ГЛАВА 4
14 июля 2026 г., 16:42
Рон весь день краснел и суетился вокруг неё. Tрудно было представить нечто более катастрофичное, чем то, как она невзначай пригласила его на рождественский вечер Слизнорта в самый разгар его безобразной истерики; но затем он переборол своё возбуждение и начал относиться к ней с таким лестным вниманием, что Гермиона улыбалась как полоумная.
Гарри то закатывал глаза, то сдерживал ухмылку, то всем своим видом показывал, что мечтает оказаться где угодно, лишь бы подальше от них обоих.
Она всё ещё улыбалась, когда отправилась на встречу с Падмой в библиотеку.
Гермиона была так счастлива.
Ну и что, что Рон иногда бывает придурком? Ей было плевать на то, что случилось в последние дни. Плевать, если понедельник — унылый, вторник — серый, да и среда тоже.
«Thursday I don’t care about you... it’s Friday, I’m in love.».
Падма была совсем не в восторге от того, что оказалась в компании той, что порхала как колибри. Поднятая бровь ясно давала понять: «Я не буду спрашивать, почему, но просто заткнись».
Они работали слаженно. Её воодушевляло работать над исследованием вместе с тем, кто был способен поспеть за ходом её мыслей. Словно хорошо отлаженный механизм, они сидели друг напротив друга, передавая через стол книги, заметки и идеи.
Спустя несколько часов Падма ахнула.
— Гермиона! Уже почти час ночи!
— Что? О боже... Как мадам Пинс нас не выставила?
— Понятия не имею, — ответила озадаченная Падма, собирая вещи.
Когда они выскользнули в коридор, Гермиона прошептала:
— Ты нормально доберёшься? Я имею в виду Филча...
— Не беспокойся об этом, — пробормотала Падма с самодовольной улыбкой. — Вы, Гриффиндорцы, не единственные, кто умеет нарушать правила.
Они обменялись дружелюбными кивками и разошлись.
Гермиона была на пятом этаже, когда заметила свет, пробивающийся сквозь щели двери музыкального класса, и силуэт девушки, сидящей на полу снаружи. Заинтригованная, она подошла к ней.
— Луна? — прошептала она, присаживаясь рядом на корточки.
Луна, одетая в пушистую ярко-фиолетовую мантию поверх нежно-голубой пижамы с принтом, похожим на катастрофическую смесь крокодила и вомбата, произнесла своим мягким голосом:
— Тсс. Слушай.
Она протянула Гермионе конец Удлинителя ушей, другой конец которого был просунут под дверь. Гермиона приложила его к уху и замерла, пораженная звуками фортепиано.
Это была прелюдия Баха.
У неё перехватило дыхание, когда пронзительная мелодия захлестнула её. Кто бы ни сидел за инструментом, он играл по-настоящему виртуозно. Закрыв глаза, Гермиона погрузилась в музыку, которая окутала её, словно светящаяся аура. Это мгновение было мимолетным, но запредельным, и её переполняли чувства.
— Кто это? — выдохнула она.
— Тот, кто не обрадуется, увидев тебя.
Обе девушки вздрогнули от раздавшегося за спиной голоса.
Теодор Нотт: имя существительное; воплощение неожиданного мышечного спазма.
Гермиона застонала.
— Почему ты повсюду?
— Я?! — возмутился он. — Нет, вы только посмотрите! Я всего лишь пришёл проверить своего темпераментного лучшего друга — он склонен к поэтическим приступам ночных раздумий... ну, знаешь, хмуриться на звёзды с Астрономической башни, глубоко вздыхать, глядя на танец лунного света на озёрной глади, или, как сейчас, хандрить над роялем... — он кивнул в сторону музыкального класса. — Всё в таком духе. И кого же я нахожу притаившейся снаружи? Тебя, Гермиона. Тебя. Почему это ты повсюду? — Он сладко улыбнулся ей. — Я думаю, ты наложила на меня следящие чары. Я тебя не виню. Но поверь мне, милая, не стоит прибегать к такой отчаянной тактике. Я с радостью встречусь с тобой в любое время и в любом месте. И, кстати...
