгляд, затем снова уставилась прямо перед собой.       — Возможно. С каких пор ты замечаешь мою одежду?       Если честно, он не замечал, но сегодня вечером Гермиона была при параде. Этого нельзя было отрицать, и Гарри находил это довольно любопытным.       — Нам постучать? — спросил Гарри.       Гермиона закатила глаза.       — Да, Гарри. Просто, блять, постучи уже, хорошо? Давай покончим с этим.       Гарри ухмыльнулся и постучал в дверь.       — Может, будет не так уж плохо. Может, ты встретишь новых и интересных людей.       — Кто ты, чёрт возьми, такой? Это то, чем ты занимаешься на вечеринках, Гарри? Встречаешь новых и интересных людей?       Гарри хихикнул.       — Вовсе нет. Я держусь у бара и людей, которых уже знаю, желательно лет десять или больше.       — Так ты и оказался с Малфоем?       — Что-то вроде.       — Новые и интересные люди, — пробормотала Гермиона, затем фыркнула.       Гарри подавил смешок.       Когда дверь распахнулась, им пришлось запрокинуть головы, чтобы взглянуть в лицо Блейза Забини, смотревшего на них сверху. Чёрт возьми, парень был как минимум на фут выше, чем в последний раз, когда Гарри его видел. И выглядел он так, будто сошёл с рекламы парфюма, в фиолетовой рубашке и отутюженных брюках, лениво прислонившись к дверному косяку с отточенной грацией.       Забини приподнял одну тёмную бровь.       — Ну надо же. Драко на этот раз не преувеличивал.       Где-то за спиной Забини раздался грохот и шипящие ругательства, и затем Малфой вылетел из-за угла.       — Поттер. Грейнджер, — сказал он запыхавшись, проведя рукой по волосам. — Проходите.       Гарри и Гермиона переглянулись и вошли.       Гостиная выглядела хорошо, свет был приглушён, столы прибраны с тех пор, как Гарри был здесь в прошлый раз, что было первым признаком того, что что-то не так. Вечеринки обычно были гораздо более беспорядочными. Отсутствие беспорядка уступало ещё более поразительному признаку того, что что-то не так, потому что единственными другими людьми в комнате были Паркинсон и Забини.       — Садитесь, — сказал Малфой, указывая им на пару кресел. — Я схожу за вином. — И снова умчался.       Паркинсон сидела на диване, скрестив руки на груди и сверля их взглядом, а Забини плюхнулся рядом с ней с скучающим вздохом.       Гермиона дёрнула Гарри за рукав, зашептав ему в ухо:       — Мы рано?       — Понятия не имею, — прошептал он в ответ. Он повысил голос, обращаясь к Паркинсон и Забини: — Пойду посмотрю, не нужна ли ему помощь.       Он сжал руку Гермионы, но когда попытался отстраниться, она вцепилась в него. Ему пришлось отдирать её пальцы от своей руки, пока она смотрела в гостиную так, будто там были ядовитые змеи, а не пара скучающих светских львиц.       Ободряюще похлопав её, Гарри отступил, идя задом наперёд, затем развернулся и побежал остаток пути до кухни.       Голова Малфоя резко поднялась, когда появился Гарри, с палочкой, поднятой над бутылкой вина.       — Поттер, что ты делаешь? Иди туда и сядь, — рявкнул Малфой.       — Что это, нахер, такое? — спросил Гарри.       Малфой посмотрел на него так, будто он потерял рассудок.       — Шенен Блан 2001 года. Не говори мне, что ты предпочитаешь красное.       — Нет! Мне плевать на вино. Я о том, что сегодня вечером. Ты сказал, что это вечеринка.       — Это вечеринка. — Малфой дёрнул палочкой, и пробка вылетела с хлопком.       — Я думал, это будет как те вечеринки, на которые мы ходим. С Крамом, Джеком и всеми другими совершенно случайными людьми, которые всегда крутятся вокруг них.       Малфой фыркнул.       — Как будто я когда-нибудь впустил бы этих людей в свой дом.       — Ты впустил меня в свой дом.       — Да, Поттер, — сказал Малфой с тяжёлым вздохом. — Возможно, ты и мудак, но я знаю тебя с одиннадцати лет. Это люди, с которыми я пью, танцую. Я не приглашаю их на чай. И уж точно не на ужин.       Гарри моргнул.       — Мы ужинаем?       — Да, Поттер! Что это, по-твоему?       Гарри медленно покачал головой.       — Я всё ещё не уверен, что знаю, что это такое.       — Это вечеринка! С ужином!       — Ужин-вечеринка?       — Да, если хочешь быть совсем очевидным.       Гарри кивнул.       — Хочу. Я хочу быть совершенно очевидным. Потому что я сейчас очень сбит с толку.       — О, Поттер, я почти жалею тебя. Должно быть, трудно прожить жизнь с таким маленьким мозгом. Не знаю, как ты справляешься.       Гарри фыркнул.       — Мудак.       — Засранец, — огрызнулся Малфой в ответ, затем скрестил руки. — Так ты останешься на ужин?       — Что у нас?       — Панси приготовила курицу фрикасе.       Гарри покачал головой, обдумывая. Затем сказал:       — Нет.       Рот Малфоя открылся, и Гарри усмехнулся.       — Я шучу. Звучит неплохо.       — Ты такой засранец, Поттер, — сказал Малфой. Он схватил бутылку вина со стойки и выплыл из кухни, крикнув через плечо: — Неси бокалы.       Всё ещё подавляя смех, Гарри левитировал бокалы из шкафа и последовал за Малфоем в гостиную.       

***

      Весь вечер был похож на посещение спектакля, в котором Гарри должен был участвовать.       Они начали в гостиной, болтая за вином. Это было натянуто и неловко, и Гарри был готов устроить сцену, лишь бы снять напряжение.       Наконец Паркинсон объявила об ужине, и все перешли в столовую. Оказалось, что у Малфоя была очень конкретная рассадка, которую Гарри и Гермиона немедленно нарушили, сев рядом и отказавшись сдвигаться. Малфой ворчал, бормоча что-то себе под нос, пока Забини не затолкал его на свободный стул, закатив глаза.       Паркинсон поставила на стол еду — сливочное рагу из курицы и простой салат, — и они обнаружили, что ножей нет.       Малфой вышел из себя из-за этого. Он назвал Забини некультурной свиньёй, не умеющей накрывать на стол, на что Забини ответил, что это как раз наоборот. Он ни разу не накрывал на стол, пока не переехал в эту проклятую квартиру, потому что это была работа домовых эльфов.       Гарри чувствовал, как Гермиона кипит рядом с ним, но ей не дали высказаться, потому что Малфой начал орать на Забини, чтобы тот вытащил серебряную ложку изо рта и положил её на грёбаный стол, на что Забини ответил, что нужно посмотреть, кто бы говорил. Затем Паркинсон заявила, что не понимает, что они делают со всеми этими кухонными метафорами, так как ни один из них не может вскипятить воду, не сжегши её. После этого всё переросло в бессвязную перепалку, и Гарри с трудом сдерживал смех.       Он прекрасно проводил время.       Было приятно быть рядом с людьми, которые ссорятся как семья, набрасываясь друг на друга скорее по привычке, чем из злобы. Гарри скучал по этому. Так было на Гриммо-плейс какое-то время, когда никто из них ещё не устроился и вёл себя как школьники, впервые оказавшись на свободе.       В конце концов они разобрались с ножами (Малфой ворвался на кухню и агрессивно раздал их, сверля Забини взглядом), и их наконец допустили до еды.       Еда оказалась довольно вкусной.       — Я купила книгу рецептов, — гордо сказала Паркинсон. — Я практиковалась.       — Могу с уверенностью сказать, что это твой лучший результат, Панс. На голову выше первых четырёх попыток, — сказал Забини.       