Five Times Atsushi Needed Dazai, and One Time Dazai Needed Him

Захватывающих и насыщенных дней в Агентстве было мало. Вообще, всё было скучным и однообразным, полным бумажек, совещаний, инструктажей… ну и так далее. Куникида сидел за рабочим столом и выполняя работу, игнорируя Дазая, стоящего перед ним, который, кажется, всеми силами пытался разозлить его при любой возможности. Йосано и Рампо болтали за вкусняшками, но если быть честным, только один из них занимался чем-то важным. Кенджи, Джуничиро и Кёка тоже были заняты, по большей части слушая рассказы Кенджи о его деревне, и иногда что-то рассказывала Кёка. Ацуши же по большей части искоса поглядывал на Дазая, пока тот продолжал делать всё, чтобы Куникида наконец решился свернуть ему шею. Это день ничем не отличался от предыдущих, ну, или так казалось со стороны. По сравнению с прошлой неделей, сейчас в ВДА было действительно скучно. Уничтожение группировки убийц в городе требовало определённых усилий. Постоянное планирование, ультра-дедукция, как наступательные, так и оборонительные тактики. В конце концов они были пойманы (и впоследствии убиты), но, к сожалению, не обошлось без смертей невинных людей. В первый день Кёку и Ацуши отправили в убежище на разведку — убиты трое прохожих. На второй день он пошёл с Джуничиро и Рампо. Ацуши пришлось защищать двух детей, но на мгновение его вырубили. За это время их убили. Он видел их лица. Они навеки отпечатались в его памяти. На третий день, Ацуши, Кенджи и Йосано отправили обследовать некоторые повреждения в том убежище, где, как они думали, остались мёртвые одарённые. Когда осталось всего одно место, которое надо было проверить, в них выстрелили. Ацуши увернулся, но он не знал о человеке на другой стороне улицы. Пуля попала прямо в голову. Четвёртый день прошёл в офисе за разработкой стратегии, наблюдением и ещё раз наблюдением всех возможных атак противника, которые удалось откопать. Когда седьмой день подошёл к концу, и стало известно о ещё двух смертях, Агентство было твёрдо намерено избавить Йокогаму от этой банды раз и навсегда. Группа атакующих была в центре всех событий, намеренная обезвредить преступников до того, как кто-нибудь пострадает. ВДА отправили Ацуши первым, через несколько минут должны были появиться Кёка и Дазай, пока Танидзаки и Куникида атакуют тех, кто находиться в маленьком укрытии через дорогу. Но те предвидели это. Банда устроила ловушку, так что ВДА не смогли что-либо сделать. Внутри заброшенного склада было 10 гражданских, связанные верёвками, а дверь была забаррикадирована. Когда прибыл Ацуши, то сразу выстрелил в человека напротив, не зная о заложниках в соседней комнате и о детонаторе в кармане мужчины. Он пытался вразумить Ацуши, говоря о бессмысленности боя. Прибывая в ярости, Ацуши кричал о убитых на прошлой неделе людях. Тот только хихикнул, спрашивая, как же он сам допустил подобное. Ацуши замер, и в этот момент мужчина поставил условие. Он освободит заложников, если его оставят в покое. Если ультиматум проигнорируют, то все гражданские умрут. Ацуши бросился к комнате, выломал дверь, успев увидеть чужие лица. Женщина с тремя маленькими девочками; парень в школьной форме, был приблизительно его возраста; пожилой мужчина с добрым лицом; близнецы восьми-девяти лет; молодожёны, женщина была беременна; однорукий мужчина средних лет и молодая девушка в форме медсестры. Только Накаджима подошёл к ним, мужчина сзади захихикал, и раздался взрыв. Парень не успел даже закричать. Затем появились Дазай с Кёкой, и они увидели, как Ацуши разрывает мужское горло когтями. Кёка с помощью Снежного Демона разобралась с теми, кто хотел незаметно сбежать, а Дазай тем временем пытался подобраться к Ацуши, чтобы аннулировать способность. Наконец коснувшись его Накаджима вернулся в нормальное состояние, обессилевший упал Дазаю в руки, пронизанный как физической, так и психологической болью. Дазай хотел предостеречь его от ещё большего ущерба. Но не