Призрак моей души

      Морозный воздух встретил всех вышедших из театра, в том числе Антона с Ирой. Под ногами хруст снега и редкие фонари, отбрасывающие янтарные пятна на заснеженный тротуар. Кузнецова всё ещё была в том восторженном состоянии: говорила быстро, перебивая саму себя, жестикулируя. — Господи, а этот момент в финале! Ты видел? У меня мурашки до сих пор. И ты заметил, как он поймал мой букет? Ну, который я бросила. Он мне улыбнулся! Я уверена! — Ира смеялась, обернулась к нему, и вдруг её голос дрогнул. — Антон? Ты вообще слушаешь? Он стоял на ступеньках театра, глядя куда-то в сторону, в темноту, где снег кружился в свете уличных фонарей. Пальцы рассеянно сжимали край красного шарфа. Он слышал Иру, но ответ не шёл. Мысли были там, за закрытым занавесом, на сцене, в голубых глазах, которые смотрели на него ровно на секунду дольше, чем на других. Антон не понимал себя, то есть он отказывался понимать себя. — Антон, — голос Иры уже был острее, с ноткой недоумения. — Ты норм? Всё хорошо?  Он моргнул, усилием воли возвращая себя в реальность: — Да, — соврал он. — Всё хорошо. Просто задумался. Мюзикл мощный. Ира прищурилась, явно не удовлетворившись таким коротким ответом. Она открыла рот, чтобы спросить что-то ещё, но потом передумала. Секунду смотрела на него, будто ждала, что он добавит что-то ещё, но Антон молчал. Ира вздохнула. Не обиженно, скорее устало. — Ладно, — сказала она, поправляя воротник шубы. — Давай, наверное, уже пойдем к метро. Что-то я замёрзла, и ты, кажется, не в настроении разговаривать или просто перевариваешь мюзикл. — Она выдавила улыбку, но в ней уже не было прежней теплоты. — Ты как, идешь? — Ир, я, наверное, не пойду сейчас, — сказал он тихо. — Хочу ещё немного походить. Подышать. Переварить всё это. — Он кивнул в сторону театра, скрытой за стенами. — Мне нужно проветриться. Ира нахмурилась, но не стала спорить. — Ну, как хочешь. Только не замёрзни. — Не замёрзну, — он выдавил улыбку. — Я тебе такси вызову. Чтобы ты поздно на метро не каталась. Она хотела возразить, что это лишнее, но он уже достал телефон и набрал номер такси. Через три минуты машина подкатила к тротуару. Антон открыл дверцу, жестом приглашая её сесть. — Спасибо за вечер. Это было правда круто. — Она подмигнула. — Позвони мне завтра, хорошо? — Хорошо, звони. Спокойной ночи, Антон. — Спокойной ночи. Антон остался один. Выдохнул, чувствуя, как плечи немного опускаются. Он стоял, глядя на кружащийся снег, и думал о том, что сегодня произошло что-то странное, давно забытое. Размышляя об этом, Шатсун зашагал по парку «Усадьба Трубецких».  Антон остановился у старого фонаря, достал сигарету, закурил. Дым смешался с морозным воздухом и улетел вверх, растворяясь в темноте. Он смотрел на летящие хлопья и думал о том, что сегодняшний вечер перевернул в нём что-то, чему он не мог дать названия. Он вспомнил себя в подростковом возрасте. Тогда, в восемнадцать, он впервые понял, что смотрит не на тех, на кого должен. Помнил тот страх, когда мама нашла его рисунок — портрет парня из параллельного класса, нарисованный слишком тёплыми красками. Помнил, что она никак не прокомментировала, кроме слов: «Антон, будь аккуратен». Всё. Но предупреждение осталось без ответа. С ним потом никто не церемонились и не осторожничал…

