Эти обои блестят

⠀ Когда Сиэль достаточно успокаивается, они возвращаются в гостиную — там всё так же шумно, гости непринуждённо болтают друг с другом. Открытые на веранду двери впускают внутрь ночную прохладу, которая гуляет по комнате, будто новый визитёр. ⠀ Софи, к удивлению Версо, первой ловит его за руку и вовлекает в разговор. — Вы просто обязаны рассказать мне подробнее о строительстве защитного купола, — заявляет она своим красивым чистым голосом, и он хочет презирать её по причинам, которые не может облечь в слова, но вместо этого ловит себя на том, что тепло ей улыбается и обещает ответить на любые вопросы. Кто-то вручает ему очередной бокал вина. На другом конце комнаты Пьер подхватывает на руки упирающегося сына, объявляет «пора спать!» и уносит хихикающего мальчишку прочь. Люнэ рассказывает Гюставу какую-то историю, от которой тот то морщится, то смеётся. Маэль сидит у открытых дверей, неторопливо потягивая вино из своего бокала. ⠀ Когда Версо смотрит на неё в упор, она кажется погружённой в свои мысли. И только когда силуэт Маэль захватывается боковым зрением при случайном взгляде, становится заметно, как осыпается её кожа — цена за поддержание Холста. Это зрелище внушает ему не страх, а лишь неизбывную скорбь. Он наспех извиняется перед Софи и пересекает зал, чтобы сесть рядом с Маэль. ⠀ — Ты, кажется, замёрзла, — говорит он и, не дождавшись ответа, скидывает пиджак и накрывает её плечи. Маэль плотно кутается в него и устремляет отрешённый взгляд в пустоту. ⠀ — Всё в порядке? — спрашивает он, просто не зная, что ещё сказать. Конечно, всё в порядке — она же божество. Конечно, ничего не в порядке — она держит целый мир и уже начинает ломаться под его тяжестью. ⠀ Маэль отпивает вина и ничего не отвечает. ⠀ Версо приобнимает её за плечи. Какую бы обиду за поступки Маэль он ни носил в себе — она остаётся его маленькой сестрёнкой. Он готов умереть за неё. И уже умирал. — Хочешь пойти домой? ⠀ Она отрицательно качает головой. ⠀ — Ладно. Если что, только скажи, хорошо? — он оглядывается в поисках Сиэль. Та увлечённо болтает с женщиной, которую ему ещё не представили, — по всей видимости, Эммой. Версо поднимается на ноги. — Мне нужно ещё немного пообщаться. Помолись за меня, чтобы выяснилось, что я не растерял все свои манеры, ладно? — Версо допивает своё вино и аккуратно высвобождает бокал из пальцев Маэль. ⠀ Это наконец вызывает у неё улыбку, похожую на пробившийся сквозь тучи солнечный луч. — Ты справишься, — отзывается она. — И не налегай так на вино. ⠀ — Ты слишком много волнуешься. ⠀ Он подходит к Сиэль и Эмме. — Нас ещё не представили, — говорит он с самой дружелюбной улыбкой, на какую только способен. — Я... ⠀ — Версо, да. — Эмма протягивает руку. На её лице нет и тени улыбки. — Мне о вас рассказывали. ⠀ Сиэль доверху наполняет украденный Версо бокал вином из бутылки, которую держит в руке. — Ты ведь слышал об Эмме, верно? Она сестра Гюстава и возглавляет совет Люмьера. ⠀ — Вы очень похожи. — И это правда, теперь, когда он разглядывает её вблизи, общие черты угадываются в изгибе бровей, в форме носа и подбородка. — Надо признать, под вашим руководством Люмьер процветает. ⠀ Его слова заставляют Эмму немного оттаять. — Что ж, да, я рада, что вы заметили. Кто-то же должен был остаться и делать всю тяжёлую работу, пока участники Экспедиции впустую растрачивали время и ресурсы. ⠀ — И, к