Five Times Atsushi Needed Dazai, and One Time Dazai Needed Him

«Будешь чай, Ацуши?» — на кухне Кёка стояла на стуле, пытаясь достать последние две чашки из шкафчика. «Конечно». Она оглянулась через плечо: «Какой именно?» «Не знаю». Нахмурившись, девочка слезла на пол. Смотря на то, как заваривается чай, она ломала голову над тем, что сказать своему названному брату. Сегодня у него с Джуничиро было дело о смерти директора приюта, в котором Ацуши вырос, но изначально они об этом не знали. Её там не было, но по тому, что она услышала от Куникиды, воспринял парень это плохо. Что ты должен сказать человеку, потерявшего своего отца-абьюзера? Конечно он был счастлив тому, что человек, издевавшийся над ним ушёл из жизни, но в тоже время, это, возможно, был самый близкий ему человек… Неудивительно, что его переполняли противоречия. Понятно почему Джуничиро так волновался. Даже Акутагава дал ему сегодня передохнуть… Ацуши выглядел ужасно: сидя с поджатыми ногами на диване, подбородок лежал на коленях, а воспоминания сеяли хаос в голове. Кёка как-будто бы видела, как в его голове крутятся шестерёнки, бесконечная ложь и наказания, и Бог знает, что ещё всплывало в его голове, доставляя ещё больше мучений. Кёка закусила губу и пошла к Ацуши. Одну из кружек она протянула ему, но тот не отреагировал. Казалось, что он вообще не замечал её присутствия. Поставив кружки на стол, девочка села рядом, положив крохотную ручку на его спину: «Ацуши?» «Хмм?» «Всё в порядке?» «Нет». Она опустила взгляд на свои колени: «Могу я помочь?» Он слегка покачал головой: «Не думаю, Кёка». «Мне жаль. То, что ты должен проходить через всё это. И то, что я ничего не могу сделать, чтобы тебе стало легче». «В этом нет твоей вины. Но я ценю то, что ты просто рядом». Они молчали, пока Кёка потягивала чай, обдумывая, что ещё можно было сказать. Ведь есть же хоть одна вещь, которую можно сделать. Может, она ещё мала для такого. То, что происходило с ним, с ней никогда не случалось. Но хоть что-то… «Не твоя вина в том, что он делал с тобой». Ацуши отвернулся: «До сих пор чувствуется наоборот». «Но это не так». «Откуда ты знаешь? Как вообще кто-то может знать? Никого там не было. Я вообще не знал о том, что был тигром. Что это я всё испортил». Кёка вздохнула: «Тоже и обо мне можно сказать?» «Конечно нет! — встревоженный взгляд вновь посмотрел на неё. — Такое даже сравнивать нельзя». «А почему нет? Ведь ты тоже был ребёнком. Ты не заслуживал всего этого». «Но я был монстром…» «Ацуши, я была убийцей. Но ты всё равно помог мне и принял. И как можно говорить такое о себе? Это было против твоей воли. Ты даже не понимал, что происходит, и за что тебя наказывают». «Я просто думал, что его ненависти… Достаточно для того… чтобы…» «Он не имел права так поступать». Ацуши тяжело вздохнул, утыкаясь головой в колени, чтобы Кёка не увидела слёз, скатывающихся из глаз: «Видимо это прочно укоренилось во мне…. после всего… я думал, что эти чувства неправильные…» «Это не так. Никто не может понять тебя лучше, чем ты, так что никто не смеет говорить какие чувства правильные, а какие нет». «Но почему мне так грустно, Кёка? Он делал мне больно. Всю мою жизнь. Был безжалостным и жестоким и… то, что он говорил и делал… Я не прощу его… но чувствую себя так… Я запутался!» «Запутаться — это нормально». «Становится только хуже…» Из-за этого надломленного голоса Кёка чуть не заплакала, пока думала, что сказать: «Ты обсуждал это с Дазаем?». Он пожал плечами: «Что-то вроде…» «В каком смысле?» «Он ушёл раньше, чем я успел спросить его об этом… жаль, что он не… он очень нужен мне». «Тогда почему он ушёл?» «Мне кажется, он хотел дать мне время всё обдумать… но мне нужно было другое…» «А сейчас? Что сейчас тебе нужно?» Он сдержал слёзы и крепче сжал колени: «Дазай». Она глубоко вздохнула: «Тогда иди». «Не хочу беспокоить его, Кёка… Всё будет нормально. — Раздражённо фыркнув она встала и схватила его руки, чтобы поднять. Без сопротивления он встал, всё ещё отводя взгляд. — Только надоедать буду». Девочка закатила глаза: «Вот и нет. Потому что это ты. Потому что ты нуждаешься в нём». «В смысле?» Она вытащила его за дверь и обернулась: «В том смысле, что он беспокоится о тебе. Очень. А сейчас иди и постучи к нему». Он закусил губу, идя дальше по коридору, борясь с комом в горле и выступающими слезами: «Хорошо». Волоча