Эти обои блестят

Версо едва поспевает за Маэль, которая чуть ли не вприпрыжку направляется к их дому, мурлыча под нос обрывки мелодий и кружась так, что юбки разлетаются в стороны. (Он не видел, чтобы она так скакала, с тех пор как была ребёнком.) Остаток маскарада ничем особенным не запомнился. Он мог бы даже показаться приятным, если бы Версо удалось выкинуть из головы то, что рассказал Моноко. Подземные толчки, кошмары Маэль, ухудшение её состояния, которое он успевал заметить лишь мельком, прежде чем она снова всё зарисовывала, — от всего этого его мутило, а мысли лихорадочно путались. Оставшееся время он провёл рядом с Люнэ и Эммой, обмениваясь любезностями и ведя светские беседы, пока гости не начали расходиться и ему не удалось убедить Маэль, что уходить последними — дурной тон. Идя по тихой улице, она делает лёгкий скачок. Шассе. На это больно смотреть. Он натягивает на лицо улыбку, когда Маэль бросает на него взгляд. — Ты делаешь успехи. Она улыбается, и у Версо щемит в груди от того, как это прекрасно. Они молчат, пока не поднимаются по лестнице и не останавливаются у дверей своих квартир. — Спасибо, что пошёл со мной, — говорит Маэль и сжимает его руки. — Было весело. — Было… приятно, — признаёт Версо. Он предпочитает не уточнять, что конкретно. — Я просто рад, что не забыл, как танцевать кадриль. Маэль фыркает и притягивает его к себе, целуя в щёку. — Ложись спать, — мягко говорит она. — Так и сделаю, — лжёт он. — И ты не засиживайся допоздна. Она скрывается в своих комнатах, и Версо ждёт, пока её шаги затихнут окончательно, после чего разворачивается и уходит обратно в город.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Он снова оказывается в гавани. Уже далеко за полночь, с моря дует ровный, ледяной ветер, пронизывающий маскарадный костюм насквозь, точно острым лезвием. Это нельзя назвать неприятным. Скорее, наоборот, отрезвляет. Его пробирает дрожь. Пустое пространство на горизонте, там, где когда-то возвышался Монолит, словно пульсирует, как воспалённый сустав. Версо сказал Моноко, что поговорит с Маэль, но не сдержал слова, и теперь чувствует вину — ещё одну в бесконечной череде прочих. Впрочем, ему просто не хотелось портить ей вечер. И, если признаться себе честно, у него нет желания заводить этот разговор. Уничтожение Холста всегда было его целью. Если Маэль сожжёт его... она вернётся домой. Пусть израненная и сломленная. Но домой. К своей семье. К своей настоящей семье. Поддавшись внезапному порыву, Версо бросается в гавань. Вода ошеломляюще холодная. Его мышцы сводит судорогой, как тогда, когда в него угодила молния. Он врезается грудью в илистое дно, и от этого удара воздух с силой вырывается из его лёгких стремительным потоком пузырей. Несколько мгновений он лежит там, парализованный в ледяной воде, прижимаясь щекой к шершавому морскому грунту и позволяя тёмной воде вытягивать из него силы. Ему уже доводилось тонуть раньше. Это больно. Внезапно этот миг искупления обрывается: что-то хватает его сзади за сюртук и резко вытягивает наверх. Версо оказывается на поверхности, судорожно глотая воздух и кашляя, а чьи-то руки вытаскивают его обратно на набережную. Он вырывается из чужой хватки, смахивая воду с глаз. Во взгляде Гюстава читается нечто, подозрительно напоминающее тревогу. В голове у Версо проносится сразу несколько мыслей; они сталкиваются и теснят друг друга, в то время как он пытается отдышаться и вымолвить хоть слово. — Какого дьявола, — наконец хрипит он, задыхаясь, — ты здесь делаешь? Похоже, Гюстав и сам не знает, что на это ответить. Он всё ещё в маскарадном костюме, хотя красновато-коричневый сюртук валяется на земле чуть поодаль. С его рукавов немым укором стекает вода. — Ты что... следил за мной? — В Версо пробуждается то ли злость, то ли стыд, то ли ещё какое-то неведомое чувство, но всё это в любом случае куда лучше беспросветного отчаяния, заставившего его прыгнуть в воду. — Нет, — слишком поспешно отзывается Гюстав. — Нет, я был... — Да пошёл ты на хер! — Версо встряхивает