Глава 9
12 июля 2026 г., 00:40
Гарри распахнул дверь в квартиру яростным взмахом беспалочковой магии. Она с грохотом ударилась о стену, жалобно скрипнув на петлях, но ему было похуй. Малфой всё равно не заметил бы, слишком занятый тем, что его рука была в штанах Алекса на крыльце.
— Поттер? — сказала Паркинсон, когда Гарри ворвался на кухню, рыча. — Где Драко?
Гарри махнул рукой назад.
— Сосёт Алексу на улице, насколько я знаю.
— Как ты добрался домой?
— Аппарировал, блять.
Паркинсон моргнула на него.
— Всех троих?
— Да.
— Пока он…
— Да.
Паркинсон имела смелость поморщиться.
— Сексил? — сказала она.
Гарри просто снова прорычал и схватил пиво из холодильника. На всякий случай прихватил второе.
Гарри услышал, как Паркинсон выругалась, затем раздался хлопок чар, окутавших её голову. Гарри продолжал хватать припасы на кухне, потому что, судя по тому, как Малфой и Алекс практически трахались на танцполе в «Хекс Хоул», ночь обещала быть долгой.
Гарри устал сдавать свою комнату. Паркинсон и Забини отступали в безопасность своих комнат во время сексила, Гарри должен был иметь возможность делать то же самое. Они говорили о том, чтобы Малфой накладывал свои собственные чары, и хотя он находил отговорки, Гарри тщетно надеялся, что хоть что-то проникло в его тупую черепушку.
Малфой и Алекс ввалились в парадную дверь, и Гарри издал слышимый звук отвращения, когда Малфой хихикнул в шею Алекса. У него хватило наглости поднять глаза и встретиться взглядом с Гарри поверх плеча Алекса, на что Гарри ответил грозным взглядом, прежде чем взбежать по лестнице и захлопнуть дверь.
Гарри снес крышку с пива мыслью и сделал долгий глоток. Он бросил печенье, чипсы и остатки ужина, которые стащил с кухни, на тумбочку, затем призвал свой плеер.
Гарри уже надел наушники и занёс пальцы над кнопкой PLAY, когда услышал смех и шаги на лестнице.
Он ждал. И слушал.
Малфой и Алекс врезались в закрытую дверь Малфоя. Малфой издал низкий, приглушённый стон, затем ахнул на открытом воздухе, как будто его освободили от поцелуя. Гарри услышал возню с дверной ручкой, горловой смех и ещё более торопливые шаги, когда они ввалились в комнату Малфоя.
Гарри скрипнул зубами. Будь проклята плохая конструкция и тонкие стены, потому что Гарри слышал всё. Его мятежный мозг делал остальную работу, заполняя пробелы, так что когда скрип сопроводился глухим ударом, Гарри представил, как спина Малфоя ударяется о матрас достаточно сильно, чтобы кровать стукнулась о стену.
Если бы Гарри был трезв и в своём уме, он бы нажал кнопку на плеере и заглушил всё это ещё до того, как Малфой и Алекс даже добрались до лестницы. Но Гарри пил виски так, будто кто-то собирался его отнять. Он всё ещё приходил в себя после того, как дрочил на мысли о Малфое прошлой ночью, и вот он снова, твёрдый как камень, потому что Малфой практически вынудил его думать эти развратные мысли.
Гарри нельзя было винить за его воображение, даже когда оно переносило его в ту комнату вместо Алекса. В мыслях Гарри это был не Алекс, нависающий над Малфоем, облизывающий губы, прежде чем сорвать с него эти отвратительно узкие брюки — это был Гарри. Он не удивился бы, обнаружив, что Малфой был без трусов, потому что там просто не было места, и да, он потратил достаточно времени, разглядывая их. Он едва мог смотреть на что-то ещё этим вечером.
