Ошейник для Пантеры

--- Глава 14. Охота на Пса --- Прошло три дня после нападения на клуб. Ника и Дженнифер сидели в штабе — том самом кабинете на втором этаже «Лап Пантеры», который теперь больше напоминал военный бункер. Карты города на стенах. Списки информаторов. Красные маркеры, отмечающие места, где видели людей Грома. Дженнифер стояла у стола, склонившись над картой. Её палец скользил по линиям улиц, отмечая маршрут. — Информаторы Валерии подтвердили, — говорила она. — Главарь «Северных Псов», мужчина по прозвищу Гром, прячется в старом заброшенном театре на окраине. Готовится к побегу из города. У него двадцать человек. — Двадцать, — повторила Ника. Она стояла у окна, застёгивая кобуру на поясе. Плечо всё ещё ныло, но шов держался крепко. — Это много. — Это ловушка, — сказала Дженнифер, выпрямляясь. — Он знает, что мы идём за ним. Он ждёт нас. — Знаю. — Ника поправила кобуру и повернулась к Дженнифер. — Поэтому мы пойдём не через главный вход. Мы пойдём через подземные коммуникации. Ты сказала мне доверять тебе. Хорошо. В этот раз мы идём по твоему плану. Веди, Змейка. Дженнифер удивлённо посмотрела на неё. Впервые Ника добровольно отдала командование — не потому что была ранена, не потому что не могла, а потому что доверяла. Это было ново. Это было важно. Она кивнула и набросала маршрут на карте. --- Ночью они вошли в театр через старую дренажную трубу. Туннель был узким, тёмным, пах ржавчиной и стоячей водой. Где-то капало — размеренно, как метроном. Лучи фонарей выхватывали из темноты склизкие стены и старые трубы. Дженнифер вела группу из шести лучших бойцов — она двигалась бесшумно, как тень, и её люди не отставали. Ника шла в арьергарде, прикрывая спины. Они выбрались из трубы в подвал театра — пыльный, заваленный старыми декорациями. Пахло плесенью, старым деревом и чем-то ещё — едва уловимым, тревожным. Запахом ловушки. Они поднялись по винтовой лестнице и вышли на сцену. Зрительный зал зиял темнотой. Кресла, обитые потёртым красным бархатом, уходили рядами вглубь. Люстра под потолком не горела. Тишина была такой глубокой, что слышно было, как потрескивают старые половицы под ногами. — Здесь никого, — прошептал один из бойцов. — Слишком тихо, — ответила Ника. — Это засада. И в этот момент загорелись прожектора. Яркий, слепящий свет ударил со всех сторон — софиты на сцене, лампы над балконами, прожектора за кулисами. Ника инстинктивно заслонила глаза. Её люди рассыпались, занимая позиции. Но было поздно. Из-за кресел, из лож, из-за балконов поднялись люди Грома. Десятки стволов были направлены на них — чёрные дула, блестящие в свете прожекторов. Они были окружены. — Вот вы и попались, Пантера, — раздался голос из темноты. На авансцену вышел мужчина. Огромный, плечистый, с тяжёлой челюстью и маленькими, глубоко посаженными глазами. Гром. Он улыбался — медленно, торжествующе. — Я знал, что ты придёшь. Ты предсказуема. Твоя ярость делает тебя слабой. Ника не ответила. Она смотрела на Дженнифер. Та стояла в нескольких метрах, и её рука медленно, почти незаметно, скользнула к браслету на запястье. — Ты готова умереть? — спросил Гром. — Нет, — ответила Дженнифер вместо Ники. — А вот ты — да. Она нажала кнопку на браслете. И свет погас. Не просто погас — весь театр погрузился в абсолютную, кромешную тьму. Аварийный протокол Валерии: её люди отключили электричество во всём квартале ровно на тридцать секунд. — Работаем! — рявкнула Ника. Шесть теней рванули вперёд. Стрельба, крики, звон разбитого стекла — всё смешалось в какофонию. Ника двигалась на звук, чувствуя врагов интуитивно. Она не видела их, но знала, где они. Пантера охотится в темноте. Она валила их одного за другим — удары, захваты, выстрелы, — и каждый выстрел был точным. Дженнифер работала рядом. Она не стреляла вслепую — она двигалась к цели. К Грому. Когда свет снова зажёгся через полминуты, сцена представляла собой поле боя. Тела в чёрных балаклавах лежали на полу, среди разбитых софитов и перевёрнутых кресел. Люди Ники добивали раненых. А в центре сцены, на коленях, стоял Гром. Дженнифер держала его за горло. Её пальцы, обычно такие изящные, с идеальным маникюром, впились в его шею с силой, которую трудно было ожидать. В другой руке она сжимала пистолет, приставленный к его виску. Лицо Дженнифер было спокойным, почти безмятежным. Только глаза горели — холодным, змеиным огнём. — Ты проиграл, — сказала она. Голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Скажи «спокойной ночи». Гром засмеялся. Кровь текла из разбитой губы, окрашивая зубы в красный. — Даже если я умру, вы не победите. — Он сплюнул кровь на пол. — Там, откуда я родом, есть тот, кто старше и злее тебя, Ника. Она уже идёт сюда. Ты слышала о Мадам? Ника, стоявшая в стороне, внезапно напряглась. Её лицо, только что спокойное и сосредоточенное, изменилось. Что-то мелькнуло в глазах — не страх, нет. Но что-то близкое к нему. — Заткнись, — резко сказала она. — Пристрели его. Дженнифер заметила эту перемену. Она видела, как напряглись плечи Ники, как сжались челюсти, как побелели костяшки пальцев. Имя. Просто имя — и она побледнела. Кто такая эта Мадам? Но спрашивать было некогда. Она нажала на спуск. Выстрел оглушил тишину театра. Гром рухнул на пол — тяжело, как мешок с камнями. Кровь растеклась по старому дереву сцены, смешиваясь с пылью. Дженнифер опустила пистолет. Повернулась к Нике. Та стояла неподвижно, глядя на труп, и в её глазах было что-то, чего Дженнифер раньше не видела. Тень прошлого, о котором Ника никогда не рассказывала. — Кто такая Мадам? — спросила Дженнифер. — Никто, — ответила Ника. Слишком быстро. Слишком резко. — Ника. — Я сказала — никто. Ника развернулась и пошла к выходу. Её шаги были тяжёлыми, и она не обернулась. Дженнифер смотрела ей вслед, и в груди у неё росло холодное, липкое чувство тревоги. Ты лжёшь, Пантера. И эта ложь может стоить нам обеим жизни. Она убрала пистолет в кобуру и пошла следом, оставив позади тела, кровь и эхо имени, которое явно значило больше, чем Ника готова была признать. --- КОНЕЦ ГЛАВЫ 14 ---