головой, как мокрый пёс, разбрызгивая капли во все стороны. Он поднимается на ноги и с силой толкает Гюстава в грудь. Тот отшатывается, отступая на несколько шагов, и выглядит совершенно ошарашенным, словно Версо только что в него выстрелил, а затем заливается краской от едва сдерживаемой ярости. — Мог бы и «спасибо» сказать, — сквозь зубы рычит он. — Отвали. Сегодня ты уже получил достаточно моих благодарностей. — Версо отворачивается и бредёт прочь, не разбирая дороги. — Да уж, следы твоих «благодарностей» до сих пор сохнут на моей одежде. Да что, чёрт возьми, с тобой не так? Версо разражается смехом, в котором слышатся истерические нотки, поворачивается лицом к Гюставу и разводит руки в стороны, словно обнимая весь Люмьер и простирающийся за ним океан. — Да всё, наверное! — кричит он, наплевав на поздний час. — Ты, блядь… ты вообще куда смотрел всё это время?! Гюстав бросается на него, выставив вперёд плечо. Версо просчитывает этот выпад заранее и резко разворачивается, пропуская Гюстава мимо и используя его же инерцию, чтобы повалить на мостовую. Тот со сдавленным кряхтением с размаху врезается в брусчатку. — Я не просил тебя вылавливать меня из гавани, — огрызается Версо. Почему-то именно это сейчас кажется самым веским поводом для злости. — Ты просто обязан сунуть нос не в своё дело, да? Пошатываясь, Гюстав поднимается на ноги. — Я не знаю! — кричит он так громко, что несколько чаек, устроившихся на снастях стоящего неподалёку корабля, взмывают в небо. — Я не знаю! Версо встряхивает рукавами рубашки и разворачивается, чтобы скрыться в темноте. Гюстав обрушивается на него сзади, опрокидывая на мостовую, и между ними завязывается яростная драка. Это даже нельзя назвать нормальным боем — они ведут себя как мальчишки, сцепившиеся на школьном дворе: бьют без замаха, пихаются, сплетаясь в клубок, и лупят друг друга раскрытыми ладонями. Версо хватает Гюстава за волосы, пытаясь оттащить от себя, пока тот пинает его ногами по голеням. Версо пытается ударить его в живот, но не может как следует опереться, так что получается лишь нелепый тычок в грудь. В какой-то момент Гюстав умудряется впиться зубами в его свободную руку, причём так сильно, что прокусывает кожу до крови. Но Версо был создан таким, каким его помнит мать: сильным, быстрым и ласковым, и целый век безысходности стёр лишь одно из этих качеств. Он втискивает колено между их телами и отталкивает Гюстава, разрывая его хватку, после чего рывком снова вскакивает на ноги. Гюстав поднимается, едва удерживая равновесие. Его губа разбита и сочится кровью, а в глазах загорается что-то похожее на ненависть. Версо приятно осознавать, что он всё ещё способен вызывать у кого-то подобное чувство. Они кружат вокруг друг друга, словно псы. Версо сжимает кулак укушенной руки, просто ради того, чтобы почувствовать резкую боль, отчего края ранок, которые уже начали затягиваться, снова раскрываются. — Ну давай же, — скалится он. Гюстав делает ложный выпад, на который тот не ведётся. Затем совершает настоящий бросок, снова врезаясь в Версо, и... Они оба переваливаются через край набережной и падают в воду. В этот раз холод ошеломляет чуть меньше (где-то на самой периферии сознания Версо понимает, что у него и так переохлаждение), но всё равно сковывает суставы. Он ахает от неожиданности, впуская в лёгкие морскую воду. Судорожно нащупав дно, он отталкивается от него, всплывает, отплёвываясь и заходясь в кашле, но в то же мгновение получает удар под колени, и резкий толчок в голову снова отправляет его под воду. (Он уже тонул раньше. Это больно.) Гюстав не отпускает его, несмотря на все попытки Версо освободиться. Тот бьётся и извивается, и те крохи воздуха, что он успел вдохнуть, вырываются изо рта струйками пузырей, но Гюстав намертво перехватывает его запястья своим протезом, зажав их словно в тисках, а второй рукой удерживает Версо под водой, вцепившись ему в шею. Версо втягивает ещё больше воды, и она вонзается в его лёгкие, как копьё. Какой бы холодной ни была вода снаружи, внутри она превращается в агонию: грудь сковывает льдом, а соль разъедает нежные ткани лёгких. Единственное тепло исходит от руки Гюстава на его шее, силой выдавливающей из него эту незаслуженную жизнь, — прикосновение, которое причиняет ему именно ту боль, в которой он так нуждается. Это упоительно. Он это заслужил. Версо заглатывает новую порцию морской воды, и мир вокруг него растворяется, словно соль.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