смог. После всего, что случилось, Ацуши не проронил ни слова об этом. * Дазай сидел за рабочим столом, барабаня пальцами по дереву, как будто он выдумывал следующий способ, как досадить своему напарнику. Куникида изогнул бровь, посмотрев на него, а Дазай покачал головой, ухмыльнулся. Ухмылка переросла в оскал, Дазай выпрямился и искал в комнате то, что можно будет использовать. «Почему вместо того, чтобы заняться делом, ты пытаешься досаждать мне, Дазай?» «Ой, да ладно тебе, Куникида, — протянул Дазай. — Мы уже проходили через это. Развлекаться с тобой намного веселее». «Для тебя, возможно». «Ну конечно! Если бы и тебе было весело, то уже не очень смешно, так ведь?» Куникида вздохнул: «Как же я рад, что Ацуши не идёт по твоим стопам». «Это пока что. Ведь так, Ацуши-кун?» «Мм? — Ацуши повернул голову, лежавшую на руке, — Да. Конечно. Дазай». Брюнет сузил глаза: «Тебе бы хотелось стать таким же, как я, так ведь? Раздражать Куникиду? Стать одним из лучших в Агентстве?» На него уставились усталые глаза: «Ммм». «Что-то не так, Ацуши-кун? Язык проглотил?» Ацуши отвернулся: «Устал». Дазай нахмурился, переглянувшись с прочищавшим горло Куникидой: «Плохо спал сегодня?» «Можно и так сказать». Ацуши проигнорировал два взгляда и сфокусировался на рандомном слове с экрана компьютера. Естественно он плохо спал прошлой ночью. Он спал плохо с того раза, как гражданских убили у него на глазах. Он не успел… Они использовали невинных людей в качестве приманки, а он не смог помочь… что хорошего в том, что он не смог…? Он полезен хоть кому-то? То, что он жив приносит пользу? Вместо них должен был быть он. Ацуши ни разу не чувствовал, что нашёл достойную причину для принятия своей собственной жизни. У него до сих пор нет разрешения жить, не когда другие люди умирали или их ранили. Не когда кто-то страдает из-за него или вместо него. Ему надо делать больше. Быть более... Быть лучше… Руки начинают дрожать, когда он садится за стол, теряясь в водовороте собственных мыслей. Втянули его так же, как и всегда. Иногда он мог избежать этого или урезонить их… сопротивляться. Но не в этот раз. Он никак не мог избавиться от чувства обречённости. Мрак. Стыдно и совестно от мысли, что его усилий никогда не будет достаточно, чтобы заслуживать жизни. Заслужить того, чтобы жить ради тех, кто умер. Единственное что ему известно наверняка, если кто-то ранен или умирает, это должен быть он. Краем глаза Дазай заметил первое содрогание. Он обратил внимание на Ацуши, который не двигался уже где-то тридцать минут. Мальчик сгорбился, держался за голову, пялясь в экран. Казалось, он что-то читает, но смотрел расфокусированным взглядом. Всё тело было напряжено, руки тряслись, а вот сейчас Дазай заметил подёргивание, и оно было не последним. Третий толчок заставил Ацуши выпрямиться, вдыхая воздух. До сих пор расфокусированным взглядом он смотрел в стену надо головой Кенджи. Он опустил руки на стол, а затем на колени. «Ацуши? — Никакого ответа. Всем телом Дазай повернулся к Ацуши, привлекая внимание Куникиды. — Ацуши-кун?» Медленно золотые глаза встретились с карими: «Да?» «Ты в порядке?» Ацуши кивнул, жёстко и вынужденно: «Да». «Уверен?» «Ага». «Как скажешь, — сказал он неуверенно. Дазай не отвернулся, смотря на с каждым разом более частые вздохи. Руки мальчика сжались на коленях, впиваясь ногтями в ладони. Дазай повернулся к Куникиде который озабоченно приподнял брови и прошептал: «Что происходит?» «Паническая атака». «Почему?» Дазай прикусил губу, ломая голову. Он пожал плечами: «Не знаю». Брюнет ближе пододвинул свой стул к Ацуши, наклоняясь, чтобы получше разглядеть лицо. Оно стало чрезвычайно бледным, а над верхней губой выступал пот: «Ацуши». «Ммм?» «Что случилось?» Он зажмурился, сжимая челюсть: «Ничего. Я в порядке, Дазай-сан». «Не ври мне, Ацуши-кун. Помнишь что я сказал в предыдущий раз, хммм?» Ацуши судорожно вздохнул: «Мне не хорошо». Дазай положил руку на спину и нежно выводил круги: «Это потому