Паркинсон покраснела, затем схватила булочку Гарри с его тарелки и запустила в Забини, что было обидно, потому что Гарри планировал её съесть.       — Только не начинай снова бросаться едой, — сказал Забини, подняв палец. — Клянусь Мерлином, я не буду ещё три часа убирать эту квартиру сегодня.       Гарри забыл сдержать улыбку.       — Чего ты лыбишься, Поттер? — рявкнул Малфой.       — Ничего, — сказал он, но продолжал ухмыляться.       К десерту все были пьяны — щёки раскраснелись, глаза стеклянные. Было легко перебрать, когда всё было так чертовски неловко. Плюс вино было сносным (для вина), легко пилось, и вдруг голова Гарри стала приятно туманной.       Тарелки для десерта не понадобились; лимонный торт, который Малфой поставил в центр стола вместе с горстью вилок.       — Раз кто-то не может накрыть на стол с правильным количеством приборов, будем есть как животные, — сказал Малфой и вонзил вилку в торт.       Гарри был готов есть руками, просто чтобы доказать, что может быть хуже.       Возможно, из-за всего выпитого алкоголя, но торт оказался чертовски вкусным. Хотя явно покупной, вкус был ярким, и он прилипал к нёбу. Гарри запил его ещё одним глотком вина.       Громкий стук в дверь заставил всех повернуться.       — Кого, чёрт возьми? — пробормотал Малфой, нахмурившись, но встала Паркинсон и пошла открывать.       Они все сидели, прислушиваясь к голосам у двери. Малфой встал со стула и исчез в коридоре, и тон голосов изменился — сначала на удивлённый, затем на раздражённый.       Забини застонал.       — Опять.       Паркинсон вернулась в столовую, скрестив руки и нахмурившись. За ней плёлся парень с татуировками — Алекс.       Брови Алекса взлетели, когда он оглядел стол.       — О, чёрт. У вас тут чаепитие.       Гарри не был уверен, что когда-либо слышал голос Алекса — он всегда был слишком занят тем, что оставлял следы на шее Малфоя или сваливал, расстраивая его.       — Я же сказал. У нас гости, — сказал Малфой.       — Тогда ты не против, если я присоединюсь.       — Вообще-то, да, мы против, — сказала Панси.       — Успокойся, дорогая, — сказал Алекс и подмигнул Паркинсон. Гермиона напряглась рядом с Гарри.       Затем взгляд Алекса упал на Гарри, и он знал, что будет дальше, ещё до того, как парень открыл рот.       — Какого хрена, это Гарри Поттер.       Гарри выдавил из себя натянутую улыбку, которая, как он знал, не отражалась в глазах.       — Часто вижу тебя в последнее время, приятель. Я Алекс.       — Да, привет, — сказал Гарри.       Ему не понравился взгляд в глазах Алекса — жестокий блеск за голубыми радужками, который заставил Гарри насторожиться.       Его инстинкты оказались верны, потому что следующее, что сказал Алекс, было:       — Ты так часто появляешься, потому что квиддичная птичка тебя бросила? Тяжело после того, как авроры тебя опозорили. — Он закончил широкой улыбкой.       Весь стол повернулся к Гарри, ожидая его ответа в различных состояниях: ужаса (Малфой), веселья (Паркинсон и Забини) и закипающей ярости (Гермиона), но Гарри только вздохнул. Он встречал миллион таких засранцев, вооружённых только помпой и развязностью. Они обычно сдувались быстрее, чем проколотый воздушный шар, при малейшем давлении.       — Это то, что ты говоришь всем при первой встрече? Или только мне? — спросил Гарри.       Алекс фыркнул.       — Не все считают нужным подлизываться к тебе. Думаешь, ты настолько важен, что заслуживаешь особого отношения?       Все взгляды в столовой устремились на Гарри.       — Не особенно, — сказал Гарри, пожав плечами. — Хотя это моя ошибка — ожидать элементарной человеческой порядочности от незнакомца.       