Aut viam inveniam, aut faciam/ Либо найду дорогу, либо проложу ее сам

За неделю в Министерстве магии не произошло ничего, что можно было бы назвать по-настоящему знаменательным. Два сотрудника отдела международного магического сотрудничества поссорились из-за неверно переведённого пункта соглашения с французами, в Атриуме снова сломался один из каминов, а в отдел регулирования магических существ поступила жалоба на домашнего василиска, который, по словам владельца, был совершенно безобидным, если не смотреть ему в глаза. Гермиона успела привыкнуть к подобным происшествиям настолько, что перестала воспринимать их как что-то выходящее за рамки обычного рабочего дня. Она приходила в Министерство раньше большинства сотрудников, снимала мантию, просматривала расписание министра, отвечала на письма и постепенно погружалась в привычный порядок, где у каждого документа было своё место, а у каждой проблемы – хотя бы теоретическое решение. В четверг утром она сидела за столом, склонившись над проектом нового положения о международной регистрации порталов. Рядом с чернильницей стояла чашка остывшего американо, на краю стола лежала стопка писем, а почти законченный пазл у окна так и оставался нетронутым с понедельника. Гермиона перечитала одно и то же предложение в третий раз и раздражённо зачеркнула половину строки. Формулировка была настолько расплывчатой, что позволяла при желании зарегистрировать международным порталом даже дверь в соседний кабинет. В дверь постучали. – Да? В кабинет заглянула Элен. Сегодня её светлые волосы были собраны в высокую причёску, а на ушах поблёскивали маленькие серебряные серьги. Она старалась сохранять профессионально невозмутимое выражение лица, но улыбка, которую секретарша безуспешно пыталась спрятать, сразу насторожила Гермиону. – К вам мистер Малфой. Перо в руке Гермионы замерло. – Он пришёл за разрешением? – Полагаю, да, миссис Грейнджер. – Тогда пригласи его. Элен открыла дверь шире, и в кабинет вошёл Драко. На этот раз он был без кожаной куртки. Тёмно-серая рубашка с закатанными до локтей рукавами подчёркивала загорелую кожу и тонкую чёрную линию татуировки, уходившую выше по руке. Светлые волосы всё так же падали ему на лоб, а в каждой руке он держал по бумажному стакану с кофе. – Доброе утро, Грейнджер. – Малфой. Она перевела взгляд на стаканы. – Вы пришли за разрешением или решили открыть кофейню прямо в моём кабинете? – Одно другому не мешает.– Он подошёл к столу и поставил перед ней один из стаканов. – Американо. Без молока и сахара, как вы любите. Гермиона посмотрела сначала на кофе, затем на него. – Откуда вы знаете, что я пью? – Я умею задавать вопросы. Она сразу взглянула на Элен. Та поспешно сделала вид, что крайне заинтересована одной из папок на своём столе в приёмной. – Это попытка подкупа государственного служащего? – спросила Гермиона. Драко сел в кресло напротив, не дожидаясь приглашения. – Если бы я собирался вас подкупить, Грейнджер, я принёс бы что-нибудь дороже кофе. – В таком случае вы покинули бы Министерство без разрешения и с официальным обвинением. – Значит, хорошо, что я ограничился напитком. Гермиона сняла крышку и осторожно вдохнула аромат. Кофе был свежим, крепким и, судя по всему, приготовленным совсем недавно. – Вы уверены, что там ничего нет? – Уверен. – Я всё равно проверю. – Я бы разочаровался, если бы вы этого не сделали. Она достала палочку и провела ею над стаканом. Кофе оказался совершенно безопасным. – Довольны? – спросил Драко. – Теперь да. – Неужели вы способны это сказать? Гермиона подняла на него глаза. – Не привыкайте. Он улыбнулся и сделал глоток из своего стакана. – Моё разрешение готово? – Если вы устранили все замечания. – Контейнер промаркирован, план эвакуации висит в подсобке, а защитный барьер теперь на два дюйма выше, чем необходимо. На случай, если вы снова придёте с линейкой. – Я не пользуюсь линейкой. У меня есть измерительные чары. – Это делает ситуацию гораздо менее пугающей. Гермиона открыла верхний ящик стола и достала плотный пергамент с печатями Министерства. – Разрешение выдано сроком на