счастью, всё это позади, — миролюбиво соглашается Версо. — Ужасное было дело, что ни говори. ⠀ — Здесь наши взгляды совпадают. — Эмма одаривает его едва заметной улыбкой, которая смягчает жёсткую линию её подбородка. Сиэль ускользает, чтобы наполнить бокалы гостям в зале, и они неожиданно остаются наедине. — Представить не могу, что было в голове у Гюстава, когда он ушёл в Экспедицию — да ещё и с Маэль. Всё впустую. ⠀ — Они оба узнали, что такое надежда, — не может не отметить Версо. — И это прекрасный урок, верно? ⠀ — Одно дело — надежда. И совсем другое — наивность. ⠀ — Они не производят впечатления наивных людей. ⠀ — Значит, вы знаете их недостаточно долго. — От её слов веет холодом, как от ночного воздуха из открытой двери. ⠀ Версо решает не спорить. — Вы, наверное, правы. И всё же — они оба чертовски смелые. ⠀ Эмма втягивает воздух, и этот звук напоминает вздох. — Пожалуй. ⠀ Они замолкают. Версо отпивает из бокала. Вино оказывается весьма посредственным, но, возможно, он просто слегка избалован. ⠀ — Как вы познакомились с Гюставом? — неожиданно спрашивает Эмма. — Он не рассказывал. ⠀ Кровь на краю обрыва. Тело, с которого приходится снять механическую руку, чтобы завоевать расположение. Отцовский гнев и шрам, который Версо больше не позволено носить. ⠀ — Это долгая история, — уклончиво отвечает он. ⠀ — У меня есть время. ⠀ Кровь на краю обрыва. Ярость его отца. ⠀ Версо делает глоток, чтобы унять дрожь в руках. Это не помогает. ⠀ — Он не любит говорить о вас, — добавляет Эмма. — А Люнэ сказала... ⠀ — Простите, я ненадолго отлучусь, — перебивает Версо, стараясь не выглядеть так, будто сбегает из комнаты. ⠀

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

⠀ Огонь в столовой почти догорел. Версо ворошит угли кованой кочергой и глядит на улетающие в дымоход искры. ⠀ Он осознаёт, как грубо поступил, сбежав от Эммы. Просто этот вопрос застал его врасплох. Да и что на него ответить? А знаком ли он вообще с Гюставом, в самом деле? ⠀ Но сильнее всего его задели слова Эммы, которые теперь никак не выходят у него из головы. Значит, вы знаете их недостаточно долго. Однажды, вскоре после возрождения Люмьера, он случайно назвал её Алисией, и она отпрянула, словно от пощёчины. С тех пор он зовёт её только Маэль. ⠀ — Ты заслуживаешь того, чтобы начать всё с чистого листа, если захочешь, — сказал Моноко целую вечность назад. — Как и любой из нас. ⠀ Чего бы только он ни отдал, чтобы Моноко оказался здесь прямо сейчас. Внезапный приступ тоски по нему накатывает на Версо подобно волне. Он трёт глаза, изо всех сил стараясь сдержать слёзы. ⠀ Где-то позади чиркает спичка. Версо встаёт и оборачивается, слегка пошатываясь от вина, и вопреки здравому смыслу, ожидая увидеть Моноко… но вместо него обнаруживает Гюстава, который прислонился к дверному косяку и прикуривает сигарету. ⠀ Какое-то время они молча смотрят друг на друга. ⠀ Гюстав выдыхает струю дыма в пространство между ними. — Эмма опасается, что ненароком обидела тебя, — говорит он. ⠀ Версо сглатывает. — Вовсе нет. Она просто... задала несколько вопросов, к которым я не был готов. ⠀ Гюстав издаёт короткий смешок. — Вполне в её стиле. — Он протягивает маленький латунный портсигар. — Будешь курить? ⠀ Как в тумане, Версо достаёт сигарету. Гюстав чиркает очередной спичкой, помогая ему прикурить. Версо невольно замечает, как близко они стоят и каким расслабленным