Игра на понижение

--- Глава 4. Испытание верности --- Прошло ещё две недели. Их отношения изменились. Холодная сделка, с которой всё начиналось, превратилась во что-то другое — странную, почти интимную дружбу, в которой не было сказано ни одного лишнего слова, но всё было понятно без них. Рина больше не боялась смотреть Скарлетт в глаза. Скарлетт всё чаще позволяла Рине сидеть в своём кабинете и читать бумаги — просто так, без особой нужды. Иногда она ловила себя на том, что наблюдает за Риной: как та хмурится, вчитываясь в контракт, как покусывает колпачок ручки, как поправляет волосы, упавшие на лицо. Но в мире Скарлетт доверие нужно было доказывать кровью. Или деньгами. Или тем, что страшнее и того, и другого — риском. Она решила провести проверку. --- Утром Скарлетт вызвала Рину в кабинет. На столе, рядом с обычным набором — лампа, пепельница, бокал с недопитым виски, — лежали две вещи: плотный конверт и ключи от машины. — Сегодня ты поедешь на встречу с чиновниками, — сказала Скарлетт, стоя у окна и глядя на город. Утро было серым, дождливым. Капли стекали по стеклу, искажая очертания зданий. — Там будет мужчина из мэрии. Он работает в строительном департаменте. Ты отдашь ему этот конверт и скажешь, что вопрос с документами решён. Но есть один нюанс. Рина насторожилась. Она стояла у стола, выпрямившись, и её пальцы чуть сжались — Скарлетт заметила это боковым зрением. — Какой нюанс? — Он захочет взятку лично в руки. Это грязная сделка. Если его поймают с деньгами, он сядет. Но если он решит сдать тебя — сядешь ты. И я тебя не вытащу. Рина побледнела. Кровь отхлынула от лица, и на секунду в кабинете стало слышно только тиканье старинных часов на стене. Но она кивнула. — Ты меня проверяешь? Скарлетт медленно обернулась. В её тёмных глазах горел холодный, расчётливый огонь. Она смотрела на Рину — на её бледное лицо, на сжатые губы, на руки, которые та пыталась удержать от дрожи, — и улыбнулась. Той самой улыбкой, которая не сулила ничего хорошего. — Конечно. Если ты вернёшься с деньгами и подписанными бумагами — значит, ты моя навсегда. Если ты сбежишь с деньгами — я найду тебя и убью. — А если меня поймают? — тихо спросила Рина. — Если я не справлюсь? — Тогда ты сядешь в тюрьму. — Скарлетт пожала плечами. — Но я знаю, что ты справишься. Иначе я бы не давала тебе это задание. Рина смотрела на неё. На женщину, которая только что спокойно сообщила, что готова отправить её в тюрьму — или в могилу, — и при этом говорила «я знаю, что ты справишься». В этом была вся Скарлетт: ледяная, расчётливая, но почему-то верящая в неё. Она верит в меня. Или просто проверяет. Или и то, и другое. С ней никогда не поймёшь. Рина взяла конверт. Он был тяжёлым — внутри хрустели купюры. Взяла ключи. Металл был холодным, и она сжала его в ладони, как якорь. — Я вернусь, — сказала она. — Я знаю, — ответила Скарлетт. --- Рина вышла из клуба через служебный вход. Машина — чёрный седан с тонированными стёклами — ждала её на парковке. Она села за руль, положила конверт на пассажирское сиденье и несколько секунд просто сидела, глядя на дождь, барабанящий по лобовому стеклу. Сердце колотилось где-то в горле. Руки дрожали. Она сжала руль так, что побелели костяшки. Я могу уехать. Прямо сейчас. В конверте четыреста тысяч — или сколько там. Я могу исчезнуть, начать новую жизнь, забыть этот клуб, эту женщину, эти долги. Она посмотрела на конверт. Потом на свои руки. Потом на отражение в зеркале заднего вида — бледное лицо, тёмные круги под глазами, но в глазах — что-то новое. Что-то, чего не было месяц назад. Но если я сбегу, она меня найдёт. Она сказала: «Я найду тебя и убью». И она не шутила. Скарлетт никогда не шутит. И я не хочу бежать. Я хочу вернуться. К ней. Она глубоко вздохнула, завела двигатель и выехала с парковки. --- Здание мэрии было серым, унылым, пропахшим казённой мебелью и старым кофе. Рина поднялась на третий этаж, нашла нужный кабинет — табличка с фамилией чиновника была прикручена криво, — и постучала. — Войдите. Мужчина за столом был лет пятидесяти, лысоватый, с усталыми глазами и дряблой кожей. Он посмотрел