Он представил Малфоя с тем же мягким выражением лица, что и прошлой ночью, опущенные ресницы, розовые щёки, пьяный от удовольствия. Гарри раздел бы его догола прижал бы к простыням своим собственным телом, всё ещё одетым. Это казалось сексуально-грязным — быть полностью одетым, когда его партнёр обнажён. Было что-то в грубом трении ткани по чувствительной коже, от чего Гарри вибрировал от желания.
Именно тогда Гарри опустился бы на колени.
Он часто фантазировал о минете, хотя делал это всего дважды, оба раза в короткий период между концом войны и тем, как они с Джинни официально сошлись. У неё был ещё год учёбы, а Аврорат завербовал Гарри. Время казалось драгоценным, и Гарри впитывал его как мог для восемнадцатилетнего, который к тому же был самым знаменитым волшебником в Англии.
Бисексуальность никогда не была для Гарри шоком. Она всегда была там, и он осознавал её, даже до того, как узнал её название. Поэтому когда они всей компанией пошли на день рождения Симуса, и Гарри столкнулся с Оливером Вудом, он позволил Оливеру поцеловать себя. А затем позволил затащить себя в его гостиничный номер, где Оливер отсосал ему и показал, как отсосать ему.
Они повторили это, когда Оливер стал тренером «Паддлмир Юнайтед», и Гарри поехал в Дорсет на матч. В тот раз Оливер научил Гарри, как подготовить его и втрахать в матрас, и Гарри часто возвращался к этому воспоминанию, когда дрочил.
Но сейчас он думал не об этом. Стоны Оливера были далеки от его мыслей, потому что всё, что он слышал, — это Малфой, умоляющий о большем.
О чём большем? О большем количестве пальцев в заднице? О члене, засунутом глубже в глотку? О более сильных руках, прижимающих его к кровати?
Гарри мог дать ему всё это и даже больше. Больше, потому что он не ушёл бы, как только взял бы своё.
— О, да, блять. Вот так, — простонал Малфой из-за стены. Алекс ответил утвердительным стоном.
Гарри убрал руку с ноющего члена и прорычал. Что они там делали? Алекс всё ещё был только с пальцами? Или он уже входил членом? Угол должен был быть идеальным, чтобы вырвать удовлетворённый всхлип, похожий на тот, что Гарри только что услышал. Был ли Алекс достаточно силён, чтобы приподнять задницу Малфоя навстречу толчкам бёдер? Потому что Гарри перевернул бы Малфоя, поставил бы на четвереньки. Он прижал бы ладонь между лопаток Малфоя и придавил бы его к матрасу, заставляя выгнуть спину и наклонить бёдра под идеальным углом, вбиваясь в него, пока тот не взмолит о пощаде. Пока не попросит Гарри прикоснуться к нему, пожалуйста.
Это была любимая часть Гарри, когда он мог дать своему партнёру именно то, что тот хотел. Когда он выпускал тот стон одновременного облегчения и муки, обхватывая рукой его ноющий член, такой твёрдый, что у Гарри сводило живот. Гарри гладил бы его медленно и сильно, в такт каждому толчку в это тесное тепло. А затем мышцы Малфоя напряглись бы, его задница сжалась бы вокруг Гарри, пока он пульсировал, издавая стон, точно такой же, как тот, что Гарри слышал сквозь стену, когда он кончал на член Гарри и на его кулак.
Гарри был там, так близко, и затем…
— О Гарри, блять!
Оргазм Гарри ударил его, как кувалда, выбив из него дыхание, и он кончил себе на живот, пульс за пульсом вырывались из него. Он зажал рот свободной рукой, чтобы не закричать, потому что, чёрт возьми, его кулак был таким тугим, и это было так хорошо. Напряжение вылилось из него горячими, раздирающими пульсациями, пока Гарри не превратился в лужу.
Гарри вздохнул.
А затем его глаза распахнулись.
Малфой сказал его имя?