кажется Гюстав. Он впервые видит его умиротворённым. (Труп на краю обрыва не в счёт.) ⠀ Версо глубоко затягивается сигаретой. Качество у неё так себе, как и у вина, но он рад этой никотиновой пелене, которая успокаивает его расшатанные нервы. ⠀ Гюстав кивает на кочергу в руке Версо. — Не возражаешь, если я немного расшевелю огонь? ⠀ Версо отдаёт её. Она весит больше, чем любые клинки, с которыми он привык тренироваться. Он на миг воображает, как Гюстав вонзает этот кусок железа ему прямо в грудь, и делает глубокую затяжку, глядя, как тот ворошит угли, возвращая пламени жизнь. Надо бы что-то сказать. Ему вообще много чего следовало бы сделать. Но он не делает ничего. ⠀ Прогоревшее бревно в камине разваливается на части, и в дымоход взмывает целый рой искр. ⠀ Версо заставляет себя собраться с духом. — Тогда… — начинает он. — У тебя в мастерской. Мне не следовало... — Версо замолкает. Мысленно подбирает слова. — Мне вообще не стоило так себя вести, — наконец выдавливает он и, отодвинув один из стульев, опускается на него, чувствуя лёгкое головокружение. ⠀ Гюстав возвращает кочергу на подставку, задвигает каминную решётку и устало потирает шею. ⠀ — Всё, что я наговорил... это было не... Прости, — сбивчиво произносит Версо. — Дело не в том, что ты плохо целуешься или вроде того, просто нам… пожалуй, не стоит это повторять. Несмотря на то, как сильно ему этого хочется. ⠀ Гюстав издаёт звук, похожий на смешок. — Да ты пьян. ⠀ Версо обдумывает это заявление. — Есть немного. Но это не меняет дела. ⠀ — Я тебя не понимаю. — Гюстав встречается с ним взглядом. — Почему ты так упорно гоняешься за смертью? ⠀ Я должен быть мёртв. Я уже мёртв. Меня создали по образу и подобию сына моей матери, но мне никогда им не стать. Ничего из этого Версо не произносит вслух. — Ради капли покоя. ⠀ — Тогда добудь её собственной рукой. ⠀ — Может быть, я хочу, чтобы это сделал ты. — Фраза срывается с языка слишком легко. Он пьянее, чем ему казалось. ⠀ Гюстав издаёт звук, который можно принять за выражение досады. — Разве этой жизни тебе недостаточно? — требовательно спрашивает он. ⠀ — Мне не нужна эта жизнь. — Версо смотрит, как его сигарета догорает дотла. Пустое расточительство. Пепел падает на его колени, словно снег. Сиэль была так взбудоражена мыслью о настоящем снеге. Гюстав, наверное, до сих пор его не видел. ⠀ Пальцы Гюстава сжимаются и разжимаются. — Она создала всё это для тебя. ⠀ — Нет. — Версо щелчком отправляет остаток сигареты через решётку прямиком в огонь. — Она создала всё это ради себя самой. И она не сможет поддерживать этот мир вечно. ⠀ Гюстав докуривает свою сигарету и тоже бросает её в камин, после чего задумчиво расстёгивает манжету, аккуратно подворачивает рукав и наотмашь бьёт Версо тыльной стороной ладони по лицу. ⠀ Сила удара едва не сбивает его на пол, но Гюстав хватает его за горло, впечатывает в высокую спинку стула и сжимает пальцы. В этот раз у него получается лучше. В глазах у Версо почти сразу начинает темнеть. Он хрипит, задыхается, и вслепую тянется вверх, чтобы схватить Гюстава за запястья, но не в попытке вырваться, а чтобы усилить давление на собственную шею, поправить его хватку так, чтобы большой палец впился прямо в артерию, и — о да, вот оно, просто идеально. В глазах всё плывёт и двоится, мир то скрывается в тумане, то проясняется. Он выгибается всем телом, прижатый к стулу. ⠀ — Я ни разу ни