Письмо Боджу

Прошла зима, наступила весна. В начале февраля я отпраздновал свой двадцать восьмой день рождения. Не успел я опомниться, как мне исполнилось двадцать восемь. Кажется, будто церемония совершеннолетия была только вчера. Эти годы пролетели так стремительно, словно за всё время ничего особенного и не случилось. Я ради шутки спросил родителей, почему в свои двадцать восемь лет я до сих пор не женат. Матушка мягко улыбнулась и объяснила, что всему виной мое слабое здоровье. Мол, один странствующий мудрец когда-то предсказал мне не связывать себя узами брака до тридцати лет. Никакого мудреца я не помнил. Впрочем, что бы они ни говорили, это не имело значения — мысль о женитьбе не вызывала у меня ни малейшего восторга. Быть одному — тоже вполне нормально. После выздоровления у меня появилось слишком много свободного времени. Странно, но у меня, похоже, совсем не осталось друзей. За всё то время, пока я тяжело болел, никто так и не пришел меня проведать. А ведь я отчетливо помнил, что в юности меня всегда окружали люди. В один из дней мне наскучило сидеть в четырех стенax, и я вместе со слугой отправился на улицу — выпить чаю и послушать музыку. Проходя мимо чайного дома, я услышал над головой тихие переливы струн, напоминающие звон разбитого нефрита. Я поднял взгляд и увидел у самого балкона человека с цитрой. Его глаза были опущены, а в руках он держал пипу — должно быть, именно эти звуки я только что уловил. В какой-то момент наши глаза встретились. Юноша на мгновение замер, а затем в его взгляде промелькнула едва заметная улыбка, и он почтительно кивнул мне. Я не мог вспомнить, кто он такой, но его черты лица показались мне странно, до боли знакомыми. Словно в беспамятстве, я переступил порог заведения, окликнул слугу и попросил проводить меня наверх — к молодому господину, который играет на пипе. Спустя мгновение я уже сидел напротив этого человека в отдельной комнате на втором этаже с видом на оживленную улицу. «Давно не виделись, со… нет, Ваше Высочество», — мужчина налил мне чаю и мягко улыбнулся. Я спросил: «Мы были знакомы прежде?» Заметив его замешательство, я поспешил объяснить: «Я перенес тяжелую болезнь и многое позабыл. Прости». «Вот оно как… Ничего страшного. Меня зовут Юнь Лань, мы встречались с тобой всего несколько раз. Неважно, помнишь ты меня теперь или нет». Юнь Лань… Я действительно не мог вспомнить это имя. Не знаю, показалось ли мне, но когда Юнь Лань посмотрел на меня, в его глазах промелькнула глубокая меланхолия. Он тихо вздохнул: «Я впервые встретил молодого господина именно в этих стенах. Кажется, будто целая жизнь пролетела всего за несколько месяцев». Я почувствовал в его словах какую-то недосказанность и спросил: «Ты хочешь мне что-то поведать?» Он лишь улыбнулся в ответ: «Старые друзья ушли, нет смысла ворошить былое». Весь день я провел в башне Фусянь, слушая, как Юнь Лань играет на цитре. Он мастерски владел пипой — звуки струн лились чисто и проникали в самую душу, но если прислушаться, в них угадывалась неизбывная печаль. Когда я спросил, о чем он так скорбит, Юнь Лань перевел на меня взгляд: «Неужели Вашему Высочеству совсем нечего сказать?» Мне? Возможно, мне и хотелось что-то сказать, но я всё позабыл. Юнь Лань понял это по моему растерянному лицу. На его губах снова появилась горькая усмешка: «Я искренне завидую наследному принцу. Завидовал ему прежде, а теперь завидую еще сильнее». «Завидуешь мне? Но я даже не помню, почему». «Именно потому, что наследный принц ничего не помнит». Я не понимал его. Судя по тому, как легко и непринужденно мы общались, между нами не было былых вражды или обид. Но я никак не мог взять в толк, какой именно смысл он вкладывал в свои речи. Перед тем как попрощаться, Юнь Лань вдруг спросил меня: «Молодой господин, после того как вы оправились от болезни, доводилось ли вам бывать на улице Цинъюнь?» «Улица Цинъюнь?.. Я не помню, чтобы в столице была улица с таким названием». «Ты позабыл даже про улицу Цинъюнь…» — Юнь Лань горько покачал головой. — «Впрочем, всё верно. Ее переименовали в улицу Цинъюнь всего десять лет назад. Молодой господин, должно быть, просто не помнит». Он тяжело вздохнул и едва слышно, почти шепотом, добавил: «Ступай туда, взгляни на нее. Обязательно сходи и посмотри».