на Рину поверх очков и не предложил сесть. — Вы от Скарлетт? — Да. — Рина положила конверт на стол. — Здесь всё, как договаривались. Документы нужно подписать. Чиновник открыл конверт. Заглянул внутрь. Пересчитал купюры — быстро, профессионально, не вынимая их. Потом поднял глаза, и в них мелькнуло что-то неприятное — смесь жадности и подозрения. — А вы кто? Раньше Скарлетт присылала других людей. — Я её новый помощник. — Новый помощник... — он хмыкнул. — А если меня возьмут с этим конвертом? Вы понимаете, чем это грозит? — Понимаю. — Рина смотрела ему прямо в глаза, и её голос не дрожал. — Но я понимаю и другое: если вы не подпишете бумаги, Скарлетт узнает об этом. И тогда проблемы будут не у вас. Они будут у вашей семьи. Чиновник побледнел. Желваки заходили под дряблой кожей. Он долго смотрел на Рину, потом перевёл взгляд на конверт, потом на документы, лежавшие перед ним. — Вы такая же, как она, — сказал он наконец. — Я учусь, — ответила Рина. Чиновник подписал бумаги. Рина забрала их, положила в папку и вышла из кабинета, чувствуя, как колени подкашиваются от напряжения. В коридоре она прислонилась к стене и выдохнула — длинно, прерывисто. Руки дрожали, но в груди разливалось странное, пьянящее чувство. Я сделала это. Я справилась. Я не подвела её. И только уже сидя в машине, она нажала кнопку на диктофоне, который лежал в кармане пиджака. Весь разговор был записан. Если чиновник попытается подставить Скарлетт, у них будет страховка. Рина позаботилась об этом сама — Скарлетт не просила. Но она знала: Королева оценит. --- Через три часа она вернулась в клуб. В кабинет вошла без стука — просто открыла дверь и шагнула внутрь. Скарлетт сидела в своём кресле, как всегда, с бокалом виски и сигаретой. Она подняла глаза — и Рина увидела, как в них мелькнуло что-то, очень похожее на облегчение. Рина бросила документы на стол. Подписанные бумаги разлетелись веером по тёмному дереву. — Всё готово. Он взял деньги, подписал договор. Я записала разговор на диктофон. Если он попытается нас подставить, у меня есть запись. Скарлетт смотрела на неё. Молча. Долго. Затем медленно встала, обошла стол и остановилась прямо перед Риной. Её лицо было непроницаемым, но дыхание стало чуть глубже, тяжелее. — Ты записала разговор, — произнесла она. Это был не вопрос. — Да. — Я не просила тебя об этом. — Я знаю. — Рина смотрела ей прямо в глаза. — Но я подумала, что так будет правильнее. Ты дала мне задание — я его перевыполнила. Разве не так ты учила меня работать? Скарлетт не ответила. Вместо этого она взяла лицо Рины в ладони — не грубо, но крепко, — и поцеловала её. Поцелуй был жёстким, требовательным, но в нём сквозило что-то ещё. Что-то, похожее на гордость. И на благодарность. Рина ответила — сразу, без колебаний. Её руки легли на талию Скарлетт, сжали кожаную куртку, притягивая ближе. Она чувствовала вкус виски на её губах, запах табака, тепло её тела — и терялась в этом, забывая, где заканчивается она сама и начинается Скарлетт. Когда они оторвались друг от друга, Скарлетт всё ещё держала её лицо в ладонях. Её глаза горели. — Ты прошла проверку, — сказала она. Голос был хриплым, низким, но в нём не было обычной насмешки. — С этого дня ты не просто моя должница. Ты — мой партнёр. — Партнёр, — повторила Рина, пробуя слово на вкус. — Мне нравится, как это звучит. — Мне тоже. — Скарлетт отпустила её лицо, но не отошла. Её пальцы скользнули вниз, к воротнику блузки Рины, поправили его — почти нежно. — Иди, отдохни. Ты заслужила. Рина кивнула. Она развернулась и пошла к двери, но на пороге остановилась и обернулась. — Скарлетт. — Что? — Спасибо, что верила в меня. Скарлетт не ответила. Она просто смотрела на Рину, и в её глазах было что-то, что она ещё не готова была сказать словами. Дверь закрылась. Скарлетт вернулась в своё кресло. Взяла бокал, сделала глоток. Потом посмотрела на фотографию на столе — старую, пожелтевшую, — и прошептала: — Она сильнее, чем я думала. И она осталась. Даже когда могла сбежать. Она затянулась сигаретой и выпустила дым к потолку. — Может быть, из этого что-то выйдет. --- КОНЕЦ ГЛАВЫ 4 ---