Сор из избы

- А, ты уже встала? – Ирма не удосужилась поприветствовать старшую сестру, когда та появилась в кухне. – Сегодня выглядишь намного лучше! - Спасибо, - Айли постаралась выдавить хоть каплю дружелюбия. «Поспишь тут, когда два погодка требуют внимания от матери, а та подпевает радио». Она провела в больнице менее недели. Её готовы были оставить ещё на столько же, и, может, даже положить в отделение психиатрии, но сама мысль, что ей раз за разом будут задавать вопрос «Почему вы, офицер полиции, не рассказывали о домашнем насилии?» заставляла лезть на стену. Выписавшись из травматологии, Айли приехала к сестре, хотя у родителей было спокойнее и больше места. Но от мысли вернуться в отчий дом пришлось отказаться утром того же дня, когда она оказалась в больнице. Приехавшие отец и мать выглядели одинаково расстроенными. «Ну что ты натворила? Ты же заберёшь заявление? Макс этого не заслуживает. Тебе надо хотя бы раз в жизни постараться», - заявила ей мать, не успев присесть на стул. «Он столько в тебя вложил. Все свои лучшие годы потратил на такой порченный товар». Немного подбодрило то, что отец схватил мать за плечи, развернул лицом к двери и вывел из палаты. «Ты же знаешь маму», - отец развёл руками. «Она тебя добьёт. Не думаю, что тебе стоит возвращаться домой». Через шесть дней Айли выписалась к сестре, в чём была – вечернем платье, туфлях на шпильке и с пустой сумочкой. Ещё через неделю в сопровождении адвоката Макса и офицера полиции, она смогла попасть в свой дом. Забрала бельё, две пары джинс, свитер, куртку, ботинки, документы и рабочий ноутбук. Последний вызывал много возмущения у адвоката, и Айли пришлось показать ему инвентарный номер и герб полиции на крышке, чтобы тот удостоверилась, что это не собственность его подзащитного. - Айли, ау! Ты же будешь дома? Посидишь с Олави сегодня? Я не хочу отводить его в сад. - О… - Айли растерялась. – Ирма, мне очень жаль, но я еду на допрос. - На какой ещё допрос? – сестра была, в целом, на её стороне, и теперь хмурилась. - Что ещё там говорить? Ты выбежала без половины волос к полицейскому от придурка, который тебя бил. - Это по поводу моей коллеги, которую убили. – Совсем больные, ты уж прости…. - Ирма снова покачала головой. - Ну, убийство – и ты! - Если бы было просто убийство, может, всё бы и обошлось, а тут – сотрудница полиции. Ты же понимаешь. Ирма кивнула, хотя её мнение о работе в полиции было основано на голливудских фильмах и сериалах об Эркюле Пуаро. - Так что, тебя подвести? - Куда? - На допрос. Это же у нас, в Вантаа? Айли пошарила по карманам и нашла пропуск, стараясь улыбаться отъезжавшей с парковки сестре. Ни на какой допрос ей пока никто не вызывал. Не то высоченный инспектор с рыбьими глазами удовлетворился теми ответами, что она дала в ресторане, не то не счёл важным свидетелем. Можно было вернуться домой к сестре, залезть обратно в кровать, пить кофе и смотреть в потолок, но она доковыляла до помпезного здания на другой стороне парковки. Пропуск у неё был – в конце концов, база отпечатков пальцев хранилась именно в ЦКП, и ей приходилось сюда наведываться. - К кому вы? – строго осведомился дежурный. Айли хотела возмутиться, но вспомнила, что сейчас мало похожа на свою собственную фотографию. - К инспектору Нюстрёму, - буркнула она. - Хорошо. Последний этаж, а там на запах кофе. Преодолев искушение в виде запаха выпечки со стороны столовой, она поднялась на лифте. В коридоре действительно стоял терпкий аромат, и Айли, в конце концов, нашла табличку с нужной фамилией. - А, констебль Форсс! – высоченный офицер бросил на неё рассеянный взгляд. – Присоединяйтесь. У нас тут намечался интервью со старшим констеблем Беком. Кофе себе сами налейте. Элиас, всё ещё зеленовато-серый повернулся к ней. - Я рад, что ты пришла, - у него дёрнулся глаз. – Как ты? - Как видишь, - она указала на своё землистое с потемневшими кровоподтёками лицо. – Красотка? - Да, - он передвинул стоявшую перед ним кружку. – Держи. - Я не… - Со мной без кофе не беседуют. Вас не затруднит подать даме что-нибудь сидения, старший констебль? Элиас полез за вторым