один год. Любое изменение конструкции транспортных средств должно быть отдельно зарегистрировано. Использование экспериментальных модификаций без дополнительного заключения запрещено. При продаже покупателю необходимо предоставить правила эксплуатации и предупредить о возможных рисках. – Грейнджер, я читал документ. – Тогда вам не составит труда выслушать его ещё раз. – Разумеется. Он смотрел на неё с той полуулыбкой, которая могла означать и насмешку, и искреннее удовольствие от разговора. Гермиона не вполне понимала, что именно забавляет его в необходимости повторно слушать юридические формулировки, но почему-то не чувствовала привычного раздражения. В кабинет снова вошла Элен с журналом регистрации. – Мистер Малфой, вам нужно расписаться здесь и здесь. Драко поднялся и подошёл к ней. – Спасибо, Элен. Он произнёс её имя так естественно, словно они были знакомы значительно дольше нескольких минут. – Вы запомнили? – спросила секретарша, заметно оживившись. – Я стараюсь не забывать имена людей, которые помогают мне получить официальное разрешение на работу. – Это разумно – румянец залил щеки секретарши до самых ушей. Разговор с Малфоем без сомнения доставлял ей удовольствие. Элен развернула журнал и указала строчку. – Вот здесь. Драко наклонился над столом. Его плечо почти коснулось её руки. – Кстати, вам идёт новая причёска. Элен машинально поправила волосы. – Вы заметили? – Было бы преступлением не заметить. Она тонко засмеялась. Гермиона почувствовала короткий, совершенно необъяснимый укол раздражения. Он был настолько неожиданным, что несколько секунд она просто наблюдала за ними, пытаясь понять, что именно её задело. Возможно, то, что Малфой отвлекал секретаря. Или его привычка превращать обычное подписание документов в светскую беседу. Или слишком довольное выражение лица Элен. Ничего особенного не происходило, Драко просто сделал женщине комплимент. Вероятно, он делал их всем подряд. Эта мысль почему-то не улучшила настроение. – Если вы закончили очаровывать сотрудников Министерства, поставьте подпись и здесь, – сухо произнесла Гермиона. Драко поднял голову. Их взгляды встретились. Его улыбка стала чуть шире, словно он заметил нечто, чего Гермиона вовсе не собиралась показывать. – Разумеется, мисс Грейнджер. – Миссис Грейнджер. – Конечно-конечно – ухмыльнулся он лишь кончиком рта. Малфой подписал документ, вернулся к столу и взял разрешение. – Значит, теперь всё официально. Торжественный момент. – Фанфар не будет, мистер Малфой. Теперь вы имеете право открыть лавку. – Завтра в семь. – Что завтра в семь? – Открытие. – Это приглашение? – Скорее информация. – Приглашения обычно звучат вежливее. – Значит, мне ещё есть чему учиться. – Несомненно. Драко убрал разрешение во внутренний карман рубашки. – Вы всё равно придёте. – С чего вы взяли? – Любопытство. – Я не настолько любопытна. – Грейнджер, вы три часа проверяли каждый ящик в моей мастерской. – Это была моя работа. – Конечно. Он направился к двери, но перед выходом снова повернулся к Элен. – До свидания. – До свидания, мистер Малфой. – Драко. Элен улыбнулась ещё ярче. – До свидания, Драко. Гермиона опустила взгляд на документы. – Всего доброго, Малфой. – До завтра, Грейнджер. – Я не сказала, что приду. – Но и не сказала, что не придешь. Он подмигнул ей и вышел из кабинета. Элен проводила его взглядом, затем вернулась в кабинет. Ее глаза светились опасными огоньками, на губах плясала искренняя улыбка. Она обратилась с Гермионе: – Он совсем не такой, каким его описывали. Гермиона взяла перо. – Люди редко бывают такими, какими их описывают. – Особенно если описывают бывшие однокурсники. Я слышала, как ваш муж с Гарри Поттером называли его мерзким хо... – Тебе нечем заняться? – перебила Гермиона. Элен мгновенно приняла деловой вид. – Есть несколько писем на подпись. – Принеси их, пожалуйста. Секретарша вышла, оставив Гермиону наедине с проектом положения, двумя чашками кофе и неприятным ощущением, которому она не собиралась давать название. Она сделала глоток. Кофе был именно таким, как она любила. Это тоже почему-то раздражало.

