Ошейник для Пантеры

--- Глава 11. Нападение «Северных Псов» --- Прошло три дня. Город был практически в их руках. Валерия перешла на сторону Ники и Дженнифер. Триада уничтожена — последние выжившие либо бежали, либо лежали в земле. Дженнифер больше не просыпалась по ночам от кошмаров. Катя обживалась в частной школе за городом, присылала фотографии и короткие сообщения: «Всё хорошо», «Кормят вкусно», «Охрана скучная, но сестра сказала не жаловаться». Ника читала эти сообщения через плечо Дженнифер и молча улыбалась. Тишина была слишком зловещей. Они обе это чувствовали. Пантера и Змея — два хищника, привыкшие чуять опасность задолго до того, как она появлялась на горизонте. Что-то назревало. Что-то, что заставляло Нику проверять оружие перед сном, а Дженнифер — перепроверять отчёты от информаторов. И всё же, когда это случилось, они оказались не готовы. --- Ника стояла за барной стойкой в «Лапах Пантеры» — как всегда, на своём месте. Она наливала виски Дженнифер, которая сидела напротив, закинув ногу на ногу и лениво помешивая соломинкой мартини. В зале было немноголюдно: несколько постоянных клиентов, пара деловых встреч за дальними столиками. Саксофон тихо играл из динамиков — та самая пластинка, которую Ника ставила, когда всё было в порядке. Они обсуждали планы на следующую неделю: расширение портового бизнеса, контракт с Валерией, новые маршруты поставок. — Нам нужен ещё один склад, — говорила Дженнифер, водя пальцем по экрану планшета. — Порт перегружен. Если мы... Она внезапно замерла. Её глаза расширились, уставившись на что-то за спиной Ники. Бокал с мартини выпал из её пальцев и со звоном разбился о стойку. — Ника... сзади! Ника среагировала мгновенно. Она выхватила пистолет из-под стойки — тот самый, который всегда лежал там, приклеенный скотчем к нижней панели, — и развернулась. Но было поздно. Стеклянные двери клуба взорвались. Грохот — оглушительный, как удар грома. Осколки стекла брызнули во все стороны, засыпая пол сверкающей крошкой. В зал, кашляя и стреляя на ходу, ворвались люди в чёрных балаклавах. Десятки. Может, больше. Они двигались слаженно, профессионально — не бандиты, а хорошо обученные боевики. — Всем на пол! — рявкнула Ника, но её голос потонул в грохоте выстрелов. Первая пуля попала в зеркало за стойкой — оно разлетелось вдребезги. Вторая — в бутылку виски на верхней полке, и янтарная жидкость хлынула на пол, смешиваясь с осколками. Третья просвистела в сантиметре от плеча Ники. Она схватила Дженнифер за руку и потащила её вниз, под стойку. Тяжёлое дубовое дерево пока служило укрытием, но надолго ли? — Твою мать! — рявкнула Ника, прижимая Дженнифер к полу. — Они посмели ворваться в мой дом! — Валерия! — выдохнула Дженнифер. Её лицо было бледным, но взгляд — ясным, сосредоточенным. — Они узнали о сделке! Это месть за то, что она перешла к нам! Ника стиснула зубы. Высунулась из-за стойки, сделала два выстрела — один из нападавших рухнул, второй отшатнулся, схватившись за плечо, — и снова нырнула в укрытие. — Их слишком много. Нам нужен план. — У меня есть план. — Дженнифер уже достала из-за пояса маленький пистолет — тот самый, с которым она ходила на склад. — Я сейчас иду через чёрный ход, включаю аварийную систему и вызываю наших людей с улицы. Мы запрём их внутри. Ника посмотрела на неё. На бледное лицо. На сжатые губы. На пистолет в тонких пальцах. И поняла: спорить бесполезно. — Я прикрываю, — сказала она. — Беги. — Но ты одна... — Я не одна. — Ника выхватила из-под стойки дробовик — старый, проверенный, заряженный картечью, — и передёрнула помпу. Звук был резким, металлическим, как обещание. — У меня есть «Лапы Пантеры». И у меня есть ты. Беги! Дженнифер стиснула зубы, рванула через служебный коридор — низко пригибаясь, петляя между ящиками, — и исчезла за поворотом. Ника проводила её взглядом и повернулась к нападавшим. — Ну что, ублюдки, — прошептала она, поднимая дробовик. — Кто первый? Она вышла из-за стойки. Не побежала. Не спряталась. Просто вышла — медленно, как пантера, которая больше не скрывается, — и открыла огонь. Картечь разнесла ближайший столик в щепки. Один из нападавших рухнул. Второй попытался подняться — Ника выстрелила