что ты взвалил всё на себя. Надо тебя успокоить». «Я-я не зная смогу ли. — Он сглотнул. Затем в животе потянуло, и рука прижалась ко рту. — Дазай…» Глаза Дазая расширились. Он вытащил мусорное ведро из-под стола и поставил его между ног мальчика. Потом схватил парня за руки, пытаясь массировать, и отпрянул, прежде чем его чуть не покрыло кровью. «Всё в порядке, Ацуши. Ты в безопасности». «А не должен». В шоке Дазай обернулся к остальным. Все с широко раскрытыми глазами смотрели на них, а те, кто стояли неподалёку, застыли. Это услышали все. Никто не знал, что сказать. Он повернулся к Ацуши, подошёл ближе и обнял со спины: «Почему ты это сказал?» «Они, они не». «Кто-они?» В животе снова потянуло, но он сдержался: «Те, кто погиб. М-моя ошибка». Дазай всматривался в лицо, парень часто дышал, а всё тело дрожало: «Ты о тех, кто погиб на прошлой неделе? — Ацуши кивнул, а на лице одна эмоция быстро сменялась другой. Отвращение. Печаль. Вина. Гнев. Страх. — С чего ты это взял?» Всего мгновение понадобилось, чтобы ответить. Он задыхался, пытался вдохнуть как можно больше воздуха, глотал желчь, поднимающуюся в горле: «Не был. Не успел. Не смог спасти. Они. Моя вина. Моя. Вина». Дыхание участилось, он опёрся локтями на колени, обхватив руками голову, и склонился над мусорной корзиной. «Эй, эй, эй, дыши, Ацуши…» — Дазай снова погладил его по спине, смотря на коллег. Йосано стояла рядом с Куникидой, оба смотрели на Ацуши с родительским беспокойством. Подойдя к Йосане, Кёка потянула её за рукав, и та посмотрела на девочку: «Что с Ацуши?» — Йосано взглянула на стоящих позади девочки Джуничиро, Кенджи и Ранпо, которые ждали её ответа, пока Дазай смотрел полностью растерянно. Она вздохнула: «У него сильный приступ паники, Кёка. Тяжелее, чем предыдущий». «Мы можем чем-то помочь?» «Дазай-сан сможет, я полагаю. Но нам следует оставить их одних». «О'кей». Дазай кивнул Йосано, затем повернулся обратно к сильно трясущимися парню рядом с ним. Он что-то бормотал себе под нос, и из-за этих слов сердце Дазая разбилось вдребезги. «Это должен был быть я, должен был быть я, должен был быть я, должен был быть я… Я единственный, кто заслуживает этого… Боли и смерти и и страданий, но, но я не могу помочь кому-либо, и это то, в чём я хорош. Они были правы они были правы они были правы они были-» «Ацуши-кун, посмотри на меня, — Ацуши резко потряс головой. — Посмотри на меня… это всё неправда. Это всё неправда…» Ацуши хватается за воротник и галстук, возясь с пуговицами: «Выйти, Дазай. Надо выйти. Выйти выйти выйти…» С другого края стола заговорила Йосано: «Выведи его отсюда, Дазай. Отведи в другую комнату. Это должно помочь». Дазай кивнул, не отводя взгляда от Ацуши: «Ладно, Ацуши. Хорошо. Давай, мы пойдём в другую комнату, согласен? Пошли». Не без помощи Дазая, пошатываясь, Ацуши встал на ноги. Они добрели до комнатки на другой стороне офиса, парень бледнел и потел. Дазай усадил его на диван, и Накаджима сразу же свернулся в клубочек, учащённо дыша: «Я не могу этого сделать Я не могу этого сделать Я не могу этого сделать…» Дазай сел и подвинул мусорное ведро: «Чего ты не можешь?» «Жить. Спасать людей. Помогать». «Нет, ты можешь». Из отрешённых глаз текли слёзы, Ацуши потряс головой: «Нет нет нет нет нет нет. Если я не могу спасти или или помочь, или или перенять всю эту боль, то мне нельзя жить. Я-я не могу, Дазай. Это не правильно». «Ацуши, иди сюда, — шепнул Дазай, притягивая парня к себе. Мальчик позволил прижать себя к чужой груди, чувствовал, как пальцы путаются в его волосах. — Дыши». «Я. Не могу». «Ты можешь. Чувствуешь, как из-за дыхания двигается моя грудь? — Ацуши кивнул. — Хорошо. Дыши со мной, ладно?» «Я-я не знаю, не знаю смогу ли». «Я знаю, что ты сможешь. — Дазай прижал его ближе, запуская пальцы в волосы, пытаясь успокоить его. — То что произошло не твоя вина, Ацуши. Обещаю. Это была западня. Ты ничего не мог сделать». В голосе парня Дазай услышал слезы. Вздох. Если он выпустит