До получения разрешения лавка не существовала. Во всяком случае, для большинства прохожих. На месте нового фасада они видели закрытый магазин котлов с пыльной витриной и покосившейся вывеской. Те, кто особенно внимательно смотрел по сторонам, замечали тёмный проход между домами, но через несколько мгновений забывали о нём и шли дальше. Драко остановился посреди торгового зала, достал из кармана разрешение и положил его на стол. Министерская печать переливалась густым фиолетовым светом. Один год. Ровно столько государство официально разрешало ему заниматься тем, над чем он работал почти два года. Раньше фамилия Малфой открывала перед ним любую дверь. Достаточно было произнести её и владельцы лавок становились услужливее, чиновники – внимательнее, а люди, которые ещё минуту назад не знали, кто перед ними, начинали улыбаться. Теперь всё было иначе. Разрешение он получил не благодаря фамилии, а скорее вопреки ей. Драко убрал пергамент в рамку и повесил на стену рядом с чертежами первого мотоцикла. Затем вышел на улицу, поднял палочку и медленно провёл ею сверху вниз. Маскирующие чары дрогнули. Сначала в воздухе появилась серебристая линия, словно кто-то разрезал невидимую ткань. Потом проявилось тёмное дерево фасада, вспыхнули буквы на вывеске, очистились окна, а в витрине возник зелёный мотоцикл с нарисованным драконом. Прохожие начали останавливаться. – Здесь раньше была лавка котлов, – удивлённо произнесла пожилая ведьма. – Закрылась, – ответил её спутник. – Наверное, продали помещение. Мальчик лет десяти прижался носом к стеклу. Дракон на баке мотоцикла лениво поднял голову и выпустил струйку дыма прямо ему в лицо. Ребёнок отскочил, затем восторженно засмеялся. – Когда открытие? – крикнул кто-то с улицы. – Завтра в семь, – ответил Драко. – А прокатиться дадите? – Если принесёте разрешение родителей и достаточно денег. Толпа засмеялась, а Драко вернулся внутрь. Впервые с момента приезда он почувствовал, что действительно вернулся в Англию. Не проездом. Не для того, чтобы что-то доказать Люциусу или вызвать очередной семейный скандал. У него было место, которое принадлежало только ему. Он сел за стол и написал короткое объявление для «Ежедневного пророка». Торжественное открытие Malfoy Magical Motors. Метлы, магические мотоциклы, индивидуальные модификации и ремонт. Пятница, семь часов вечера. Косой переулок. Затем достал чистые карточки и начал составлять приглашения. Блейзу. Пэнси. Тео писать он не стал, поскольку обещал Пэнси сделать ему сюрприз. Нескольким знакомым мастерам. Бывшим однокурсникам, которые всё ещё находились в Лондоне. Над карточкой для Поттера Драко задержался дольше. В конечном счёте он написал просто: Поттер, если вам с женой интересен новый магический транспорт, буду рад видеть вас на открытии. Слишком официально. Он перечитал, пожал плечами и отправил. Приглашение для Грейнджер он писать не стал. Он уже сказал ей лично. И этого, разумеется, было достаточно.

Вечером Гермиона и Рон пошли в кино.Это была его идея. После ссоры из-за Малфоя они несколько дней общались осторожно, словно оба опасались случайно затронуть тему, которая снова приведёт к спору. Рон старался быть внимательнее, дважды приготовил ужин и даже спросил, как прошло совещание в Министерстве, хотя не дослушал ответ до конца. По крайней мере он очень старался сгладить углы, за что Гермиона была ему признательна.  Когда он предложил сходить в магловский кинотеатр – она согласилась не раздумывая, поскольку хотела, чтобы между ними всё снова стало нормально. По крайней мере, настолько нормально, насколько это было возможно. Фильм выбирал Рон. Это оказался шумный боевик с погонями, перестрелками и главным героем, который решал большинство проблем ударами. Гермиона предпочла бы детектив или романтическую комедию, но решила не спорить. Рон купил большую коробку попкорна и две колы, хотя она обычно не пила сладкие газированные напитки. – Попробуй расслабиться, – сказал он, протягивая ей стакан. – Я совершенно расслаблена. – Ты читаешь афишу соседнего фильма. – Она висит прямо передо мной. – Гермиона. – Хорошо. Я расслабляюсь. Он усмехнулся и взял её за руку. Во время фильма Рон смеялся громче всех в зале, комментировал особенно нелепые сцены и несколько раз возмущённо прошептал, что с помощью палочки главный герой справился бы с врагами за пять минут. Гермиона тоже смеялась. Не над фильмом, а над Роном. В такие моменты он снова становился тем мальчиком, с которым она сидела у камина в гостиной Гриффиндора, спорила, делилась едой и строила планы. Знакомым, тёплым, почти родным. На обратном пути они решили прогуляться пешком до дома. Дождя не было. Улицы блестели после недавнего ливня, автомобили проезжали мимо, оставляя на асфальте длинные отражения фар. – Вот видишь, – сказал Рон. – Иногда полезно просто расслабиться. Гермиона немного напряглась. – Да. Он не заметил перемены в её голосе. – Можно повторить на следующей неделе. – Можно. Рука об руку они дошли до дома. Рон обнял её ещё в прихожей и прикоснулся к ней губами, а Гермиона ответила на поцелуй. Она действительно хотела, чтобы вечер закончился хорошо, чтобы между ними не осталось ни Малфоя, ни Министерства, ни старых претензий. В спальне она старалась не думать.