***
На следующее утро Гарри был в ужасном состоянии. Он поспал всего несколько часов, проснулся уже твёрдым и трущимся о матрас ещё до рассвета. Ему пришлось кончить снова, и, ебать его, если он снова не думал о Малфое, стонущем его имя, пока он пульсировал в свои испачканные простыни. Да что, блять, с ним было не так? Он сходил с ума? К тому времени, как Гарри вытащил себя из кровати и добрался до ванной, он убедил себя, что всё это ему привиделось. Это просто его похотливый мозг подсунул то, что ему хотелось услышать, в самый разгар, потому что не было никакой вероятности, что Малфой на самом деле сказал имя Гарри, трахаясь с кем-то ещё. Гарри также убедил себя, что злые приглушённые голоса, которые он слышал сквозь стену прошлой ночью, тоже не имели отношения к делу. Он не мог разобрать ни слова и в конце концов вернул наушники на уши и нажал кнопку на плеере, чтобы заглушить их ссору. С наступлением дня ничего не прояснилось. Тренировка с Гермионой была катастрофой. Гарри всё испортил, как только Гермиона начала первое упражнение, слишком отвлечённый, чтобы правильно направлять магию. Она отправила его домой с разочарованным: «Отдохни, Гарри. Чёрт возьми». Вина добавилась к растущей куче проблем Гарри. Гермиона пыталась помочь ему наладить жизнь, а Гарри мог думать только о том, не получил ли он сотрясение мозга, потому что не было других хороших объяснений странному и нежеланному направлению его мыслей. После провальной тренировки Гарри по глупости надеялся на спокойный день в квартире. Не тут-то было. Гарри услышал расстроенный крик Малфоя из гостиной, как только переступил порог, и последовал за звуком, как круп на поводке. — Он даже не позвонил. Какого хера? — Малфой расхаживал по комнате, на этот раз полностью одетый, в умных брюках и хорошо сидящей рубашке на пуговицах. — Потому что он мудак, — объяснила Паркинсон с дивана, где листала тот же журнал, который Гарри бросил несколько ночей назад. — Кто мудак? — спросил Гарри. Малфой подпрыгнул на фут, а Паркинсон издала визг банши, швырнув журнал в воздух так сильно, что он ударился о потолок и рухнул в кашпо рядом с диваном. — Ты что, в стенах живёшь, Поттер? — спросил Малфой пронзительным голосом. — Хватит выпрыгивать из углов! — Я ниоткуда не выпрыгивал. Я просто вошёл, а вы говорили о мудаках. — Мм, да, призывная песня Поттера, — сказал Малфой, приходя в себя. — И Алекс не мудак, — обратился Малфой теперь к Паркинсон. — Может, он забыл. — Забыл что? — спросил Гарри. — Нашу годовщину. Гарри фыркнул. — Что, неделя? — Месяц! У нас был заказ в ресторане! На… — он посмотрел на блестящие серебряные часы на узком запястье, — два часа назад. Гарри поморщился. — Да, я не думаю, что он придёт. — Я понял! Спасибо! — Малфой застонал. Он перевалился через подлокотник дивана к Паркинсон. — Давай выйдем. — Не могу. Я ухожу, — сказала Паркинсон и поднялась. Она пригладила топ — чёрную футболку с надписью «Бар Джинджер» на спине. Она достала из кармана маленький прямоугольник и прикрепила его спереди. — Отпросись, — сказал Малфой. — Некоторые из нас не живут на накопления. Мне нужно на работу. — Ты работаешь? — спросил Гарри, ошеломлённый. — Нет, Поттер. Я гуляю до трёх ночи ради смеха и ношу значок для моды, — сказала она, указывая на булавку на груди с надписью «Панси». — Честно, не могу решить, ты тупой или просто невнимательный. — И то, и другое, — сказал Малфой, качая головой. — Смертельный