— Сушёная полынь в уксусе, — перебила его Луна.
Тео посмотрел на неё так, будто только что заметил её присутствие.
— Прости, что?
— Сушёная полынь в уксусе. Дать настояться ночь, процедить и залить в уши.
— И зачем мне это делать? — Тео в замешательстве перевёл взгляд на Гермиону.
— У тебя явно жуткое заражение Мозгошмыгами. Это такие мозговые паразиты, которые заставляют людей болтать без умолку и часто нести чушь. Уверена, это очень тяжело для тебя.
Гермиона прижала ладонь ко рту, чтобы сдержать смех. Тео выглядел потрясённым.
— Прости... что?
— О, да. Иногда они мешают и базовому пониманию речи. Бедненький.
С этими словами Луна удалилась, быстро скрывшись в тенях тускло освещённого коридора. Выражение лица Тео не оставляло Гермионе ни единого шанса сдержать хохот.
— Они же не настоящие? Эти Пусто-что-то-там?
— Ой, я не знаю. Но Луна определенно очень точно описала твои симптомы.
— Ха. Ха.
Он иронично скривился, но гримаса тут же сменилась улыбкой. Гермиона ответила ему почти застенчиво. Но затем до неё дошёл смысл его слов.
— Погоди, — она нахмурилась. — Лучший друг... там что, Малфой?
Гермиона была поражена, а Тео просиял и кивнул.
— Удивлена? — рискнул он спросить.
— Я... ну... да... — пробормотала она. — Он играет чудесно.
Тео пожал плечами:
— Должны же у него быть хоть какие-то положительные качества.
— Ну да. Конечно. — Гермиона начала очень быстро моргать.
— Эй. Гермиона.
Она слегка вздрогнула, поняв, как близко он стоит. Он смотрел на неё с добротой.
— Да?
— Думаю, тебе стоит уйти до того, как он выйдет.
— Да. Точно. Хорошая идея. Определённо.
Она ужасно смутилась, и внезапно все её мысли занял тот глупый комментарий про бельё, который она ляпнула во время их прошлой встречи. Внутренне она содрогнулась от неловкости.
— Спокойной ночи, Гермиона.
— Да. Спокойной ночи.
Ввести законы против клеветы. Свобода прессы превыше всего, какой бы мерзкой ни была публикация.
10. Обеспечить полную независимость образовательных центров от бюрократического влияния.
Да, кто-то мог бы сказать, что она была до нелепости, смехотворно амбициозна.
Взяв чёрную гелевую ручку, она добавила:
11. ОСНОВАТЕЛЬНО пересмотреть, переработать и обновить учебную программу по Магловедению во всех магических учебных заведениях.
Вот так.
Гермиона убрала список и книгу, скинула мантию, ослабила галстук и легла на траву.
Небо было прелестного лазурного оттенка с пушистыми белыми облаками. Тёплый воздух идеально дополнялся прохладным бризом. Гермиона смотрела на широкую лиственную крону над собой, которая переливалась изумрудными и золотыми вспышками на ветру. Она закрыла глаза, впитывая звуки. В этом было что-то манящее — мистическое и успокаивающее, как рейнстик в руках шамана, вошедшего в транс.
Гермиона закинула руки за голову и выгнулась, упираясь ступнями в землю, пока не почувствовала в позвоночнике то самое приятное жжение от растяжки. Через секунду она расслабилась и довольно вздохнула.
Сонно моргая, она наблюдала за облаками — они казались гигантскими плывущими городами с куполами и шпилями; тяжёлыми и твёрдыми... Но на деле они были лишь скоплениями пара, облагороженным воздухом, полным шума и ярости, но ничего не значащим.