всё накопившееся, ему станет легче… «Они умирали и в другие дни. Потому что я… Потому что я был не достаточно силён». «Ты сделал всё, что мог. Сделал всё, что было возможно…» «Мог быть лучше». «Нет, Тигр. Тебе не надо меняться. Ты всё время помогаешь людям. Ты хороший человек». Он покачал головой: «Н-нет. Меня не должно быть, быть здесь, Дазай! Я не заслуживаю этого». «Тебе не нужно разрешение, чтобы жить, Ацуши-кун». От этих слов Ацуши полностью сломался. Рыдание вырвалось из горла, слёзы стекали из глаз в рот и на рубашку Дазая: «П-почему? — маленькое тельце сотрясалось. — Это единственное, что я когда-либо знал! Д-дире…» «Директор?» Ацуши кивнул, когда другой горестный всхлип вырвался из него, достаточно громкий, чтобы остальные услышали: «О-он говорил, что если я не не могу спасать людей, значит, я не имею права жить. Е-если у меня нет никаких других положительных качеств… Я просто бесполезен людям. Всё время подвергаю их опасности. Каж-каждый раз, когда кто-то страдал и-или умирал, или с ними происходило что-то ещё, он говорил, что я должен быть на их месте. Потому что я ещё не заслуживаю жизни. И-и я всё ещё не доказал, что заслужил её!» Грудь Дазая болела, когда он крепче обнял Ацуши, целуя его в голову: «Шшш, шшш, шшш… это не правда, Ацуши. Не правда. Не правда». «Правда, — выпалил он. — И всегда ею была!» «Нет, милый, не правда. И никогда ею не была». «Мне надо доказать, что я должен быть здесь… но у меня не получается». «Ацу-» «Так что нет, Дазай! Меня не должно быть здесь…» «Ацуши… это не так… обещаю, всё это не правда». Парнишку трясло, он уткнулся лицом наставнику в грудь, цепляясь за него, как за спасательный круг: «Дазай…» «Я тебя понял, Ацуши. Сейчас всё хорошо. С тобой всё впорядке. Ты заслуживаешь жить, ясно? Заслуживаешь. Я повторю это ещё миллион раз. Столько, сколько потребуется, чтобы донести до тебя это». Мальчик кивнул: «Не знаю, чтобы я делал без вас,» — всхлипывает он. «Ты никогда и не узнаешь. Я здесь и никуда не собираюсь. Всегда буду здесь». «Почему вы так верите в меня? Для этого не было никаких причин». Дазай, уткнувшийся в волосы, улыбнулся: «Ты дал мне всё что нужно для этого, Тигр. Ты способный боец, преданный, решительный, и у тебя золотое сердце. Единственное твоё желание — это помогать другим. Ты вкладываешь всего себя во всё что делаешь, и с того момента, как я тебя встретил, знал, что ты будешь очень важен для этой организации и каждого в этом месте. Знал, что и для меня ты будешь очень важен». Ацуши шмыгнул носом; голос приглушён тканью от рубашки Дазая: «Я важен для вас?» Дазай оставил поцелуй на лбу мальчика, задержавшись в этом положении на пару мгновений; Ацуши смог почувствовать лёгкое, как пёрышко касание губ, пока его наставник говорил: «Конечно». На лице Ацуши появилась бледная улыбка, когда он обнял мужчину за талию, пытаясь утонуть в этих объятиях как можно глубже: «Вы мне тоже дороги». Дазай кивнул, на лице тоже расплылась улыбка. И на этот раз в этом не было ни капли притворства. Он откинулся на спинку дивана, притягивая к себе Ацуши, и продолжал гладить того по голове, успокаивая: «Тебе всё ещё плохо?» «Нет». «Хорошо. Дышишь уже лучше. — В знак согласия Ацуши хмыкнул, подставляясь под ласки Дазая, гладя его по щеке. — Ты заставил меня как следует поволноваться». «Извините». «Не извиняйся. Всё в порядке». На какое-то время они замолкли, тряска сменилась небольшими подёргиваниями. Бледность на лице и губах сменилась привычным цветом, влага с кожи почти испарилась. «Почему ничего не сказал раньше?» Теребя галстук, Ацуши отвёл взгляд: «Не хотел беспокоить вас. И мне не казалось, что в этом будет хоть какой-то смысл. Это было бы глупо.» «Это не глупо. На этой неделе ты видел очень много смертей и точно не привык к подобному. Чёрт, да даже если бы и привык, это всё равно оставило свой отпечаток». «Разве?» «Конечно. Ацуши, тебе стоило обратиться ко мне раньше». Парень кивнул, шмыгнув носом, отстраняясь, чтобы посмотреть