*** 

      Такси мчалось по трассе. Снег почти перестал идти, Кузнецовой было не по себе. Она попыталась дозвониться до подруги, но та не отвечала. Тогда она написала в чат: «Мне кажется ты была права насчет Антона…». «О ГОСПОДИ, клянись.  А я тебе говорила, что у Антоши глаз на тебя лежит, а ты не верила))).» «Да уже все понятно. Вот нафига это? Я просто вижу, что вроде я ему нравлюсь, а вроде и нет. И мне честно это не нужно. Я не хочу сейчас любви, не хочу партнёра. Мне и одной хорошо.» «Ну ты даёшь, Ириска. А он ничего такой, симпатичный, заботливый вроде…» «Вот именно что ничего. А я хочу, чтобы всё было или вау, или никак. А он какой-то... не мой. Он же просто друг и всегда им был.» «Ну, не знаю. Тебе виднее. А чего тогда вообще с ним пошла?» «Я до последнего надеялась, что он не имеет ко мне никаких чувств…» «Дура, а я тебя предупреждала»

***

      Антон затушил сигарету о спинку скамейки и пошёл дальше, не разбирая дороги. Мысли текли медленно, как тягучий мёд. Он вспоминал детство, юность, все эти попытки быть «нормальным» — настолько въевшиеся в него, что он сам уже верил: он способен полюбить девушку. Шастун почти забыл, каким он был 8 лет назад в школе. И после — эта пустота внутри. До сегодня. Какого, блять, чёрта?  Он сам не понял, как оказался у служебного входа в театр. Наверное, ноги принесли его обратно, к тому месту, откуда он не хотел уходить. Антон остановился, глядя на тёмные окна, на тусклый свет в одном из них, пробивающийся сквозь щель в шторах.       И вдруг дверь приоткрылась. Из театра вышел мужчина. Высокий, в чёрном пальто, без шапки и огромном шарфе, замотанном по уши. Свет фонаря упал на его лицо, и Антон замер. Это был он. Тот самый актёр. Призрак. Да ну нахер… Без маски, без грима, просто человек, который стоял на крыльце и курил тонкие сигареты, глядя в снежную ночь. Его лицо было усталым, но спокойным. В профиле читалась какая-то тихая грусть, которую Антон не мог объяснить. Он стоял и смотрел, не в силах пошевелиться. Сердце забилось быстрее, и это была не та глупая зависть из зала. Это было что-то другое. Арсений выдохнул дым, повернул голову и заметил его. На мгновение они встретились взглядами. Антон застыл, чувствуя, как время останавливается. И тогда Арсений сделал шаг к нему. И холодно спросил: — Вы что-то потеряли? Голос его был ровным, чуть хрипловатым, как и во время спектакля. И в нём юноша не заметил доброты и вежливости.  Антон открыл рот, но не нашёл слов. Он потерял всё. Или нашёл. Он не знал. — Нет, — сказал он наконец.       «Блять и всё. Антоша, ты красавчик. Где ты такой разговорник купил?»  Шастун внутренне закатил глаза и уже собрался развернуться, чтобы не выглядеть ещё страннее, но Арсений не дал ему уйти. — Тогда нахуй ты здесь стоишь? — спросил он, резко приподняв бровь. — Вон, парк, там и стой.  Антон замер. От такого прямого, почти грубого тона ему стало не по себе. Он не ожидал. Совсем не ожидал. — Я просто гулял, — выдавил он, чувствуя себя идиотом. — Около служебного выхода театра? — Арсений усмехнулся, но улыбка вышла кривой, без капли тепла. — Бывает, конечно. Он затянулся сигаретой и выпустил дым в сторону Антона. В его глазах не было любопытства, только холодная оценка, как будто он сканировал Шастуна на предмет опасности или лишних проблем. — Извините, — буркнул Антон, отступая на шаг. — Я не хотел… я просто проходил мимо. — Проходи, — коротко бросил Арсений, отвернувшись к театру. — Но если ты фанат и хочешь автограф — сразу говорю, я их не даю. И не проси. Он договорил это, даже не взглянув на Антона, просто докурил сигарету и затушил её о перила крыльца. Потом развернулся и пошел к парковке, оставив Шастуна одного в снежной тишине. Он стоял и смотрел на удаляющуюся фигуру , чувствуя, как внутри смешиваются странные эмоции. Что это сейчас, блять, было?        «Не, на сцене он получше выглядит. А в жизни даже не «павлин», а «индюк». Хотя чего я ожидал?»