Игра на понижение

--- Глава 5. Первая ночь --- Той же ночью Скарлетт выключила свет в кабинете. Она сделала это сама — подошла к двери, щёлкнула выключателем, и комната погрузилась в полумрак. Единственным источником света осталась настольная лампа, бросавшая жёлтый круг на полированное дерево стола. Тени сгустились по углам, и в этом полумраке лицо Скарлетт казалось вырезанным из камня — резкие скулы, тёмные глаза, линия губ. Она налила себе виски. Не в тот хрустальный стакан, из которого обычно пила при Рине, а в простой, тяжёлый бокал. Плеснула на два пальца. Поднесла к губам, сделала глоток — медленный, обжигающий. Потом достала сигарету из пачки, прикурила от золотой зажигалки и глубоко затянулась. Рина стояла у двери, не зная, можно ли ей войти. Она видела, как пальцы Скарлетт чуть дрожат, когда она подносит сигарету к губам. Этого было достаточно, чтобы понять: сегодня всё будет иначе. — Сегодня ты не пойдёшь в свою комнату, — сказала Скарлетт, глядя на неё сквозь дым. Голос был низким, хрипловатым, но в нём не было обычного приказа. Скорее — приглашение. — Останься. Рина закрыла дверь. Медленно. Щелчок замка прозвучал в тишине как выстрел. Она прошла через комнату — не на коленях, как в первый раз, а на ногах, прямо, глядя Скарлетт в глаза. Остановилась в шаге от неё. В воздухе между ними повисло напряжение — густое, осязаемое, как воздух перед грозой. Пахло виски, табаком и духами Скарлетт — теми самыми, сладкими с перцем. Рина чувствовала, как колотится её сердце — быстро, тяжело, отдаваясь в висках. — Сними это, — сказала Скарлетт. Она смотрела на блузку Рины — строгую, белую, застёгнутую на все пуговицы. Рина не стала спрашивать, что именно. Она подняла руки и медленно, одну за другой, расстегнула пуговицы. Пальцы дрожали, но она не отводила взгляда от Скарлетт. Блузка соскользнула с плеч и упала на пол, за ней последовал бюстгальтер — простой, чёрный, без кружев. Скарлетт затушила сигарету в пепельнице. Медленно. Не отрывая глаз от Рины. Затем шагнула вперёд, сокращая расстояние до нуля, и положила ладони на её обнажённые плечи. Прикосновение было прохладным — у Скарлетт всегда были холодные руки, — и Рина вздрогнула. Не от холода. От того, как близко она вдруг оказалась. Ладони Скарлетт двинулись вниз. Медленно, изучающе — по ключицам, по груди, по изгибу талии. Она касалась Рины так, как касаются редкой вещи: осторожно, но с чувством собственности. Кончики пальцев скользили по коже, оставляя за собой дорожки мурашек. — Ты боишься меня? — прошептала Скарлетт. Её лицо было в нескольких сантиметрах от лица Рины. Горячее дыхание пахло виски и табаком. — Нет, — ответила Рина, и это была правда. — Я боюсь, что ты не почувствуешь то же, что и я. Что-то дрогнуло в глазах Скарлетт. Маска на секунду треснула — и Рина увидела там не Королеву, а просто женщину. Уставшую. Одинокую. Испуганную — да, испуганную, хоть она никогда бы в этом не призналась. — Я чувствую, — сказала Скарлетт. — Давно. С первого раза, когда ты спросила, что я чувствую. Она прижала Рину спиной к книжному шкафу. Старые тома в кожаных переплётах вдавились в спину, но Рина не заметила этого. Она видела только лицо Скарлетт — её тёмные, расширенные зрачки, приоткрытые губы, — и чувствовала тепло её тела, прижавшегося вплотную. Скарлетт поцеловала её. Глубоко, властно, но осторожно — будто боялась сломать. Её язык скользнул в рот Рины, и та ответила — сразу, жадно, запуская пальцы в волосы Скарлетт, выдёргивая шпильки. Тёмные пряди рассыпались по плечам, и Скарлетт вдруг стала другой: моложе, мягче, ближе. Они не разрывали поцелуй, пока Скарлетт вела Рину к дивану — старому, кожаному, стоявшему у стены. Она толкнула её на прохладную кожу и нависла сверху, опираясь на руки. — Ты уверена? — спросила она. Голос был хриплым, дыхание сбитым. И в этом вопросе было всё: не только разрешение, но и