Ошейник для Пантеры

--- Глава 2. Мартини в «Лапах Пантеры» --- Через двадцать минут Ника уже стояла в своей спальне, стягивая с себя чёрную водолазку. Особняк располагался на втором этаже клуба, но звуки снизу сюда не доносились — стены были звуконепроницаемыми, окна закрывали тяжёлые портьеры. Здесь пахло кожей, деревом и чем-то ещё — едва уловимым, мускусным, запахом самой Ники. Дженнифер сидела на подоконнике, свесив одну ногу, и смотрела на ночной город. Неоновый свет — синий, красный, зелёный — отражался в её пепельных волосах, делая их почти серебряными. Пальто она сбросила ещё в холле, оставшись в том самом чёрном платье с разрезом до бедра. В руке она держала бокал — их третью порцию мартини за вечер. Ника подошла к ней сзади. Остановилась в шаге. Водолазка полетела на пол. Под ней — простой чёрный бюстгальтер, без кружев, без украшений. Ника не носила красивого белья. Она носила функциональное. То, что не мешает драться. — Ты знаешь, что опасно приходить в дом к пантере, когда ты змея? — спросила она, становясь между ног Дженнифер. Дженнифер подняла на неё глаза — те самые, цвета которых Ника всё ещё не могла определить, — и улыбнулась. Медленно. Она поставила бокал на подоконник, протянула руку и провела кончиком пальца по груди Ники — от ключицы вниз, до края бюстгальтера. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но Ника почувствовала, как кожа загорается под этим пальцем. — Я знаю, что у змей нет страха, — ответила Дженнифер. Голос низкий, с хрипотцой, обволакивающий. — Есть только голод. А ты пахнешь так, как будто тебя давно не кормили. Ника наклонилась. Схватила Дженнифер за подбородок — не грубо, но властно, — и заставила её поднять голову. Их лица оказались в нескольких сантиметрах. Запах духов Дженнифер — сладкий, с ноткой табака и перца — ударил в нос. — Тогда корми меня, Змейка, — прошептала она. Голос стал рычащим, низким, вибрирующим в горле. — И посмотрим, кто кого проглотит. Дженнифер не ответила словами. Она подалась вперёд и поцеловала Нику первой. Поцелуй получился жадным, голодным — Дженнифер целовала так, будто хотела забрать всё, что у Ники было, и не просить разрешения. Её руки легли на плечи Ники, ногти чуть впились в кожу — не больно, но ощутимо, оставляя красные полумесяцы. Ника ответила — резко, сильно, прижимая Дженнифер спиной к оконной раме. Одна рука всё ещё держала её за подбородок, вторая скользнула ниже, на талию, сжала — крепко, собственнически. Она чувствовала, как Дженнифер выдыхает в поцелуй — горячо, прерывисто, — и от этого звука внутри всё переворачивалось. — Ты слишком много на себя берёшь, — прошептала Ника, отрываясь от её губ и переключаясь на шею. Она провела языком по бледной коже — от уха до ключицы, — чувствуя, как бьётся пульс под языком. Быстро. Часто. — Думаешь, я не вижу, что ты делаешь? — И что же я делаю? — Голос Дженнифер срывался, но она всё ещё пыталась сохранить контроль. — Ты пытаешься вести. — Ника прикусила мочку её уха — легонько, но достаточно, чтобы Дженнифер вздрогнула. — Это не сработает, Змейка. Не сегодня. Она отстранилась — ровно настолько, чтобы посмотреть Дженнифер в глаза. Её собственные зрачки были расширены, дыхание сбито. — Встань. Дженнифер медлила ровно секунду — просто чтобы показать, что она не подчиняется мгновенно. Потом встала. Платье облепило её фигуру, подчёркивая каждый изгиб. — Развернись. Дженнифер повернулась. Теперь она стояла спиной к Нике, глядя в окно на ночной город. Её дыхание было частым, плечи чуть подрагивали — не от страха, от предвкушения. Ника подошла вплотную. Положила ладони на плечи Дженнифер — тёплые, тяжёлые, — и медленно провела вниз, по рукам, до запястий. Её пальцы нашли молнию на спине платья. Она потянула — медленно, давая ткани разъехаться. Чёрное платье соскользнуло на пол, оставив Дженнифер в кружевном белье — тёмно-бордовом, почти чёрном, дорогом. Не функциональном. Красивом. — Ты планировала это, — сказала Ника. Это был не вопрос. — Я всегда планирую, — ответила Дженнифер, не оборачиваясь. Ника хмыкнула. Она провела ладонями по обнажённой спине Дженнифер — от плеч до поясницы, медленно, изучая каждый изгиб. Кожа была гладкой, прохладной, и под пальцами проступали мелкие мурашки. — Ложись на кровать. Дженнифер повернулась. В её глазах горел вызов — тот самый, змеиный, — но она подчинилась. Прошла к огромной кровати с тёмным балдахином, легла на шёлковые простыни, откинувшись на подушки. Её волосы разметались по белой наволочке — пепельные на белом, как дым. Ника подошла. Встала у края кровати, глядя на неё сверху вниз. Она не спешила. Она хотела, чтобы Дженнифер почувствовала это — ожидание, напряжение, — прежде чем она к ней прикоснётся. — Ты красивая, — сказала она. — Но ты это знаешь. — Знаю, — ответила Дженнифер. — Но от тебя это слышать... приятно. — Я не часто это говорю. — Я заметила. Ника забралась на кровать. Нависла над Дженнифер, опираясь на руки, и их лица снова оказались в нескольких сантиметрах. Она чувствовала тепло её тела, слышала её дыхание — частое, рваное. Медленно, очень