снова. Она двигалась как ураган: мощно, безжалостно, не давая врагам времени на перегруппировку. Пули свистели мимо, но она не замедлялась. Адреналин гудел в крови, заглушая боль, страх, всё. Где-то на периферии сознания билась мысль: Только бы она успела. Только бы с ней ничего не случилось. --- Через минуту — или вечность, — по клубу разнёсся дикий, пронзительный вой сирены. Загорелись красные стробоскопы — аварийная система, которую Ника установила много лет назад, сработала. Автоматические бронированные ставни с лязгом опустились на окна и двери, отрезая все выходы. Путь к отступлению для «Северных Псов» был закрыт. Они оказались в ловушке. В логове Пантеры. — Умница, Змейка, — прошептала Ника. Она перезарядила дробовик и двинулась дальше. --- Через двадцать минут всё было кончено. Тела нападавших лежали на полу среди разбитого стекла, пролитого алкоголя и перевёрнутой мебели. Клуб выглядел так, будто по нему прошёлся ураган. Зеркала разбиты. Барная стойка исцарапана пулями. На полу — лужи виски, смешанного с кровью. В воздухе висел запах пороха и гари. В дверях стояли люди Ники — те, кого успела вызвать Дженнифер, — и добивали раненых. Короткие, сухие выстрелы. Ника не смотрела на них. Она стояла посреди зала, тяжело дыша, и держалась за стойку, чтобы не упасть. Левое плечо было рассечено ножом — она даже не заметила, когда это произошло. Чёрная рубашка пропиталась кровью, ткань прилипла к коже. Перед глазами плыло. Дженнифер влетела в зал через служебный вход. Увидела Нику — и побелела. — Ника! Она подбежала, схватила её за здоровое плечо, осмотрела рану. Пальцы были холодными, но уверенными — провели по краю пореза, оценивая глубину. — Это не смертельно, но тебе нужно в больницу. Сейчас же. — Нет, — Ника покачала головой. — Ты сама меня перевяжешь. Я не оставлю свой клуб сегодня. И завтра я хочу видеть голову того, кто командовал этим нападением, на блюде. Ты сможешь это сделать? Дженнифер посмотрела ей в глаза. В них горела ярость — та самая, холодная, опасная, — но под ней было что-то ещё. Усталость. И нежность, которую она пыталась скрыть. — Я сделаю всё, что ты скажешь, Пантера. Только дай мне перевязать тебя сначала. Она подхватила Нику под руку и повела вверх по лестнице, оставляя подчинённым короткий приказ: — Убрать трупы. Стекло не трогать — я хочу, чтобы завтра весь город увидел, что бывает с теми, кто нападает на «Лапы Пантеры». И найдите мне того, кто ими командовал. Живым или мёртвым. Охранники молча кивнули и принялись за работу. --- В спальне, при тусклом свете лампы, Дженнифер усадила Нику на кровать. Достала аптечку — та всегда была под рукой, — открыла, выложила бинты, антисептик, иглу с нитью. — Придётся зашить, — сказала она. — Будет больно. — Я привыкла, — ответила Ника. Дженнифер работала молча. Стянула с Ники рубашку — ткань прилипла к ране, и Ника зашипела сквозь зубы, но не издала ни звука. Промыла порез. Руки были твёрдыми — ни дрожи, ни колебаний. Игла вошла в кожу. Ника смотрела на неё — на бледное лицо, на сосредоточенно сдвинутые брови, на пальцы, которые час назад сжимали пистолет, а теперь держали иглу. — Ты умеешь зашивать, — сказала она. — В моей прошлой жизни было много вещей, которые приходилось зашивать, — ответила Дженнифер, не поднимая глаз. — Не спрашивай. — Не буду. Дженнифер закончила шов — ровный, аккуратный, почти профессиональный. Наложила повязку. Затянула бинт — крепко, но не туго. И только после этого выдохнула — длинно, прерывисто, — и опустила руки. — Готово. Шрам останется, но ты будешь жить. Ника подняла здоровую руку. Коснулась её щеки — грубовато, но нежно. — Спасибо. — Ты уже благодарила меня. На складе. — То было другое. То была благодарность за бой. — Ника смотрела ей в глаза. — А это... за то, что ты здесь. Со мной. Дженнифер не ответила. Она наклонилась и поцеловала Нику — мягко, почти невесомо, в уголок губ. Потом встала и направилась к двери. — Ты куда? — Работать. Ты хотела голову командира «Псов». Я найду её. Дверь закрылась. Ника осталась сидеть на кровати, забинтованная, уставшая, но с тёплым, почти забытым чувством где-то в груди. Она не просто моя. Она — моя опора. Моя стая. --- КОНЕЦ ГЛАВЫ 11 ---