стулом, скрывавшимся под горами бумаг, когда в дверь снова постучали. - Войдите, - Нюстрём не отрывался от своих бумаг. – А, герр Татти. Айли едва сдержала радостный крик, но стоило ей увидеть Сашу, как голос пропал сам по себе. Вместо её любимого коллеги в кабинет втиснулся незнакомый старик. Саша всегда походил на большого, дружелюбного, весёлого и очень озорного медведя. Стоявший в дверях человек был в два раза меньше, на голову ниже, с почти седой головой и потухшими глазами. - Господи, что с тобой случилось? Вместо обычного шутливого ответа, Татти махнул рукой. - Я подожду за дверью раз вы тут…. - Саша… – ей хотелось его обнять. – Саша, что случилось?! - Возьмите стул и садитесь, - буркнул Нюстрём. – Я буду беседовать с вами в том порядке, в котором вы пришли, да и герр Бек хотел исповедоваться в кругу слушателей. Старший констебль, раз вы стоите, налейте себе и старшему констеблю Татти кофе. Когда они с трудом разместились в крохотной комнате, Айли, наконец, отпила несладкого кофе из тяжёлой кружки и осмотрелась. Это мало напоминало опрятный офис Даниэлы или их лабораторию. Напротив стола, за их спинами была прозрачная доска, на которой были газетные вырезки, в том числе старые. «Коллектив архитектурной мастерской профессора Рамстедта представил проект…», «Тело так и не найдено!», «Загадка туфель», «Коллектив акушерского отделения городской больницы успешно….», под доской лежало несколько ящиков из архива. Она оглянулась на сидевшего слева от неё Элиаса, который сосредоточенно изучал стену перед собой. Видимо, собирался с силами. В окно скользнуло уже набиравшее смелость весеннее солнце, и в его лучах полицейский казался едва ли не мальчишкой. Айли поймала себя на какой-то нежности, когда смотрела на него такого, непарадного. «Это материнский инстинкт», - с грустью подумала она. Элиас выглядел невыспавшимся и слегка больным. «Какая же мы крутая компания, сидим тут напротив Нюстрёма – похожий на школьника офицер с провалившимися глазами, баба с лицом-синяком, и дед, который ещё недавно был интересным молодым мужчиной». - Инспектор, прошу принять мой рапорт, - наконец, решился Элиас. - Если не возражаете против записи на диктофон, то докладывайте. - На мероприятии, посвящённом успешному завершению дела в сфере борьбы с наркотиками, я вёл себя неподобающе для кандидата на звание комиссара. - Да, вы удивили коллег, - перебил его следователь. – ВСЕ сочли нужным упомянуть это в показаниях. Правда, никто не увидел в этом ничего зазорного. Скорее, сочли это неожиданным и пикантным. - Моё поведение было вызвано личными корыстными интересами, я намеревался воспользоваться расположением старшего комиссара Койвисто для получения нужной мне информации. - Герр Бек, я позову вас на мою следующую летучку, чтобы коллеги перестали обвинять меня в излишнем употреблении канцеляризмов. Давайте более по-человечески. Вы хотели через постель получить какую-то информацию, к которой был доступ у Койвисто? - Я надеялся, что до постели не дойдёт, так как не интересуюсь своим полом, и это была информация, которая отсутствует в базах. Айли с первых же слов слушала с интересом, а теперь поняла, что не уйдёт, пока Элиас не закончит свой рассказ. На её памяти ещё ни разу офицеры не соблазняли ведущих аналитиков ради внутренней информации. - Ты очень убедительно изображал влюблённость. - Приходилось представлять на его месте тебя, или собственную постель, в которой я смогу, наконец, выспаться, - Элиас пожал плечами. – И я был в очень сильном нетерпении. Мне нужно было его расколоть. Айли ткнула сидевшего справа Сашу в бок, в надежде расшевелить. - Давай выдвинем его на Оскар? Саша даже не усмехнулся. - Простите, что вмешиваюсь, а вы не пробовали добиться нужной вам информации другим, менее экзотичным способом? – Нюстрём прекратил делать какие-то пометки и с интересом уставился на коллегу. Айли заметила, что у его пустых глаз появилось хоть какое-то выражение, пусть и не очень определённое. - Поверьте, если бы это было возможно. - Вы весьма интересный человек, герр Бек. Весьма. - Это точно надо рассказывать? Я же уже кратко