Гермиона настороженно смотрела на Гарри, но прежде чем Алекс успел снова открыть рот, Малфой схватил его за руку.       — На пару слов? — сказал он и потащил Алекса на кухню.       И затем начались крики.       Гарри нахмурился на кухонную дверь, потому что какая, чёрт возьми, у этого парня проблема? Они даже не были знакомы, а он решил, что Гарри — мусор. И с каких пор ему понадобилось переходить от мрачных взглядов через комнату на вечеринках к словесным перепалкам?       Паркинсон приглушила шум раздражённым взмахом палочки и вернулась на место.       Забини допил бокал вина.       — У Драко ужасный вкус на мужчин.       Паркинсон хмыкнула в знак согласия.       — Это его парень? — спросила Гермиона.       — Сомневаюсь, что кто-то называл Алекса своим парнем. Скорее «текущий трах».       Гарри поморщился, вспомнив, что Малфой признался, что, возможно, хочет большего.       Паркинсон заметила его кислое выражение и нахмурилась.       — У тебя проблема с этим, Поттер?       — С такими мудаками, как он? Да, вроде.       — Я имела в виду, у тебя проблема с тем, с кем трахается Драко?       Гарри нахмурился, сбитый с толку.       — С чего бы мне волноваться, с кем Малфой трахается?       — Знаете что? — сказала Гермиона, вставая. — Мне пора. Проводишь меня домой, Гарри?       Гарри бросил взгляд на кухонную дверь, но кивнул.       — Да, ладно. Пошли.       Они собрали вещи, натянуто попрощавшись с Паркинсон и Забини.       Гарри сделал один шаг за дверь, как Малфой выбежал в прихожую.       — Подожди!       Гарри обернулся, но Гермиона закатила глаза и пошла дальше.       — Могу я прислать тебе сову? — спросил Малфой, убирая волосы со лба, щёки розовые.       — Сову о чём?       Малфой пожал плечами.       — Не знаю. О чём захочу.       Гарри обдумал это и, не найдя лучшего ответа, сказал:       — Ладно. Присылай.       Малфой победоносно усмехнулся, затем оглянулся через плечо, когда голоса внутри стали громче.       — Спасибо, что пришёл, Поттер, — сказал он.       И было что-то в том, как он это сказал, что заставило живот Гарри скрутить, а лицо загореться.       — Да. Спасибо. — Гарри чуть не споткнулся, выходя за дверь.       Гарри догнал Гермиону. Они прошли полквартала молча, прежде чем Гермиона сказала:       — Это был, пожалуй, один из самых странных вечеров за последнее время.       — Да, — сказал Гарри, хотя признал, что в последнее время у него было много странных вечеров.       — Спасибо, что взял меня с собой.       Гарри с удивлением посмотрел на неё и увидел, что она улыбается.       — Я не знаю, чем ты иногда занимаешься, Гарри, но пока ты не закрываешься от меня, я рада за тебя. Ты будешь осторожен, правда? Помнишь, что я говорила?       — Ты много чего говоришь, Гермиона. Тебе придётся уточнить. — Гарри усмехнулся, когда она шлёпнула его.       — О том, чтобы терять себя в вещах. В людях.       — Правильно. Поглощён, ты сказала. Я точно не поглощён Малфоем, — ответил Гарри с лёгким смехом.       — Было бы не в первый раз.       Гарри застонал.       — Боже мой, мне было двенадцать.       — И пятнадцать. И семнадцать. И…       — Ладно, я понял. В любом случае, это было другое.       Она выглядела неубеждённой.       — Просто будь осторожен, хорошо?       — Хорошо.       — Готов? — спросила она, протягивая руку.       Гарри взял её.       — Сваливаем нахрен отсюда, пока этот парень не вышел и не вызвал меня на дуэль.       — Хорошая идея. Я слишком устала, чтобы сегодня прятать тело.       Гарри фыркнул и аппарировал их обратно на Гриммо-плейс.