коктейль. Поттер, пойдём со мной в паб. — После того, как ты назвал меня тупым? Пошёл ты. — Мы можем пойти в тот зал! С музыкой, которая тебе нравилась, — попытался Малфой. — Откуда ты знаешь, что она мне нравилась? — Ты кивал своей глупой головой целый час в прошлый раз. Наверное, вытряхнул последние две мозговые клетки. Гарри закатил глаза. Несмотря на оскорбления, ему не помешало бы немного разрядиться. И там всегда была живая музыка, чтобы заглушить половинчатые колкости Малфоя. К тому же, возможно, Гарри было полезно быть рядом с Малфоем для его экспозиционной терапии, особенно если Алекс не будет использовать Гарри как такси. — Ладно, — сказал Гарри. — Да, — прошипел Малфой в знак победы. — Иди переоденься. — Что не так с этим? — Гарри дёрнул за футболку, лишь слегка влажную от дождя и пота после тренировки. — Ты вспотел! Иди надень ту зелёную рубашку на пуговицах. Она у тебя лучшая. Гарри приподнял бровь, но всё же пошёл переодеваться. Он почти выбрал другую рубашку назло, но в конце концов надел зелёную хенли. Она была одной из его любимых. Он бы выбрал её сам, даже если бы Малфой не упомянул её. Наверное.***
Гарри нравился этот бар. Декор был сдержанным, а свет приятно приглушённым. Люди занимались своими делами, поглощённые музыкой, или друзьями, или свиданиями. И всё же, музыка сегодня отличалась от прошлого раза, когда это были барабаны, гитары и потный длинноволосый певец, вопящий о разбитом сердце. Эта музыка пульсировала низким, медленным ритмом. Она была тише, сексуальнее. Не совсем в стиле Гарри, но он не ненавидел её. У бара Гарри заказал лагер для себя и водку для Малфоя, который остался за столиком, чтобы его не заняли. Когда Гарри вернулся, он поставил напиток перед Малфоем, затем сел на стул рядом с ним. Гарри беспокойно заёрзал, потому что это казалось… интимным. Они уже выходили вдвоём, не так ли? С тех пор как Гарри переехал, Малфой и Гарри всегда приходили в клуб, паб или бар вместе. Большинство ночей начинались и заканчивались только с ними двумя, но другие были там в промежутке, смягчая напряжение, которое Гарри не замечал до сих пор. К тому же, атмосфера в зале была откровенно сексуальной. Дело было не только в музыке. Одежда была плотнее обычного, свет низким и тёплым. Почти все были в парах, сидели за маленькими столиками или двигались вместе на танцполе. Те, кто был один, стояли у бара, оглядывая комнату голодными глазами, высматривая возможных партнёров. — До дна, — сказал Малфой, отпив из своего стакана. Гарри заказал ему ту водку, которую он любил, на этот раз не желая слушать его нытьё, что Гарри купил ему дешёвку. Гарри чувствовал на себе жгучий взгляд Малфоя. Иногда он так беззастенчиво пялился, что Гарри становилось не по себе. — Итак, я знаю, почему я в плохом настроении, — сказал он. — Но что у тебя-то случилось? Гарри не отводил взгляда, глядя, как группа переходит между песнями. — Что заставляет тебя думать, что у меня что-то случилось? — Ты не радуга и солнечный свет в хороший день, Поттер, но в последние дни ты особенно мрачен. Ты уже выразил своё недовольство моими… внеклассными занятиями. Это всё? Гарри закатил глаза в сторону Малфоя. — Внеклассными занятиями? Чёрт возьми, Малфой. Большинство людей выбирают вязание или любительскую лигу по квиддичу, а не трахаются так громко, что стены трясутся. — Не говори мне, что ты серьёзно видишь меня за вязанием? Гарри не стал бороться с ухмылкой, расплывшейся