***
На следующее утро она проснулась с тем же чувством неловкости. За завтраком она специально села спиной к столу Слизерина. Команда Гриффиндора по квиддичу, теперь уже с Дином, сгрудилась вокруг Гарри. Она предчувствовала нарастающее напряжение из-за этой новой динамики. Вскоре команда ушла на тренировку, а Гермиона, оставшись одна, медленно пошла через двор, думая о том, чтобы воспользоваться солнечным днём и почитать несколько часов у озера. Мысли быстро проносились в её голове, как страницы в разрозненном блокноте. Она краем глаза заметила группу Пуффендуйцев — Эрни, Сьюзен, Меган, Роджера и других. Эрни пребывал в своей естественной позе проповедника: — ...и британские маглы были образцом цивилизации! Видите ли, большинство маглов были дикарями; и храбрые люди со старой доброй Англии взяли на себя миссию реформировать и просвещать язычников. Они покорили полмира и создали Британскую империю, которая считается величайшей из когда-либо существовавших в мире маглов. Гермиона презрительно фыркнула, и все разом обернулись к ней. — И где только ты этого набрался? — спросила она. — На уроке Магловедения. История маглов довольно увлекательна; такая же захватывающая, как и наша. — Эрни, — твёрдо сказала она, — всё, что ты сказал — бред. Куча ура-патриотизма и пропаганды. Британская империя была ужасна, она несла своим колониям экономическое и социальное разорение... — В наших книгах написано совсем не это, — пробормотала Сьюзен, хмурясь. — И более того, другие королевства и империи вовсе не были дикими. В них процветали культура и наука, и лишь потому, что они не вписывались в догмы британского пост-христианства, их безжалостно поработили, — резко закончила Гермиона. Эрни выглядел весьма неуверенно: — Но британцы были... благородными людьми... «И все они, все — люди благородные.» Устроившись на траве у озера, она достала любимый экземпляр «Истории Хогвартса». Между страниц лежал помятый и немного потёртый лист пергамента.«ПОЛНЫЙ СПИСОК ЗАДАЧ ГЕРМИОНЫ ГРЕЙНДЖЕР ПО УЛУЧШЕНИЮ ВОЛШЕБНОГО МИРА».
Она с нежностью улыбнулась словам, которые старательно вывела, будучи амбициозной и чересчур ревностной одиннадцатилетней девочкой. 1. Познакомить магическое сообщество с музыкой маглов. 2. Найти способ успешно объединить магловские технологии с магией (первый пункт — электричество). 3. Способствовать внедрению медицинских практик маглов в магическое целительство. 4. Разрушить чудовищное и глубоко укоренившееся социальное зло идеологии чистокровности путем принятия строгих законов, запрещающих ЛЮБЫЕ формы дискриминации. 5. Запустить лагеря по борьбе с предрассудками, чтобы искоренить вековую предубеждённость и идеологическую обработку. 6. Убедить магическое сообщество в том, что социальные нормы эпохи Регентства безнадёжно устарели. 7. Подготовить веский меморандум, чётко излагающий права непризнанных магических существ. 8. Создать официальный союз Домовых эльфов и донести до магического сообщества концепцию трудовых прав. 9.***
С первых школьных дней Гермиона сталкивалась с пренебрежением сверстников. К этому моменту она уже привыкла: здоровая смесь высокомерия, безразличия и хладнокровия помогала ей не сломаться под грузом их неприязни. Но вся эта выдержка катилась ко всем чертям, когда дело касалось Рона. И когда он вдруг, без всякой причины, начал безжалостно изливать на неё всю свою желчь, она, не оглядываясь, отправилась спать. В спальне Парвати аккуратно расчесывала свои длинные, блестящие волосы. Лаванда, картинно устроившись на подоконнике, лениво листая страницы какого-то журнала. Гермиона