в кого не стрелял, — Гюстав произносит это низким, полным жара голосом. — В людей — никогда. Но ты... я не знаю, как тебе это удаётся. Я ненавижу тебя. Я хочу тебя ненавидеть. ⠀ Он говорит что-то ещё, но до Версо, задыхающегося на самом дне глубокого колодца, эти слова уже не долетают. Его пальцы на запястьях Гюстава разжимаются — по крайней мере, ему так кажется, ведь он просто их больше не чувствует. Тьма укутывает его со всех сторон, словно мягкое одеяло. ⠀ Но Гюстав вдруг отпускает его, и кровь болезненной волной возвращается к голове Версо. Его ведёт так сильно, что он окончательно соскальзывает со стула на лакированный паркет, жадно втягивая воздух и стараясь не закашляться. Несколько мгновений он не видит ничего, кроме звёзд перед глазами. ⠀ Когда зрение проясняется, он успевает приподняться на четвереньки как раз в тот миг, когда Гюстав снимает с подставки кованую кочергу, и от этой картины к голове Версо приливает совсем иная волна жара. Он думает о Маэль, которая сидит у открытых дверей, завернувшись в его пиджак, судорожно сглатывает и, покачиваясь, поднимается на ноги. Огонь шипит и потрескивает. ⠀ Гюстав ждёт, пока Версо восстановит равновесие, а после резко хватает его за ворот, швыряет на стену, покрытую цветочными обоями, и впивается в губы поцелуем. На вкус он — как дым. Версо беспомощно стонет ему в рот. Зубы Гюстава вонзаются в его нижнюю губу, чтобы заставить замолчать. Внезапно накатившая слабость ошеломляет Версо, и он отчаянно цепляется за обои позади себя в поисках хоть какого-то подобия опоры, пока Гюстав не перехватывает его запястья и силой не перемещает их себе на талию. Гладкий сатин жилета скользит под его пальцами. Версо разрывает поцелуй, чтобы сделать прерывистый вдох. ⠀ — Маэль... — начинает он. — Заткнись, — шипит Гюстав. Перехватив тяжёлую железную кочергу обеими руками, он вскидывает её и плашмя вдавливает Версо под подбородок. Грубый приём, не чета прежнему изящному удушению — и куда только подевалась романтика, думает Версо в полубредовом исступлении, — но железо оказывается тёплым, даже когда оно врезается в горло, и у него опять спирает дыхание, а глаза сами собой немного закатываются.⠀ Вот оно — то самое. Именно этого он заслуживает. Именно этого он хочет. И никто, кроме Гюстава, не сможет дать ему желаемое. Версо судорожно ловит воздух ртом, до боли сжимая в кулаках ткань чужой одежды. Он отчаянно мечтает оказаться хотя бы на полшага ближе, чтобы сквозь дрожащую пелену в глазах разглядеть выражение лица Гюстава. Что на нём? Ярость? Экстаз? Покой, подобный рассвету? ⠀ Когда в глазах у Версо окончательно мутнеет, ему кажется, что он пытается притянуть Гюстава ещё хоть немного ближе к себе.⠀

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

⠀ А затем — забытьё. Лишь на мгновение. Словно упавшая на язык единственная капля.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

⠀ Он приходит в себя на полу; синяки на измученном горле уже понемногу заживают. Гюстав стоит спиной к нему, вновь вороша угли в гаснущем камине. ⠀ Версо садится. Туман в голове рассеивается, мысли проясняются. Из гостиной долетают отголоски смеха, заставляя его взглянуть на дверь. ⠀ — Спасибо, — сипло выдаёт он. ⠀ Гюстав ничего не отвечает. Он даже не поднимает глаз от огня. Тяжёлая железная кочерга со скрежетом царапает камни очага. ⠀ Версо собирается с силами и спасается бегством.