Дазаю в глаза. Мужчина протянул руку и смахнул слезу со щеки, на лице тёплая улыбка: «Ты готов вернуться в офис? Уверен, всем хочется узнать как ты». «Да. Да, пойдёмте». Оба вышли из комнаты и направились к своим рабочим местам, все в офисе посмотрели на них. Смотрели на то, как Ацуши тыльной стороной руки смахивает остатки влаги с пятнистого лица. Дазай тихонько шагает за ним, положив руку мальчику на спину. Кёка вскочила с места, подошла прямиком к Ацуши и крепко обняла его. Ацуши посмеялся: «Привет, Кёка». «Ты в порядке?» Он в ответ обнял её, прижимая к себе: «Ага. Да, я в порядке. Дазай-сан позаботился об этом». Когда он отстранился, девочка лучезарно улыбнулась, но парня сразу сжали в чужих руках. Это был Кенджи. Мальчик быстро отошёл и улыбнулся: «Рад, что тебе лучше. Было страшновато». Ацуши застенчиво почесал затылок: «Извини». «Не стоит,» — сказал Ранпо, бросая ему чупа-чупс. «Спасибо, Ранпо. — Ацуши положил сладость в карман и сново оглянулся, его глаза нашли знакомую рыжеволосую голову. — Привет, Джуничиро». «Привет, Ацуши. Слушай, если тебе надо будет что-то обсудить, то можешь поговорить со мной». Ацуши улыбнулся: «Я это запомню». Он направился к своему столу, признательный за поддержку от мальчика его возраста. Возможно они были не очень близки, но всё могло измениться. Когда Ацуши увидел пару красных каблуков, он поднял взгляд и тут же Йосано заключила его в крепкие объятья, чуть не задушив. Она прошептала ему на ушко: «Ты испугал меня, Ацуши. Я не знала, что следует делать». «Прости—» «Не а. Никаких извинений. Просто в следующий раз приди к нам, хорошо?» Он кивнул: «Приду». Отступая в сторону, она улыбнулась. Не успел Ацуши сделать и шагу, как его лицо было прижато к мужской груди. Парень не сразу понял, что это был Куникида. «Ты заставил меня очень поволноваться, шкет. А когда ты с Дазаем были в той комнате, и то, о чём вы говорили… Знаю, что могу быть жёстким, но я правда беспокоюсь о тебе, Ацуши. Ты очень дорог нам, и нет твоей вины в том, что произошло». «Спасибо, Куникида». «Не сомневайся в своей значимости, шкет. Ты заслуживаешь быть здесь. — Ацуши смущённо, но с благодарностью улыбнулся ему. Куникида взъерошил белокурые волосы и отошёл. — Мне надо возвращаться к работе. Не напрягайся сегодня, если тебе это нужно». «Спасибо вам, Куникида-сан». Мужчина кивнул, затем сел за рабочий стол. Покрасневший, Ацуши направился к своему месту и сел, прокручивая к началу документ, который читал. Может Дазай был прав. Может все действительно волновались о нём настолько сильно, как он сказал… настолько сильно, как это было только что. Может быть, никто не отвернётся от него и не бросит… Даже Куникида обнял его! Это не было чем-то обычным для Кёки или Кенджи, но такое внимание со стороны Куникиды и Йосано, а Ранпо вообще дал ему одну из своих сладостей… «Чего задумался, Ацуши?» Он вздрогнул и повернул голову, чтобы посмотреть на Дазая: «А? Простите?» Дазай приподнял бровь: «Мне показалось, что ты поглощён в свои мысли. О чём ты думаешь? Это точно не бумажная волокита». «Хех, нет, — он хихикнул, избегая взгляда, которым его одарил Куникида. — Просто… признателен». «За что?» «За всё, что все вы сделали. Я наконец чувствую, как будто у меня есть что-то наподобие семьи». «Мы все семья, Ацуши,» — сказала Йосано со своего места. «Да! — вскрикнула Кёка, повернувшись на стуле. — Ты мой старший брат!» Ацуши улыбнулся: «Очень рад слышать это. Думаю о тебе как о младшей сестре, Кёка-чан». Она улыбнулась, поворачиваясь к Танидзаки, который начал говорить: «Мы можем быть близнецами! Только не как две капли воды!» Ацуши даже фыркнул: «Ага, что-то в этом роде». Он повернулся к Дазаю, который открыто улыбался. «Это твоя семья, Ацуши-кун. Тебе не надо что-то доказывать нам, мы знаем тебе ценность». «Пришло время и тебе понять её, ” — добавил Куникида. «Твоё место здесь. — Дазай взял парня за руку. — Со всеми нами». «Семья… — хмыкнул Ацуши, улыбаясь всем. — Наконец-то.»