по его лицу, при мысли о Малфое, вяжущем носки. — О Мерлин, ты представляешь это, да? Прекрати сейчас же. Гарри ухмыльнулся ещё шире, когда его мысли перешли на свитера, похожие на те, что вязала миссис Уизли, или, возможно, на что-то бесформенное. — Я так тебя ненавижу. — Малфой сделал ещё один глоток и довольно хмыкнул — звук, от которого Гарри твёрдо отказывался признавать, что у него защемило в груди. — Так? — спросил Малфой. — В чём дело? Гарри обдумывал варианты. Рассказывать, что он дрочил на мысли о Малфое несколько раз, не вариант по очевидным причинам, как и продолжать ныть о своей ненависти к Алексу, потому что это делало бы его ребёнком. Гарри просто должен был выбрать что-то из множества других вещей, которые причиняли ему боль и не имели ничего общего с мыслями о Малфое, распростёртом голым на его кровати. Гарри прочистил горло и выбрал самый низко висящий плод. — ДМП ответил на мою апелляцию. У меня встреча с Робардсом на следующей неделе. Он получил сову тем утром, с краткой, но деловой запиской от Главного аврора Робардса, предписывающей Гарри явиться в его кабинет во вторник. Вместо облегчения, волнения, оправдания — любых эмоций, которые Гарри ожидал, когда вызов наконец поступит, он испытал странное чувство падения, как будто пол под ним растаял, и он проваливался в пустоту. Гнетущее чувство конца предвещало конец его новообретённой свободы. — Серьезно, — ровно сказал Малфой. — Аврорат? Это поэтому ты ходишь с лицом, будто тебе задницу надрали? Гарри нахмурился, что, видимо, не помогло его делу, потому что Малфой фыркнул от смеха. — Это меня удивляет, вот и всё, — сказал Малфой. — Почему? Он пожал плечами. — Ты никогда об этом не говоришь. — Я говорю об этом сейчас. — Да, когда тебя спрашивают. Но будь честен, Поттер, как часто ты думаешь о своей работе? Прости, бывшей работе. Гарри нахмурился, потому что ответ был — всё время. Так ведь? Ему нравилось работать над делами, помогать людям, быть полезным, быть занятым. Теперь он чувствовал только безделье, застывший во времени, без движения в будущее или прошлое. Он существовал в подвешенном состоянии, как личном, так и профессиональном. Поэтому он хотел вернуться. Но означало ли это, что Гарри хотел вернуть работу только потому, что ему больше нечем было заняться? Малфой усмехнулся, мягко и нежно. — Я люблю смотреть, как шестерёнки крутятся в твоей маленькой голове. — Пошёл ты. — Это не моя вина, что все твои мысли написаны на лице. — Оставь моё лицо в покое, хорошо? Сначала я побитая задница, а теперь что? Слишком выразительный? Малфой рассмеялся. — Но какая же это красивая побитая задница. — Он слегка похлопал Гарри по щеке. Это был, вероятно, бессознательный жест, немного фамильярный, но кровь всё равно прилила к щекам Гарри. Он ожидал, что Малфой отстранится при грозном изменении выражения лица Гарри, но тот только ухмыльнулся в его гнев. — И ты только подтверждаешь мои слова, — сказал он. Малфой выглядел так, будто собирался сказать что-то ещё, губы приоткрыты, глаза блестят, но его взгляд зацепился за что-то в толпе, и его лицо вытянулось. Гарри повернулся, сканируя комнату, и затем увидел это. Увидел его. В центре танцпола Алекс обнимал другого мужчину, пожирая его рот так, будто голодал. Гарри рискнул взглянуть на Малфоя, который уже был на ногах рядом с ним, огонь в глазах. Гарри поморщился, готовясь к удару, потому что Малфой собирался взорваться, в этом не