Это всегда было сложнее всего. Рон был ласковее, чем обычно, но торопился, словно близость была продолжением примирения, которое необходимо завершить. Гермиона закрыла глаза и попыталась почувствовать то, о чём читала в книгах и что другие женщины описывали как нечто естественное и почти неизбежное. Ничего не произошло. Впрочем, как всегда. Рон этого не заметил. Или не захотел замечать. Когда всё закончилось, он поцеловал её в висок и почти сразу отвернулся к стене. Гермиона некоторое время лежала неподвижно, затем поднялась. – Ты куда? – сонно спросил Рон. – В душ. – Сейчас? – Да. Он вздохнул. – Ты даже после этого не можешь просто полежать? Она замерла возле двери. – Я быстро. – Делай что хочешь. В ванной Гермиона включила горячую воду и долго стояла под струями, позволяя им смыть запах кинотеатра, улицы и чужих прикосновений. В спальне Рон лежал с открытыми глазами. Он смотрел на закрытую дверь ванной и прислушивался к шуму воды. Потом перевёл взгляд на прикроватную тумбочку. Рядом с книгой Гермионы стоял небольшой тёмный пузырёк. Противозачаточное зелье. Рон сел. Несколько секунд он просто смотрел на него, будто решение ещё не было принято. Затем достал палочку, открыл нижний ящик тумбочки и вынул второй флакон, купленный несколько дней назад.Содержимое выглядело почти одинаково. Тот же цвет, та же густота, почти тот же запах. Его раздражало, что Гермиона слишком много думала. Она всегда слишком много думала: о работе, о деньгах, о будущем. О том, готовы ли они. Да никто не был готов к детям заранее! Его родители тоже наверняка не планировали каждого из семерых. Но потом всё складывалось хорошо. Семья заставляла людей становиться взрослее. Вот и у них все будет хорошо. Когда у них появится ребёнок, Гермиона будет меньше времени проводить в Министерстве. Она поймёт, что дом важнее совещаний. У них появится нечто общее, что нельзя будет отложить, как очередной отпуск или воскресный обед в Норе. С этими мыслями Рон быстро заменил флаконы. Руки у него дрожали. На мгновение он испугался собственного поступка. Потом услышал, как выключилась вода, спрятал настоящее зелье в ящик со старыми носками и лёг обратно. Гермиона вернулась через несколько минут, надела ночную рубашку и, не включая свет, легла рядом. – Всё хорошо, тебе понравилось? – спросила она. – Конечно. Рон обнял её за талию. – Я люблю тебя. Она помолчала. – Я тоже тебя люблю. Он закрыл глаза. Гермиона ещё долго смотрела в темноту.

На следующее утро объявление об открытии Malfoy Magical Motors оказалось на пятой странице «Ежедневного пророка». Не на первой, конечно, Драко пока не заслуживал первой полосы. Зато фотография зелёного мотоцикла занимала почти половину страницы, а нарисованный на баке дракон время от времени выпускал дым, закрывая часть текста. Кингсли Шеклболт положил газету перед Гермионой во время утреннего совещания. – Это та самая лавка, Гермиона? – Да. – Вы проверяли транспорт лично? – Документы и системы безопасности. Все в порядке. – И что думаете о самом товаре? Гермиона перелистнула страницу. – Разработка необычная, но перспективная. Особенно система автоматического снижения. При дополнительной модификации такие мотоциклы можно использовать в Аврорате или службах экстренного реагирования. – Я тоже об этом подумал. Кингсли откинулся на спинку кресла. – Открытие сегодня вечером? – В семь. – Я собираюсь посмотреть. Гермиона подняла глаза. – Лично? – Почему нет? Министерству давно пора показать, что оно способно интересоваться новыми разработками до того, как их начнут незаконно продавать. – Это разумно, министр. – Вы пойдёте со мной, Гермиона. Она едва заметно напряглась. – Я? – Вы лучше всех знакомы с технической документацией. – Разумеется. Ответ прозвучал слишком быстро, но Кингсли уже покинул зал совещаний, не придав этому никакого значения. В приёмной Гермиону уже ждала Джинни, на коленях у неё лежала сумка с блокнотом, пером и маленькой магической камерой. – Ты тоже идёшь? – спросила она вместо приветствия. – Куда? – На открытие Малфоя. – Я сопровождаю министра. – Конечно. Гермиона остановилась. – Что означает это «конечно»? – Ничего. Я журналист, мне положено замечать интересные совпадения. – Здесь нет никаких совпадений. Я проводила проверку. – И какой он? – Кто? Джинни закатила глаза. – Малфой. – Владелец зарегистрированного торгового предприятия. – Гермиона. – Что, Джинни? – Ты прекрасно понимаешь, о чём я спрашиваю. Они вошли в кабинет Гермионы, она села за стол и принялась перекладывать документы. – Он изменился. – В худшую сторону? Перед глазами неожиданно возник Драко, склонившийся над столом Элен. – Не знаю. Джинни прищурилась. – Интересный ответ. – Он два года жил за границей, освоил магловскую технику и создал новый вид транспорта. Естественно, он изменился. – И внешне? Гермиона подняла на неё предупреждающий взгляд. – Ты идёшь писать статью о мотоциклах или о внешности владельца? – Хорошая статья должна охватывать все аспекты. – Джинни. – Ладно, ладно. Сама посмотрю. Она улыбнулась и поднялась. – Гарри тоже придёт. Ему прислали приглашение. – Малфой пригласил Гарри?? – Представь себе. – Странно. – Мне кажется, сегодня вообще будет много странного – хмыкнула рыжая, развернулась на пятках и пружинистым шагом покинула кабинет Грейнджер.