А затем — забвение. Лишь капля на языке.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Он приходит в себя на пирсе — насквозь промокший, кашляющий, задыхающийся. Его мучительно рвёт морской водой, которая жжёт горло, ноздри и лёгкие, разъедая их солью. Каждое движение, каждый вдох и спазм кашля отзываются невыносимой болью. В глазах темно. Ледяная вода с силой вырывается наружу, вычищая всё внутри. Версо пытается смахнуть влагу с лица, но больше не чувствует собственных рук. Глаза нестерпимо щиплет от соли. Он не может встать, поэтому ползёт, медленно продвигаясь вглубь причала и тяжело втягивая воздух, но каждый вдох приносит такую боль, что думать просто невозможно. Мыслям больше нет места. Есть только вода, боль и соль. Новый спазм скручивает желудок, исторгая последние остатки проглоченной воды. Чья-то рука ложится ему на спину, и он резко вздрагивает. — Это всего лишь я, — произносит голос, куда более мягкий, чем у Гюстава. Версо с трудом принимает сидячее положение и часто моргает, прочищая глаза от морской соли. Сиэль смотрит на него с неподдельной тревогой. Она опускается на колени прямо рядом с ним, пачкая праздничное маскарадное платье в луже морской воды и желчи. Её ладонь снова ложится ему на плечо — с бесконечной, трепетной нежностью. — Ты в порядке? Новый приступ обжигающего, выворачивающего наизнанку кашля едва не разрывает ему грудь, со свистом пробивая себе путь наружу. Но он не сбрасывает руку со своего плеча. Её ладонь такая тёплая. Сиэль приобнимает его за плечи. — Дыши, — командует она. Он честно пытается. Сквозь промокшую одежду её руки кажутся горячими. Её пальцы скользят по его волосам, убирая их с глаз. Версо отчаянно хочет прильнуть к этой ладони, но не позволяет себе такой роскоши. Лишь с трудом делает новый, болезненный вдох. — Вот и славно, — тихо говорит Сиэль. — Вот так. Нет, пока не пытайся вставать. — Она перехватывает его крепче, едва он делает попытку подняться. (Под вечерним платьем чувствуются скрытые мышцы — крепкие, фермерские.) — Просто посиди минутку, хорошо? Версо силится заговорить, но голос звучит слишком надломленно, чтобы разобрать слова. Сделав ещё несколько судорожных вдохов вперемешку с кашлем, он сглатывает и пробует вновь: — Почему ты... — успевает выдавить он, прежде чем сожжённое солью горло окончательно отказывает. — Не спится. Перебрала с кофе в опере. Но главный вопрос: что здесь делаешь ты? Что произошло? Вместо ответа Версо просто борется за каждый глоток воздуха. Сиэль продолжает убирать волосы с его лица. — Ты же совсем замёрзнешь, — говорит она через пару минут. — Либо заработаешь воспаление лёгких. Или и то, и другое. Как думаешь, сможешь встать? Версо кивает и мягко высвобождается из её рук. Сиэль тут же невозмутимо возвращает ладони ему на плечи. — Ну же, давай, поднимайся. Если Версо и опирается на неё слишком сильно, пока с трудом встаёт на ноги, — это остаётся между ними. Она выпускает его из рук, лишь когда убеждается, что он держит равновесие. — А где Маэль? Версо неопределённо указывает в сторону раскинувшегося за ними города. — Дома, — хрипит он. — Вот и тебе стоит быть там же. Я тебя провожу. Он пытается отрицательно покачать головой, но лицо Сиэль становится суровым. — Я тебя провожу, — повторяет она непреклонно. — Мне так будет спокойнее, ладно? У Версо просто нет сил спорить. — Не буди её, — сипло выдавливает он. — Пожалуйста. — Не стану, — Сиэль оборачивает вокруг его шеи свой шалфейно-зелёный шарф. Он тёплый. Версо старается не искать в этом утешения, но у него ничего не выходит. Вместе они покидают гавань.