было сомнений. Малфой выхватил лагер Гарри со стола и бросился через комнату, расталкивая танцующую пару. — Вот дерьмо, — проворчал Гарри, наклоняясь вперёд, чтобы лучше видеть. Рука Малфоя опустилась на широкое плечо Алекса, разворачивая его, отрывая его рот от другого мужчины. — Сволочь! — закричал Малфой. Выражение лица Алекса было смесью раздражения и разочарования, которое быстро сменилось шоком, когда Малфой плеснул в него пивом. — Эй, это было моё, — слабо сказал Гарри. Другой парень, всё ещё цепляющийся за грудь Алекса, взвизгнул и отлетел назад, как от пощёчины. Гарри не мог разобрать детали ссоры из-за гула музыки, но уловил отдельные фразы из их повышенных голосов. Малфой ругал Алекса за то, что тот забыл об их планах, лгал ему, использовал его как вращающуюся дверь. И Алекс кричал в ответ что-то о проблемах Малфоя, а затем его взгляд упал на Гарри. Алекс прорычал, и злые крики возобновились, что Гарри всё ещё не понимал, потому что он не сделал этому парню ничего плохого! Гарри быстро решил, что не хочет участвовать в маленькой домашней драме Малфоя, и метнулся к бару за ещё одним напитком — лучше за двумя — устремив взгляд куда угодно, только не на танцпол. Гарри был уже на середине свежего лагера, когда Малфой вернулся, плюхнувшись на стул рядом с ним с рычанием. Он допил остатки пинты Гарри и опрокинул рюмку виски, к которой тот ещё не прикасался. — Можешь тратить свои собственные напитки, пожалуйста? — сказал Гарри. — Не глупи, Поттер. Все они твои. Ты платишь и за мои тоже. — Он махнул бармену на ещё один раунд, который мгновением позже прилетел через комнату на подносе. — Я знал, что он мне изменяет, — сказал Малфой, проглатывая первую рюмку и шипя от жжения. — Так зачем ты оставался с ним? — спросил Гарри. — Я имею в виду, я не знал. Но я знал. Понимаешь? — Он осушил и следующую рюмку. — Мерлин, помедленнее, ладно? Малфой фыркнул. — Правда, Поттер? Ты просишь меня замедлиться? — Да, я бы предпочёл не выносить тебя отсюда. — Но ты бы вынес, да? Как девицу на руках? — Как мешок картошки на плече, — поправил Гарри. Малфой пожал плечами. — У этого способа вид лучше. Гарри поперхнулся пивом, не зная, что ответить, но это, похоже, не имело значения. Малфой поднял ещё одну рюмку, и Гарри был готов выбить её из его руки, но он просто держал её, глядя в мутную глубину. — Он сказал, что любит меня. Гарри резко повернулся к нему. — И я, как идиот, поверил. Он не мог любить меня. Трахнуть меня — да. Но любовь? Пожалуйста. — Малфой вздохнул, обмякая в кресле, глядя в потолок. — Что во мне такого, что кричит «коврик»? — Эм. — Потому что все думают, что могут вытирать об меня ноги. Знаешь, сколько раз мне изменяли, Поттер? — Нет, очевидно, нет, — сказал Гарри. — Или ты хочешь, чтобы я угадал? — Мерлин, нет, не угадывай. Я бы не вынес, если бы ты ошибся. Но ответ — три раза. Три! Кто я? Гарри заёрзал. — Звучит как вопрос с подвохом. Малфой издал шумный, страдальческий вздох. Он опрокинул рюмку, даже не поморщившись на этот раз. — Всё, — объявил он, с глухим стуком опуская стакан на стол. — Я завязал. Я завязываю с отношениями. Со свиданиями. Со всем этим. Я, блять, покончил с этим. Отныне — только бессмысленный секс. — О, фантастика, — ровно сказал Гарри. — Держу пари, я мог бы найти кого-то, кто трахнет меня сегодня. Кого-то в этом самом баре. Я достаточно привлекателен. Я могу быть обаятельным. Я умею охмурять, — сказал он. Гарри просто