К семи часам Косой переулок оказался переполнен. Перед Malfoy Magical Motors собралась толпа, и Драко впервые всерьёз пожалел, что не нанял дополнительных сотрудников. Пэнси встречала гостей у входа с выражением хозяйки, которая лично одобряет или отклоняет каждого посетителя, Блейз объяснял группе целителей устройство защитных чар, а несколько бывших слизеринцев уже спорили о том, какая модель выглядит быстрее. Вывеска светилась серебром. Витрина была украшена движущимися лентами, а зелёный дракон на баке мотоцикла сегодня особенно старательно изображал грозный вид. Сам Драко стоял возле центральной платформы. Он выбрал тёмную рубашку и чёрные брюки, отказавшись от мантии или пиджака. Рукава были закатаны, так что часть татуировки оставалась видна. Волосы он попытался уложить, но уже через полчаса несколько светлых прядей снова упали на лоб. Когда в дверях появился Кингсли Шеклболт, разговоры ненадолго стихли. Рядом с министром шла Гермиона. Драко заметил её прежде, чем успел поприветствовать Кингсли. На ней была строгая бордовая мантия, волосы собраны в высокий хвост, а в руках она держала небольшую папку. Видимо, даже на открытие лавки Грейнджер не могла прийти без документов. – Министр Шеклболт, – сказал Драко, подходя к ним. – Для меня большая честь. Кингсли пожал ему руку. – Я давно не видел в Косом переулке ничего настолько необычного, мистер Малфой. – Надеюсь, это комплимент. – Пока да. Драко посмотрел на Гермиону. – Мисс Грейнджер. Вы всё-таки пришли. – Миссис. Я сопровождаю министра. – Разумеется, миссис Грейнджер. То, как он произнёс это слово, ясно показывало, что он не верит ни единому слогу. – А вы, кажется, научились приглашать людей через газету. – Некоторые всё равно не признают личных приглашений. – Вы не приглашали меня лично. Вы сообщили время. – И вы его запомнили. Кингсли перевёл взгляд с одного на другую, но ничего не сказал. – Покажете нам мотоциклы? – спросил он. – С удовольствием. Драко начал объяснять устройство первой модели. Гермиона слушала, хотя большую часть уже знала. Сегодня он говорил иначе, чем во время проверки: свободнее, увереннее, с заметным увлечением. Не просто перечислял технические характеристики, а рассказывал о каждом решении так, словно вспоминал историю его появления. Он был красив. Мысль возникла неожиданно и настолько ясно, что Гермиона почти сбилась с шага. Не просто привлекательный или эффектный. Красивый. Светлые волосы, серые глаза, тёмная рубашка, тонкие пальцы, привычно касающиеся металлических деталей. Даже татуировка, которую она прежде разглядела лишь мельком, казалась частью его образа. Гермиона тут же сосредоточилась на объяснении системы торможения. Вскоре появились Гарри и Джинни. Джинни почти сразу достала блокнот и направилась к метлам. Гарри остался возле входа, несколько секунд наблюдая за Драко. Тот заметил его и подошёл. – Поттер. – Малфой. – Рад, что пришёл. – Джинни бы всё равно меня притащила. – Значит, благодарить следует её. Гарри посмотрел на мотоциклы. – Впечатляет. – Спасибо. Между ними повисла пауза. Драко неожиданно понял, что заготовленные слова исчезли. Он мог выступать перед толпой, спорить с чиновниками и объяснять сложнейшие рунические связки, но произнести одно простое предложение оказалось значительно труднее. – Поттер, – начал он. – Я должен был сказать это раньше. Гарри внимательно посмотрел на него. – Что именно? – Прости. Шум лавки словно отступил. – За шестой курс. За Хогвартс. За всё, что было до этого. Я не прошу забыть. И не жду, что ты простишь сразу. Просто… хотел сказать. Гарри молчал несколько секунд. – Я не забыл. – Я и не рассчитывал. – Но ты хотя бы пытаешься стать другим. Драко усмехнулся без веселья. – Иногда. Гарри протянул руку. – Тогда не останавливайся. Они пожали руки. Со стороны входа послышался знакомый голос: – Ну надо же. Малфой и Гарри жмут друг другу руки. Фред бы точно решил, что мы попали в другую реальность. Джордж Уизли вошёл в лавку, широко улыбаясь. Рядом с ним шёл Рон. Улыбки на его лице не было. Он сразу увидел Гермиону. – Почему ты не удосужилась мне сказать, что планируешь в лавку к Малфою, как это понимать, Гермиона? – Я говорила, что Кингсли заинтересовался