страх. Страх, что Рина скажет «нет». — Да, — выдохнула Рина. — Я уверена. Скарлетт наклонилась и поцеловала её снова — теперь ниже. Губы скользнули по шее, по ключицам, по груди. Она задержалась у соска, провела языком — сначала легко, потом с нажимом, — и Рина застонала. Тихо, сдавленно, но Скарлетт услышала. — Громче, — прошептала она. — Здесь никого нет. Только мы. Она стянула с Рины юбку, потом трусики. Провела ладонями по бёдрам — кожа была горячей, влажной, — и Рина выгнулась навстречу. Скарлетт опустилась ниже, прижалась губами к низу живота, провела языком по внутренней стороне бедра. Она не спешила. Она растягивала удовольствие — и своё, и Рины. Когда её язык коснулся клитора, Рина вскрикнула. Рука метнулась вниз и вцепилась в волосы Скарлетт. Та не остановилась. Она работала языком — медленно, ритмично, изучая каждую реакцию. Вот здесь — чуть сильнее, и дыхание сбивается. Вот здесь — по кругу, и бёдра подаются навстречу. Она ввела пальцы — сначала один, потом два, — и почувствовала, как мышцы сжимаются вокруг них, горячие, пульсирующие. Рина застонала — громче, уже не сдерживаясь, — и Скарлетт почувствовала, как её собственное тело отвечает жаром и тяжестью. — Я хочу, чтобы ты кончила, — прошептала она, не отрываясь. — Для меня. Сейчас. И Рина кончила. Волна накрыла её — мощная, слепящая, — и она вскрикнула, выгнувшись дугой на диване. Скарлетт не останавливалась, пока не почувствовала, как тело Рины обмякло, обессиленное. Только тогда она поднялась. Вытерла губы тыльной стороной ладони. Посмотрела на Рину — та лежала, тяжело дыша, с закрытыми глазами, и на её лице было выражение полного, абсолютного покоя. — Ты в порядке? — спросила Скарлетт. — Я... — Рина открыла глаза. — Я не знаю, как описать. — Не надо. — Скарлетт легла рядом, на узкий диван, и прижалась всем телом. — Просто будь здесь. Они лежали в тишине. Дождь за окном усилился, барабаня по стеклу. Где-то далеко, внизу, в клубе, ещё играла музыка, но здесь, в кабинете, было тихо и темно. Рина повернула голову. Их лица оказались в нескольких сантиметрах. — Ты не такая, как я думала, — сказала она. — А какой ты меня думала? — Холодной. Жёсткой. Не способной на... на это. — Она чуть улыбнулась. — Но ты другая. — Только с тобой, — ответила Скарлетт. — И если ты кому-нибудь расскажешь, я буду всё отрицать. — Я никому не расскажу. — Рина протянула руку и коснулась её щеки. Прикосновение было лёгким, почти невесомым. — Это только наше. Скарлетт закрыла глаза. Она чувствовала тепло ладони Рины на своей щеке, слышала её дыхание — ровное, спокойное, — и впервые за многие годы позволила себе расслабиться. Не быть Королевой. Не быть боссом. Просто быть. Она заснула первой — положив голову на грудь Рины, слушая биение её сердца. Рина ещё долго лежала без сна, гладя её волосы и глядя в потолок. Она думала о том, как странно устроена жизнь. Месяц назад она стояла перед этой женщиной на коленях, дрожа от страха. А теперь эта женщина спит в её объятиях, доверчивая и беззащитная, как ребёнок. Я не знаю, что будет дальше. Но я знаю одно: я не хочу уходить. Я хочу быть здесь. С ней. Она закрыла глаза и вскоре тоже уснула — впервые за много ночей без тревожных снов. --- На рассвете Скарлетт проснулась первой. Осторожно, чтобы не разбудить Рину, она села на диване и посмотрела на неё — на разметавшиеся волосы, на приоткрытые губы, на умиротворённое лицо. Что-то внутри неё сжалось — сладко и больно одновременно. Она встала, накинула куртку и подошла к столу. Закурила. Посмотрела на фотографию — ту самую, старую, где она стояла на коленях перед мужчиной. Потом перевела взгляд на диван, где спала Рина. — Прошлое осталось в прошлом, — прошептала она, выпуская дым. — Теперь у меня есть настоящее. И впервые за долгие годы она улыбнулась — не усмехнулась, не оскалилась, а именно улыбнулась. По-настоящему. --- КОНЕЦ ГЛАВЫ 5 ---