кивнул и отпил свой напиток. Не было правильных ответов, когда Малфой начинал так бушевать, и Гарри усвоил, что лучше позволить ему выговориться. В то же время Гарри не нравилось, куда это направлялось; это не сулило ничего хорошего для его покоя в квартире и в его голове. Малфой в конце концов устал от односложных ответов Гарри и отправился на поиски «траха получше, чем Алекс». Гарри пытался не закипать, даже когда увидел Малфоя, танцующего с мужчиной десять минут спустя. Как бы Гарри ни хотел сбежать домой, он остался приклеенным к своему стулу до конца вечера. Гарри остался, потягивая пиво, не желая позволять драме Малфоя отвлекать его от того, что должно было быть неплохим вечером. Он пытался слушать музыку, даже завёл разговор с девушкой за соседним столиком, пока она не попросила автограф. Гарри нацарапал его на коктейльной салфетке, затем покинул столик, окончательно потеряв интерес. Он подумал о том, чтобы выйти за дверь и аппарировать обратно в квартиру, но задержался у выхода. Малфой мог разобраться сам. Ему не нужен был Гарри, чтобы проверять его, и уж точно не нужен был, чтобы вмешиваться. Так почему же Гарри бежал через комнату к заднему патио? Малфой был именно там, где Гарри ожидал его найти: курил сигареты и обнимался с незнакомцем, как прилипала. Как только дверь за Гарри закрылась, мужчина высвободился из объятий Малфоя, бормоча: — Дай мне отлить, и мы уйдём. — Он повернулся, и его глаза расширились, когда он проходил мимо. — Чёрт возьми, Гарри Поттер! Гарри вздохнул. — Я же говорил, что найду кого-то, — сказал Малфой, заметив Гарри, как только парень прошёл в дверь. Гарри шагнул к нему со вздохом и вытащил сигарету из его пальцев, раздавив её каблуком кеда. — Да, молодец. Теперь можем мы пойти домой? — Нет, пока… как его там… не вернётся. — Он прислонился к стене, и Гарри уловил запах алкоголя на его дыхании, заметив стеклянный блеск глаз. — Ни за что. Ты пьян. — Пока нет, но скоро буду. — Он игриво приподнял брови. Гарри застонал. — Пойдём. Пока он не вернулся. Малфой качнулся вперёд, схватив Гарри за воротник. Он изучал лицо Гарри с близкого расстояния, так что Гарри мог видеть, как зрачки Малфоя расширились, поглощая холодный серый цвет. — Ладно. Гарри кивнул, облегчённо вздохнул и обхватил рукой талию Малфоя, чтобы удержать его. Он аппарировал их обратно в Хакни одной мыслью. На этот раз Гарри перенес их в прихожую, а не на крышу. Он не доверял равновесию Малфоя, да и не хотел возиться с тем, чтобы протаскивать его через окно в таком состоянии. Малфой довольно хмыкнул, уткнувшись лбом в плечо Гарри, и на мгновение Гарри испугался, что его сейчас вырвет. Но затем он услышал характерную запинку в дыхании Малфоя. — Черт, это так горячо, когда ты так делаешь. Гарри резко убрал руку с талии Малфоя, но тот не отстранился, просто поднял голову, чтобы мутно моргнуть на него. — Как ты творишь магию — ты даже не замечаешь, что делаешь это, да? Я никогда не вижу, чтобы ты использовал палочку. Ты просто думаешь об этом и… — Он попытался щёлкнуть пальцами, но промахнулся. Он нахмурился — довольно мило — и попробовал снова, сумев издать слабый щелчок. Он просиял. — Получилось. — Эм, спасибо, наверное, — сказал Гарри, но его кровь уже успела застыть, затем вскипеть, а затем снова застыть. Малфой наконец признал вслух, что знает, на что способен Гарри. И каким-то образом нашёл это горячим? Это была не та реакция, которую ожидал