проектом. – Ты ничего мне не говорила. – Ты утром ещё спал, когда я ушла. – Можно было отправить записку. Гермиона посмотрела на него. – Ту самую, которую ты снова не заметишь? Джордж кашлянул, пытаясь скрыть смешок. Рон нахмурился. – Я просто не понимаю, зачем тебе обязательно было идти. – Я сопровождаю министра. – Конечно. Без тебя здесь всё бы рухнуло. – Рон, не начинай. – Я ничего не начинаю. Кингсли, стоявший неподалёку, повернулся к ним. – Я лично попросил Гермиону присутствовать. Она лучше всех знакома с документацией проекта. Рон мгновенно смягчил выражение лица. – Конечно, министр. Я просто удивился. – Теперь вы знаете причину. Кингсли снова обратился к Драко. Рон замолчал, но Гермиона чувствовала его раздражение, даже не глядя на него. Он не отходил далеко. Следил за Драко. Следил за ней. И особенно внимательно смотрел каждый раз, когда они оказывались рядом. Открытие продолжалось почти час. Джинни задавала вопросы о скоростных характеристиках, Джордж обсуждал с Драко возможность создания мотоцикла, который выпускал бы рекламные фейерверки, а Пэнси громко заявила, что подобная идея уничтожит достоинство всей линейки. В какой-то момент дверь открылась. Шум в лавке начал стихать. Люциус Малфой вошёл один. Он был одет в безупречную чёрную мантию, серебристые волосы аккуратно убраны назад, а в руке держал трость. На первый взгляд он выглядел почти так же, как до войны, но Гермиона сразу заметила изменения: осунувшееся лицо, глубокие складки у рта и болезненную худобу. Люциус медленно оглядел помещение. Его взгляд скользнул по мотоциклам, магловским деталям, бывшим слизеринцам, министру, Гарри и наконец остановился на сыне. – Значит, слухи оказались правдой. Драко стоял неподвижно. – Здравствуй, отец. – Ты мог хотя бы предупредить семью о возвращении. – Я не считал это необходимым. – Не считал? Люциус сделал несколько шагов вперёд. – Ты исчез на два года, не отправив матери ни одного письма, а затем возвращаешься и открываешь это? Он произнёс последнее слово с таким отвращением, словно находился не в новой лавке, а на свалке. – Это называется магазин. – Я вижу, как это называется. – Тогда твой вопрос лишён смысла. Пэнси медленно приблизилась к Блейзу. Гарри тоже сделал шаг вперёд, но Драко едва заметно покачал головой. – Ты выставил фамилию Малфой на посмешище, – продолжил Люциус. – Магловские машины. Торговля. Ручной труд. – Вывеска довольно крупная. Фамилия чувствует себя прекрасно. – Закрой лавку. В помещении стало тихо. – Нет. – Мы обсудим это дома. – У меня свой дом. Люциус сжал трость. – Ты не понимаешь, в каком положении находится семья. После всего, что произошло, мы должны восстановить своё имя. – Мы? – Ты наследник. – И что ты предлагаешь? Женить меня на Астории Гринграсс и сделать вид, что последних двух лет не было? На лице Люциуса промелькнуло удивление. – Твоя мать уже говорила с… – Конечно, говорила. Драко рассмеялся, но в его смехе не было ничего весёлого. – Удивительно, как мало у вас новых идей. – Следи за тоном. – Ты больше не можешь мне приказывать. – Я твой отец. – Это биологический факт, а не пожизненная должность. Люциус побледнел. – Ты забываешь, кто ты. – Наоборот. Впервые понял. – Ты Малфой! – Именно поэтому название на двери моё, а не твоё. Несколько гостей начали незаметно отходить к стенам. Гермиона видела, как напряглись плечи Драко. Он говорил спокойно, но пальцы его правой руки медленно сжимались. Люциус приблизился почти вплотную. – Ты зарвавшийся щенок, который решил, что два года бродяжничества дают ему право унижать собственную кровь. Драко поднял подбородок. – Собственную кровь ты унизил сам, когда ползал перед Волан-де-Мортом. Это стало последней каплей. Рука Люциуса дёрнулась к палочке. Гермиона среагировала прежде, чем успела подумать. Она шагнула между ними. – Лорд Малфой, уберите руку. Люциус посмотрел на неё так, словно только сейчас заметил её присутствие. – Отойдите, мисс Грейнджер. Это семейное дело. – Вы находитесь в общественном месте и угрожаете владельцу зарегистрированного предприятия. – Вы ничего не понимаете в делах чистокровных семей. – Зато я прекрасно понимаю условия вашего условного срока. Гермиона говорила