Ошейник для Пантеры

--- Глава 12. Семейные узы --- На следующее утро Ника лежала на кровати в своей спальне, замотанная бинтами, и ненавидела каждую минуту этого вынужденного покоя. Плечо ныло — глухо, монотонно, напоминая о вчерашнем нападении. Дженнифер зашила рану аккуратно, почти профессионально, но шов всё равно тянул при каждом движении. Ника лежала, глядя в потолок, и проклинала «Северных Псов», собственную беспечность и дурацкое чувство беспомощности, которое она испытывала всякий раз, когда не могла быть на ногах. В дверь робко постучали — тихо, почти неслышно. — Войди, — сказала Ника, ожидая увидеть Дженнифер с очередным отчётом или охранника с докладом. Но дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова Кати. Девочке было шестнадцать. Худая, с тёмными волосами, заплетёнными в небрежную косу, и огромными глазами, которые всё ещё хранили тень того, что она пережила в подвале. Она приехала из школы на выходные и теперь осторожно, почти на цыпочках, вошла в комнату. Увидела Нику — забинтованную, бледную, — и её глаза наполнились страхом. — Вы ранены, — прошептала она. — Я слышала выстрелы ночью. Я так испугалась... — Всё хорошо, Катюш, — раздался голос от двери. Дженнифер вошла следом за сестрой. Она выглядела уставшей — всю ночь провела на ногах, координируя зачистку, — но держалась прямо. Подошла к Кате, обняла её за плечи, прижала к себе. Поцеловала в макушку. — Мы в безопасности. Ника позаботилась о нас. Катя повернулась к Нике. Девочка смотрела на неё с благоговейным страхом и любопытством — так смотрят на героев из книжек, которые вдруг оказались настоящими. — Вы та самая Ника? — спросила она. — Та, кто спасла меня из подвала? Ника немного смутилась. Она не привыкла, чтобы на неё так смотрели. Её суровое лицо смягчилось — едва заметно, уголки губ дрогнули в подобии улыбки. — Да. Но твоя сестра тоже была там. Она очень смелая. Рисковала жизнью, чтобы найти тебя. Ты должна гордиться ею. Катя кивнула. Потом вдруг отпустила руку Дженнифер, подбежала к кровати и, прежде чем Ника успела что-либо сказать, поцеловала её в щёку. Легко, почти невесомо — как бабочка. — Спасибо вам, — прошептала она. — Моя сестра всегда плакала по ночам из-за этих плохих людей. Но с тех пор, как вы появились, она перестала плакать. Вы — её героиня. У Ники перехватило дыхание. Она смотрела на эту девочку — на её огромные глаза, на худенькие плечи, на дрожащие губы, — и чувствовала, как что-то внутри неё ломается. Стена. Та самая, которую она строила годами после всего, что с ней случилось. Она плакала по ночам. А я не знала. Она скрывала это от меня. Она перевела взгляд на Дженнифер. Та стояла у двери, и в её глазах стояли слёзы — не пролитые, удерживаемые на краю ресниц. — Тш-ш, — Ника протянула здоровую руку и погладила Катю по голове. Жест был неуклюжим, но нежным. — Иди, маленькая. Твоя сестра больше никогда не будет плакать. Обещаю. Катя кивнула, шмыгнула носом и выбежала из комнаты. Дверь закрылась. Тишина. Дженнифер стояла, прижавшись спиной к стене, и смотрела на Нику. Слёзы наконец потекли по её щекам — беззвучно. Она не вытирала их. — Ты не говорила мне, что плакала по ночам, — тихо сказала Ника. — Я не хотела, чтобы ты думала, что я слабая. — Голос Дженнифер дрожал, но она не отводила взгляд. — Пантеры не любят слабых. Ника усмехнулась — криво, через боль в плече. Протянула здоровую руку. — Иди сюда. Дженнифер подошла. Медленно. Села на край кровати. Ника взяла её за руку, переплела их пальцы, притянула ближе. — Я люблю тебя, Дженнифер, — сказала она. Голос был тихим, но твёрдым. — Не идеальную. Не сильную. А настоящую. Со слезами и страхами. И я убью любого, кто посмеет заставить тебя плакать. Дженнифер вздрогнула. Эти слова не звучали в этом особняке никогда. Ника не говорила их — она выражала чувства действиями: спасла сестру, прикрывала спину, дала дом, власть, защиту. Но слова — слова были для неё самым трудным. И она сказала их. Дженнифер подалась вперёд, уткнулась носом в здоровое плечо Ники и прошептала в ответ: — Я тоже тебя люблю, Пантера. Даже когда ты рычишь. — Я всегда рычу. — Я знаю. — Дженнифер чуть отстранилась, и на её губах появилась та самая змеиная улыбка, но теперь в ней не было игры. Только нежность. — Это одна из причин, почему я тебя люблю. Она наклонилась и поцеловала Нику — мягко, почти целомудренно, в губы. Поцелуй был нежным, полным благодарности и чего-то большего. Чего-то, что не требовало слов. Когда они отстранились, Ника прижалась лбом к её лбу и закрыла глаза. — Знаешь, что сказала твоя сестра? Что я твоя героиня. — Так и есть. — Нет. — Ника открыла глаза. — Это ты — моя. Ты пришла в мой клуб, разбила моё стекло, перевернула мою жизнь. Ты сделала меня... человеком. А не просто Пантерой. Дженнифер не ответила. Она просто прижалась ближе, и они сидели так — двое хищников, двое воинов, две женщины, — пока за окном не зашумел осенний дождь и не стемнело. --- КОНЕЦ ГЛАВЫ 12 ---