Гарри. Он привык к страху, ужасу, неверию, но не к этому. Гарри списал это на все те рюмки, что Малфой опрокинул в баре. Малфой неохотно отступил на шаг, создавая столь необходимое пространство между ними, затем повернулся и попытался направиться к лестнице. Он опасно зашатался, и Гарри протянул руку, схватив его за локоть, чтобы удержать. Гарри вздохнул. — Пошли, идиот. Я уложу тебя. Гарри практически нёс Малфоя вверх по лестнице, и к тому моменту, как они добрались до площадки, его лицо было ярко-красным, а сердце грозило выпрыгнуть из груди. Малфой был слишком, блять, близко. Он обвил одной рукой Гарри под курткой, прижав ладонь к его талии, горячей, как утюг, даже сквозь рубашку. Они кое-как добрались до комнаты Малфоя, и Гарри, взмахнув рукой, зажёг лампу на тумбочке, прежде чем усадить Малфоя на матрас. Малфой откинулся на спину, бескостный, его накрахмаленная рубашка на пуговицах измялась и задралась на бедре, обнажая тонкую полоску бледной кожи. Не задумываясь, Гарри опустился на колени и начал развязывать шнурки на ботинках Малфоя. — Ну надо же, вечный герой, — пробормотал Малфой, приподнимаясь на локтях, чтобы наблюдать за Гарри затуманенным взглядом. Гарри стянул один ботинок, уронил его на пол и принялся за второй. — Я не геройствую. — Сегодня вечером из меня сделали дурака, — сказал Малфой. — И я сам вёл себя как дурак. Тем не менее, ты ко мне добр. Почему, если не из героизма? Гарри замер, удивлённый красноречием Малфоя, несмотря на то что тот едва держался на ногах, но продолжил своё дело. Ответ был прост, на самом деле. — Потому что так поступают друзья. — Мы друзья? — спросил Малфой, голос его стал мягким. — К сожалению, да. Похоже на то. — Ты помогаешь мне, потому что мы друзья. Гарри бросил второй ботинок через плечо. — И потому что тебе нужна помощь. — А кто помогает тебе? Гарри усмехнулся. — Это не я не могу развязать собственные шнурки. — А если бы не мог? — Я бы справился. Малфой сел, подавшись вперёд, так что Гарри оказался между его коленей. Он наклонился, нависая над ним, и прежде чем Гарри успел отстраниться, руки Малфоя нашли его лицо. Ладони были тёплыми и сухими, пальцы достаточно длинными, чтобы достичь затылка Гарри и устроиться за ушами. Он изучал Гарри мутными, покрасневшими глазами, и Гарри не двигался, не смел дышать. Малфой провёл большим пальцем по его скуле. — Уизли дура, раз ушла от тебя, — сказал он. Гарри с трудом сглотнул. Когда он заговорил, голос его звучал хрипло и слишком низко. — Не думаю, что она согласилась бы. — Как я и сказал, дура. — Малфой убрал руки от лица Гарри, они скользнули по его челюсти и исчезли, оставив кожу холодной. Гарри встал, сделал шаг назад, затем ещё один. — Отдохни, — сказал он. Малфой откинулся на матрас, раскинувшись. — Спокойной ночи, Гарри. Грудь Гарри сжалась так сильно, что он начал считать секунды каждого вдоха. — Ты снова назвал меня Гарри. — Понятия не имею, о чём ты, — сказал Малфой с зевком. Гарри выскользнул за дверь, прикрыв её за собой. Он задержался в коридоре, прежде чем вернуться в свою комнату, всё время гадая, уснёт ли Малфой на самом деле, или Гарри найдёт его на диване ещё до утра. Он также гадал, что Малфой имел в виду, называя Джинни дурой, потому что Гарри так отчаянно хотел верить, что в нём есть что-то искупающее, что-то, заслуживающее сожаления. Малфой был пьян и, вероятно, просто издевался, но это не мешало предательскому сердцу Гарри надеяться.
