Эти обои блестят

Той же ночью Версо просыпается в своей постели с чувством, что происходит нечто ужасное. ⠀ Он с трудом поднимается на ноги. Пол под ним ходит ходуном и кренится. Сперва ему кажется, что у него кружится голова, но оконные стёкла дребезжат, и после секундного замешательства до него доходит: это землетрясение. ⠀ Версо хватается за шатающуюся мебель, пытаясь устоять на ногах, и устремляется к двери. Маэль. Нужно найти Маэль. ⠀ Он сам не помнит, как преодолел расстояние между их квартирами, но уже стоит у постели Маэль и трясёт её за плечо. Его пугает эта страдальческая складка на её лбу, пугает то, каким беспробудным сном она спит — настолько, что даже землетрясение не способно её разбудить. ​(Прежде, во время Экспедиции, она всегда спала чутко, превосходя в этом даже Версо, и просыпалась от малейшего дуновения ветерка.) ⠀ — Маэль, — выдыхает он и тут же кричит: — Маэль! ⠀ Она резко выныривает из сна, садится на кровати, натянутая как струна, и в то же мгновение подземные толчки прекращаются. Стёкла замирают в рамах. В соседней комнате что-то с тихим стуком падает на пол. ⠀ Версо не убирает руку с её плеча. Маэль под его ладонью напряжена до предела. ⠀ Она открывает рот, и наружу вырывается одно только кошмарное удушливое сипение. ⠀ Это голос Алисии. Ларингеальная дисфония из-за ожогов при вдыхании дыма — так сказал врач в разговоре, свидетелем которого Версо не был и о котором просто не может помнить. (Он видит дым и огонь. Но ведь не должен, правда? Он не помнит, как умирал там — это чужие воспоминания. Они принадлежат той его версии, которая не была бумажной куклой, изображающей сына его матери.) ⠀ Маэль делает ещё одну попытку заговорить, но с губ срывается лишь глухой, прерывистый хрип. Её глаза округляются от ужаса, она вцепляется себе в горло и пытается оттолкнуть Версо, но он кладёт руку ей на второе плечо и заставляет повернуться к нему. — Нет-нет, — говорит он, стараясь подражать спокойной рассудительности Клеа. — Всё хорошо, это я. Подожди минуту, просто дыши. Просто дыши. Ты в порядке. Ты в порядке. — Если повторять эти слова снова и снова, они станут правдой. ⠀ Маэль дрожит и отчаянно пытается вдохнуть. Она скребёт шею так, словно та горит огнём. Версо перехватывает её запястья, чтобы остановить. — Не надо, ты поранишься, — говорит он. — Просто... просто дыши. Это был всего лишь кошмар. Ты в порядке. ⠀ Маэль издаёт звук, похожий на ужасающий сухой всхлип, и резко выдёргивает руки, но тут же обвивает ими шею Версо и утыкается лицом ему в плечо. Она вздрагивает всем телом и отчаянно пытается заплакать. Но слёз нет — получается только дрожать. ⠀ Версо садится к ней на кровать, устраивает её у себя на коленях, подавляет всё то недовольство и чувство вины, что когда-либо испытывал к Маэль, гладит по волосам и тихо баюкает. Когда он был маленьким… когда настоящий Версо был ещё совсем маленьким и отчаянно нуждался в утешении после страшных снов, он забирался в постель к Клеа. Порой она ворчала на него, но в основном просто позволяла залезть под одеяло, прижаться к её боку и положить голову ей на грудь, чтобы слушать ровный стук сердца. Он рассказывал ей свои кошмары, и, облечённые в слова, они всегда казались такими глупыми, но Клеа никогда этого не говорила. Она просто перебирала пальцами его волосы и позволяла выговориться, пока он не выплакивал все слёзы и не засыпал. Версо всем сердцем желает, чтобы Клеа оказалась рядом. Как бы он хотел, чтобы здесь была Mamán, или Papá, или хоть кто-нибудь… Но есть лишь он сам и Маэль, содрогающаяся в его объятиях в тщетных попытках разрыдаться. ⠀ — Всё хорошо, — говорит он, потому что больше ничего не может придумать. — Всё хорошо. Дыши глубже. Это пройдёт. ⠀ И со временем Маэль действительно отпускает. Она шмыгает носом, и Версо ощущает, как ворот его домашнего халата постепенно становится влажным от слёз, но продолжает крепко держать её, поглаживая по волосам, пока она не садится ровнее и не вытирает нос рукавом ночной рубашки. Её всё ещё бьёт мелкая дрожь. ⠀ Версо встаёт, подходит к буфету и наливает из графина бренди буквально на один глоток. Он вкладывает стакан в руки Маэль, а затем набрасывает ей на плечи плотное одеяло. Она глотает бренди, словно горькое лекарство. — Полегчало? — спрашивает он. ⠀ Она едва заметно кивает. ⠀ — Расскажешь, что снилось? ⠀ Маэль проглатывает остатки бренди. — Пожар, — шепчет она. Голос звучит хрипло, но разборчиво, и это приносит Версо некоторое облегчение. — Люмьер. Весь город был в огне. ⠀ Вкус пепла во рту. Розовые лепестки в воздухе. Он плотнее кутает её в одеяло. — Мне жаль, — говорит он. Пустые, бесполезные слова. Больше он ничего не может сделать. Мне жаль, что ты взвалила тяжесть этого мира на свои хрупкие плечи. Жаль, что ты так сильно по нему тоскуешь. Мне жаль, что я — не он. Я бы вернул его тебе, если б мог. Возьми мой пиджак. Забирай всё, что у меня есть. Но этого всегда будет мало. Тебе следовало позволить мне умереть. Тебе следовало вернуться домой. Иди домой. Иди домой. Господи, пожалуйста, уходи домой. ⠀ Версо целует её в лоб и забирает пустой стакан из безвольных рук. — Никакого огня нет, — произносит он вместо всего этого. — Мы все в безопасности. Ложись спать. ⠀ Она опускает голову ему на плечо, и её дыхание наконец выравнивается. ⠀ Версо остаётся у постели Маэль до самого рассвета.