медленно, она наклонилась и поцеловала её. На этот раз поцелуй был другим — не жадным, а изучающим. Ника исследовала её губы, язык, вкус — джин, оливки, что-то ещё, неуловимое, принадлежащее только Дженнифер. Её рука скользнула вверх, к застёжке бюстгальтера. Расстегнула — одним движением, профессионально. — Часто практикуешься? — прошептала Дженнифер с усмешкой. — Заткнись, — ответила Ника, но без злости. Она стянула бюстгальтер, отбросила его в сторону. Провела ладонями по груди Дженнифер — медленно, чувствуя, как та выгибается навстречу. Наклонилась и провела языком по соску — сначала легко, едва касаясь, потом с нажимом, втягивая в рот. Дженнифер застонала — низко, гортанно, — и её пальцы вцепились в плечи Ники. — Громче, — прошептала Ника, не отрываясь. — Что? — Я хочу слышать тебя. Здесь звукоизоляция. Никто не услышит. Кроме меня. Она переключилась на вторую грудь, и Дженнифер застонала снова — на этот раз громче, не сдерживаясь. Её спина выгнулась, бёдра подались вверх, и Ника почувствовала, как её собственное тело отвечает — жаром, тяжестью, голодом. Она спустилась ниже. Провела языком по животу Дженнифер — плоскому, подрагивающему под её губами. Задержалась у края трусиков — тех самых, бордовых, — и посмотрела вверх. Их взгляды встретились. Глаза Дженнифер были широко открыты, зрачки расширены, на губах — полуулыбка, полувопрос. — Ты уверена? — спросила Ника. Голос был хриплым, низким, но в нём звучало что-то новое — не только власть. Забота. — Я ждала этого с того момента, как ты перехватила моё запястье, — ответила Дженнифер. Ника усмехнулась. Стянула трусики — медленно, давая ткани скользить по бёдрам. Провела пальцами по внутренней стороне бедра — кожа была горячей, влажной. Дженнифер вздрогнула. — Ты уже готова, — сказала Ника. Это был не вопрос. — Я же сказала — я всегда планирую. Ника опустилась ниже. Провела языком по клитору — легко, почти невесомо, — и Дженнифер вскрикнула. Резко, отрывисто. Её рука метнулась вниз и вцепилась в волосы Ники — не тянула, просто держалась, как за якорь. — Вот так, — прошептала Ника между движениями языка. — Не сдерживайся. Она работала медленно, но уверенно. Она изучала Дженнифер — каждую реакцию, каждый вздох, каждый стон. Вот здесь — чуть сильнее, и дыхание сбивается. Вот здесь — по кругу, и бёдра подаются навстречу. Она ввела в неё палец — сначала один, — и почувствовала, как мышцы сжимаются вокруг него, горячие, пульсирующие. — Боже... — выдохнула Дженнифер. — Я не боже. Я хуже. Она добавила второй палец. Движения внутри стали ритмичными, глубокими, а язык продолжал работать снаружи — по кругу, с нажимом, без остановки. Дженнифер стонала — уже не сдерживаясь, громко, — и эти звуки наполняли спальню, смешиваясь с шумом далёкого города за окном. — Я... я сейчас... — она не договорила. Волна накрыла её. Она вскрикнула — громче, чем позволяла себе когда-либо, — и её тело выгнулось дугой. Ника не остановилась. Она чувствовала, как мышцы пульсируют вокруг её пальцев, как Дженнифер содрогается, как её крик переходит в хрип, а потом — в частое, рваное дыхание. Только тогда она поднялась. Вынула пальцы — медленно, осторожно. Поднесла к губам. Пробовала на вкус — солёное, терпкое, чужое. Дженнифер смотрела на неё. Глаза — полузакрыты, губы приоткрыты, на щеках — румянец. Она тяжело дышала. — Ты... — начала она, но голос сорвался. — Я, — ответила Ника. Она легла рядом, опираясь на локоть. Протянула руку и убрала прядь волос с лица Дженнифер — нежно, почти невесомо. — Ты в порядке? Дженнифер повернула голову. Их взгляды встретились. В глазах Змеи больше не было вызова. Было что-то другое — удивление, благодарность, может быть, даже нежность. — Это было... — она запнулась, подбирая слово, — ...не так, как я ожидала. — А как ты ожидала? — Грубее. Быстрее. — Дженнифер чуть усмехнулась. — Ты умеешь удивлять, Пантера. — Я умею не только это. — Ника наклонилась и поцеловала её в лоб. Жест был почти целомудренным — странный контраст с тем, что только что произошло. — Но остальное — потом. Сейчас спи. — А ты? — Я никогда не сплю. — Это плохо. — Знаю. Дженнифер закрыла глаза. Её дыхание постепенно выровнялось. Ника лежала рядом, глядя в потолок, и чувствовала, как внутри неё что-то сдвинулось. Что-то, что она не хотела признавать. Она не просто очередная. Она... другая. И это опасно. Через несколько минут дыхание Дженнифер стало ровным, глубоким — она заснула. Ника ещё долго лежала без сна, слушая далёкий гул города и чувствуя тепло чужого тела рядом. --- Утро. Ника проснулась на рассвете — одна. В комнате пахло джином и духами Дженнифер. На подушке, там, где лежала её голова, блестела золотая шпилька для волос — маленький трофей, оставленный специально, чтобы она не забыла. Ника взяла шпильку. Повертела в пальцах. Усмехнулась, глядя в потолок. — Игра началась, Змейка. Она сжала шпильку в кулаке и убрала в ящик прикроватной тумбочки — туда, где уже лежала статуэтка пантеры, которую она иногда брала с собой из клуба. Два трофея. Одна ночь. И целая война впереди. --- КОНЕЦ ГЛАВЫ 2 ---