спокойно, хотя сердце колотилось быстро. – Вам запрещены угрозы, запугивание и любое использование тёмной магии. Попытка достать палочку во время публичного конфликта может быть расценена как нарушение условий освобождения. Люциус прищурился. – Вы смеете угрожать мне? – Я предупреждаю. Если вы немедленно не покинете помещение, я вызову сотрудников Департамента магического правопорядка. И уверяю вас, в этот раз огромного штрафа может оказаться недостаточно. Люциус перевёл взгляд на сына. – Ты позволишь грязнокровке разговаривать со мной в таком тоне? В лавке наступила абсолютная тишина. Драко шагнул вперёд. Гермиона не отступила. – Ещё одно оскорбление, – произнесла она, – и протокол оформлю лично. – Грейнджер, – тихо сказал Гарри. Но она уже не могла остановиться. Внутри вспыхнула знакомая ярость, горячая и ясная. Та самая, которая когда-то заставляла её спорить с профессорами, нарушать школьные правила и выходить против людей, значительно сильнее её. – Ваш сын ничего вам не должен, лорд Малфой. Ни свою жизнь, ни своё дело, ни женитьбу на выбранной вами женщине. Он совершил ошибки, но понёс за них ответственность. Вы же продолжаете считать, что вправе распоряжаться им только потому, что дали ему фамилию. Люциус смотрел на неё с ненавистью. – Предатель, – бросил он Драко. Тот побледнел, но ответил спокойно: – Тогда впервые мы с тобой в чём-то согласны. Несколько секунд Люциус стоял неподвижно, затем резко развернулся и вышел. Дверь за ним захлопнулась. Тишина продержалась ещё несколько мгновений, после чего кто-то осторожно заговорил. Потом ещё один человек. Постепенно лавка снова наполнилась голосами, хотя прежняя лёгкость исчезла. Кингсли подошёл к Гермионе. – Вы поступили правильно. – Он нарушил условия освобождения. – Пока только приблизился к нарушению. Но предупреждение было уместным. – Он может подать жалобу. – Может. – И подаст. – Вероятно. Кингсли едва заметно улыбнулся. – Подготовьте утром служебную записку. – Спасибо, министр. Драко всё ещё стоял возле платформы. Гарри что-то тихо сказал ему, затем отошёл. Через несколько минут Драко подошёл к Гермионе. – Спасибо. – Я выполняла свою работу. – Сегодня вы не были на работе. Она открыла рот, но не нашла ответа. – Всё равно спасибо, – повторил он. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах было что-то такое, от чего Гермионе стало трудно дышать. – Он не имел права так с вами разговаривать. – Люциус редко интересовался правами других людей. – И всё же. – Грейнджер. Драко чуть наклонился к ней. – Я справился бы. – Я знаю. – Тогда почему вмешались? Она посмотрела на него. – Потому что не должна была позволить ему достать палочку. – Только поэтому? Вопрос прозвучал слишком тихо. Гермиона почувствовала, как по спине пробежала дрожь. – Этого достаточно. Драко улыбнулся едва заметно. – Разумеется. – Ты опять его защищаешь. Голос Рона заставил её резко обернуться. Он стоял в нескольких шагах, сжав челюсти. – Я остановила нарушение закона. – Ты встала между ним и его отцом. – Люциус потянулся к палочке. – Малфой сам не способен за себя постоять? – Рон, не сейчас. – А когда? Ты весь вечер рядом с ним. – Я сопровождаю министра. – Конечно. И случайно оказалась первой, кто бросился его спасать. Драко выпрямился. – Уизли… – Не лезь. – Рон! – резко сказала Гермиона. – Мы не будем устраивать сцену посреди открытия. – Сцену уже устроили. Люциус устроил. А ты с удовольствием сыграла героиню. Она почувствовала, как усталость и злость начинают смешиваться. – Я не собираюсь оправдываться за то, что поступила правильно. – Ты всегда поступаешь правильно. – Что это должно означать? – Ничего. Рон посмотрел на Драко. – Я поеду в Нору. Он явно ждал возражений. Гермиона молчала несколько секунд. – Хорошо. На лице Рона отразилось удивление. – Хорошо? – Если ты хочешь переночевать в Норе, я не стану тебя останавливать. – Прекрасно. – Рон… – Нет, всё нормально. Оставайся здесь. Он развернулся и направился к выходу. Джордж, заметивший происходящее, попытался остановить его, но Рон что-то резко ответил и вышел. Гермиона смотрела ему вслед. Она должна была чувствовать тревогу. Вину. Желание догнать его. Но не чувствовала ничего, кроме усталости.