рухнула на кровать и с силой прижала ладони к глазам, пытаясь сдержать подступающие слёзы. — А это звучит весело, — подала голос Лаванда. — По словам Греты Филлис, эксперта по любви, полезно составить список качеств, которые ты ищешь в мужчине, чтобы было легче выбрать того, с кем тебе стоит быть. — Очевидно, — отозвалась Парвати. — Я составила свой список сто лет назад. Что думаешь, Гермиона? Гермиона приподнялась на локтях, чтобы посмотреть на этих пустоголовых дурочек. — Не знаю. В этом есть смысл только в том случае, если предположить, что толпы мужчин спят и видят, как бы оказаться рядом с вами. — Ой, Гермиона, — ехидно вставила Лаванда, — уверена, ты тоже нравишься каким-то мальчикам. Парвати зашлась в приступе смеха. — Да ладно тебе! — сказала она, немного успокоившись. — Расскажи, кого ищешь ты! — Кто сказал, что я что-то ищу? У меня и так дел по горло. — Глупости! — фыркнула Лаванда. — Попробуй хоть раз не звучать как старая дева. Я, например, хочу мужчину с чувством юмора. Это та-а-ак важно — смеяться вместе, понимаешь? И он, конечно, должен быть красавчиком… — Гермиона презрительно хмыкнула, а Парвати пылко подтвердила: — и высоким. Люблю высоких. Возможно... с... рыжими волосами... Лаванда вызывающе посмотрела на Гермиону, у которой кровь закипела в жилах. Она сжала кулаки и прикусила язык. — Какой чудесный список, Лав! — восторженно воскликнула Парвати. — Пусть мой будет высокий, темноволосый красавец. И мне бы хотелось, чтобы он с должным уважением относился к утончённому искусству Прорицания... Гермионе стало интересно, как это создание может быть сестрой такой умной и практичной девушки, как Падма. Несмотря на почти идентичную внешность, их ауры были настолько разными, что Гермиона могла бы отличить их за секунду. — Твоя очередь, Гермиона. Ну же, сделай одолжение. Гермиона вздохнула и снова повалилась на кровать. Когда она заговорила, голос её звучал тихо. Она вдруг почувствовала себя настолько разбитой, что решила порыться в себе и показать что-то истинное и уязвимое этим ужасным легкомысленным девчонкам, которые всё время бесстыдно смеялись над ней. — Думаю, самое важное — это интеллектуальная совместимость. Я бы хотела, чтобы он был таким же целеустремлённым и компетентным, как и я, чтобы он мог дополнять мои мысли и бросать им вызов. Я хотела бы, чтобы он был безжалостен в стремлении к знаниям, но сострадателен перед лицом трудностей. Я бы хотела, чтобы он был напористым и неутомимым, но при этом мог бросить всё ради мгновения покоя... только чтобы восстать и разрушить всё, созидая вновь. Я бы хотела, чтобы он не делал мне поблажек, но поражал своей добротой. Я бы хотела, чтобы он давал отпор каждый раз, когда я нападаю, но потом говорил что-нибудь нелепое и смывал всю горечь. Да... важно уметь смеяться. Он бы смеялся. Мы бы смеялись. Он бы подмечал что-то чертовски забавное и шептал мне на ухо, словно это наш общий секрет. — Клянусь Годриком! — прыснула Лаванда. — Ну ты и выдала. Парвати снова залилась смехом: — Не хочу тебя расстраивать, Гермиона, но, похоже, ты вечно будешь одна. — Честное слово! Это не список. Я даже не знаю, что это было. Тебе придётся самой создать себе мужчину! Смеясь, они перешли к другой статье. Гермиона задёрнула полог своей кровати и свернулась калачиком на подушке. Она не ждала от этих двоих ничего вразумительного, но сейчас ей было гораздо спокойнее, чем когда она в ярости влетела в спальню. Что бы ни значил этот её нелепый поток слов, было ясно одно: человек, которого она описала, — это не Рон. И всё же... всё же. Это должен был быть он.