ногами на протяжении всего пути до конца коридора, он молился, чтобы никто из членов Агентства не открыл дверь. Остановившись у последней двери, он поднял кулак, и после некоторых колебаний, постучал. За шарканьем внутри следовали шум и проклятья, пока дверь не открылась. Гримаса на лице Дазая моментально исчезла, как только его глаза поймали взгляд Ацуши. Болезненная и натянутая попытка надеть маску рушилась на его глазах: «О Ацуши…» Слёзы скатывались по лицу мальчика, и Дазай развёл руки в стороны, прижимая того к себе, когда парень начал всхлипывать. Мужчина толкнул дверь ногой, попятился обратно в комнату вместе с Ацуши у его груди: «Всё нормально, всё хорошо, я здесь…» «Дазай». — Боль пронзила грудь, от того, как Ацуши, всхлипывая, произнёс его имя. То, сколько страданий было лишь в одном этом слове просто невыносимо. «Я тебя понял, Ацуши. Всё хорошо… всё нормально… шшш…» Ацуши схватился за одежду мужчины, а тело из-за рыдания дрожало: «Я так запутался! Я не, я не понимаю!» «Это нормально. Нормально…» «А что если это неправильно?» «Шшш… Всё, что ты чувствуешь нормально. Неплохо испытывать подобные эмоции. Это естественно, когда тебе больно. Плакать — нормально. Запутаться — нормально. — Он гладил парня по волосам, отчаянно пытаясь успокоить его. — С тобой многое произошло. Всё одновременно, и это так запутанно и сложно. Но всё нормально. С тобой всё будет хорошо. Я обещаю». «Я не хотел, чтобы вы уходили тогда», — всхлипнул Ацуши напротив груди мужчины, и это разбило Дазаю сердце. «Прости меня, Тигр… Мне очень жаль… Я думал, что тебе нужно время…» Ацуши лихорадочно затряс головой, а слёзы застилали глаза: «Н-нет… Мне нужны были вы… И до сих пор нужны». «Тише, шшш, шшш… — Прижимая щёку к макушке, Дазай запускает пальцы в волосы Ацуши. Этот сдавленный крик дал ему понять, что именно говорить. — Я здесь. Сейчас я здесь. Прямо тут. И никуда не уйду». «П-пожалуйста, не уходите снова». «Никуда не уйду, Ацуши-кун. Обещаю». «Это больно, Дазай. Так больно». «Знаю, Тигр…» «Я не понимаю! Я не…» «Всё в порядке. Тебе станет легче…» «Почему я должен себя так чувствовать…?» «Не знаю. Но это не будет длиться вечно…» «С чего вы взяли?» «Потому что боль не вечна…» «Ваш наставник так сказал?» Дазай замер, уставившись на стену за спиной Ацуши. Настолько невинный вопрос был так силён, что смог лишить его дара речи. А на самом ли деле? Может ли боль утихнуть? Существует ли боль, которую время не лечит…? Безусловно. Дазай это знает. «Мне жаль…» Дазай вынырнул из своих мыслей, и вновь посмотрел на парня: «О нет…. нет, нет. Не извиняйся, Тигр. Прости за то, что ушёл тогда». «Всё в порядке…» «Нет, не в порядке, Ацуши. Я должен был быть рядом». Он медленно гладил парня по спине, а дрожь переходила на его руку. Ацуши икнул: «Я не попросил вас об этом». «Но почему?» «Потому что не хотел докучать вам». «О, Ацуши… Ты никогда не докучал бы мне. Если я тебе нужен, то говори, ясно?» «Разве я не должен стараться быть сильнее… не, не позволять этому поглотить меня?» «Не пытайся быть мной, хорошо?» «Почему?» Дазай нахмурился, смотря на парня, прижатого к его груди, гадая, каким образом, кто-то настолько прелестный может хотеть быть похожим на него: «Потому-то ты не хочешь быть таким. Испытывать эмоции. Обрабатывать их. Без этого… всё идёт наперекосяк». «Почему вы этого не делаете?» «Меня так научили, Ацуши». «Может, — мальчик шмыгнул носом, поднимая взгляд на старшего. — Может я могу научить вас этому». Пробегая пальцами по волосам парня, Дазай слегка улыбнулся: «Может быть. Но сейчас не это важно. Прямо сейчас речь о тебе, ведь так?» Ацуши отвернулся: «Я-» «Именно так. — он замолчал, грустно смотря на него. — Они научили тебя этому, не так ли?» «О чём вы?» «О том, что ты хотел сказать. Что в этом нет ничего такого, или, что ты ничего не значишь? — Ацуши молчал, зажав нижнюю губу зубами. — Предполагаю, что ты подумал именно об этом». «Разве это не так?» Нахмурившись, Дазай посмотрел на мальчика: «Нет. И я сделаю всё, чтобы ты мне поверил. Ну, а теперь, давай. Ложись. Ты можешь рассказать мне обо всём, что твориться у тебя в голове. Ну или мы можем просто полежать в тишине. Решай. Всё, что захочешь». Ацуши снова прижался к груди наставника: «А вот это мы по-прежнему можем делать?» Дазай ухмыльнулся, оставляя легкий поцелуй на лбу: «Конечно, Тигр. По-прежнему можем».