После закрытия лавки Драко поднялся в квартиру. Пэнси предлагала продолжить вечер, Блейз тоже не хотел оставлять его одного, но Драко настоял, что справится. Он разделся, лёг в кровать и погасил свет. Мысли заполнили его голову. Однозначно, открытие прошло успешно. Министр заинтересовался мотоциклами – это многого стоило. Конечно, выходка Люциуса не останется незамеченной, «Ежедневный пророк» наверняка напишет о скандале. Да и Люциус теперь знал, где его искать. Следовало думать именно об этом. Все мысли были вытеснены одной. Он вспоминал Гермиону. Не ту, что сидела неделю назад в его мастерской с блокнотом. Не ту, что холодно смотрела на него, пока он разговаривал с Элен. Сегодня в её глазах снова горел огонь. Она встала перед Люциусом, несмотря на палочку, условный срок, гостей и возможный скандал. Не боялась его фамилии, возраста и положения. Говорила так, будто была абсолютно уверена: мир должен подчиняться законам справедливости, а если не подчиняется – она заставит. Когда-то именно это раздражало Драко больше всего, а теперь он не мог перестать об этом думать. Да, она защищала не его, а закон и право выбора. Даже , скорее – своё представление о том, как должно быть. И всё же на короткое мгновение он позволил себе представить, что она шагнула вперёд именно ради него. Мысль была опасной. И приятной. Драко повернулся на бок и закрыл глаза. Перед ним снова возникло её лицо – растрепавшиеся буйные локоны, расширенные от ярости глаза, тихий, абсолютно уверенный голос: Ваш сын ничего вам не должен. Драко улыбнулся в темноте.

Дом встретил Гермиону тишиной. Рон действительно ушёл. Его куртки не было на вешалке, кружка осталась на столе, а на кухне лежала короткая записка: Буду у родителей. Не жди. Она прочитала её дважды и положила обратно. Потом поднялась в спальню. На тумбочке стоял пузырёк противозачаточного зелья. Гермиона машинально открыла его и сделала глоток. Вкус показался странным. Не сильно. Чуть менее горьким и с едва заметным сладковатым оттенком. Она нахмурилась и посмотрела на флакон. Возможно, зелье испортилось. Или осело. Гермиона никогда не доверяла предположениям, когда речь шла о здоровье. Она достала из аптечки магловскую таблетку экстренной контрацепции, которую хранила на всякий случай, и выпила её. Утром следовало отнести зелье в лабораторию, чтобы убедиться, что ей не продали подделку в зарегистрированной точке сбыта. А сейчас ей хотелось только в душ. Горячая вода быстро заполнила ванную комнату паром. Гермиона закрыла глаза. Перед ней возник Драко – не мальчик из Хогвартса, не бывший Пожиратель смерти, а мужчина в тёмной рубашке, стоявший напротив собственного отца и отказывавшийся отступать. Он был так красив. Сегодня она впервые позволила себе признать это без оправданий. Красив настолько, что рядом с ним становилось трудно сохранять привычное спокойствие. И Люциус был чудовищно несправедлив. Драко ничего ему не был должен. Гермиона стояла под водой дольше обычного. Потом вспомнила Рона. Он ночевал в Норе. Наверное, она должна была переживать. Написать ему. Возможно, трансгрессировать следом и закончить ссору, как делала раньше. Но ей не хотелось. Не хотелось убеждать его, что она не защищала Малфоя из личной симпатии, не хотелось первой просить прощения за то, в чём она не была виновата. Тем более она сама не была уверена, почему же она это слелала. Гермиона открыла глаза. Вода стекала по лицу, плечам и волосам. Размолвка с мужем почти не беспокоила её. И это открытие напугало сильнее, чем появление Люциуса, его оскорбления и собственные мысли о Драко Малфое. Наверное, утром ей станет стыдно за это равнодушие. Но утро ещё не наступило.