объяснил причины своего поведения, и… - Да, давайте подробно. Без рапорта. - Позвольте, тогда начну издалека, - Элиас пожал плечами. – Почти двенадцать лет назад, в апреле девяносто второго, погиб мой старший брат. Мы были сиротами. Он вышел утром из дома, направлялся на работу. Вечером он не вернулся. Его нашли через два месяца, в чужой машине, в лесу, неподалёку от Тампере. Уже тогда мне казалось, что следствие ведeт непрофессионально, а я был студентом гимназии, не юристом. Когда я пришёл работать в полицию, я, конечно, запросил материалы дела, и был в ужасе. Я никогда и не видел ничего подобного. Было объявлено, что мой брат являлся наркоманом, принял дозу, угнал машину, проехал почти сто пятьдесят километров, заехал в чащу леса, полирнул кокс герой и благополучно отчалил воссоединяться с нашими родителями. - Когда и при каких обстоятельствах они скончались? – перебил его Нюстрём. - Кто? – не очнувшись от своих воспоминаний удивился Элиас. – Мама и папа? - Да. Ваши родители. Кем они работали? - Отец преподавал в Университете, а мама – в гимназии. Но, позвольте… - Что преподавал ваш батюшка? - Нечто, связанное с лингвистикой, я не разбираюсь. Мама – немецкий язык. - Вы говорите по-немецки? - Что вы, мой родной – финский, шведский знаю, ну и английский немного. - Так как они скончались? - Мама зимой упала и ударилась головой. Ей назначили какую-то операцию, но в процессе отказало сердце. Отец после этого сначала слёг с инфарктом, и через несколько лет умер, не смог восстановиться. - Странно, что у таких молодых людей не выдержало здоровье. - Моему отцу было шестьдесят восемь, а матери – к пятидесяти пяти. Мы с братом очень поздние дети. - Отлично, - Нюстрём сделал пометку, хотя Айли показалось, что ничего отличного в истории Элиаса не было. – А теперь как следователь следователю. Сколько раз вы слышали: я его или её знаю, он или она не могли этого сделать! Это не человек, а святой! И это говорят близкие люди. Вы не думаете, что ваше отрицание связано с нежеланием принять то, каким он был на самом деле? - Нет. Во-первых, брат точно пошёл на работу. У нас в кухне было его расписание. Это был его рабочий день, и до офиса, видимо, он добрался – его машина так и осталась стоять неподалёку, и нам домой никто не звонил поинтересоваться, почему Аксель не вышел на смену. Во-вторых, машина, в которой его нашли, была ничья, её владельца не нашли, и она была абсолютно новая. В-третьих, мой брат святым не был, это точно, но он никогда не употреблял наркотики. Мне было восемнадцать, когда он погиб, и в это время мы были уже достаточно близки, чтобы обсуждать выпивку, женщин, вечеринки и прочее. Брат мог принять на грудь, но никогда не употреблял. Он был очень ответственным человеком. Когда ему исполнилось девятнадцать, он взял надо мной опеку, и мы стали жить вместе. Как видите, я вырос относительно нормальным человеком, работаю в полиции. - Где вы жили до того? - У хороших знакомых. Они учились в гимназии у мамы, а потом в Университете у папы. Отец, когда ещё был жив, оформил их нашими опекунами. Он не мог о нас заботиться, но мы приезжали к нему каждые выходные два года после смерти мамы. Отец жил в доме престарелых, ему нужна была сиделка. Потом он умер, и мы так и остались жить в той семье. Отличные люди, я до сих пор езжу к ним на Рождество и их Дни Рождения. Я только не понимаю, зачем… - Кем работал ваш брат? - Он работал в салоне по продаже автомобилей. Предупреждая ваш вопрос, машина, в которой его нашли, была новой, но не салонной. - Вы сами кого-то подозреваете? Элиас долго не отвечал, а потом пожал плечами. - Кому он был нужен? Просто менеджер, больших денег у него не водилось. Накопления были в банке, их никто не снимал. - Конфликты из-за женщин? - Да где там, - Элиас махнул рукой. – Я на него похож, красота явно не неземная, он был чуть полноват. Мы оба тихони, никаких бурных романов у брата не было, зато была невеста… Ну, как невеста. Жена. Нас было три с половиной человека, когда он погиб. - Ребёнок? - Да, она была на седьмом месяце. Свадьбу хотели сыграть через год, чтобы красиво было всё. Она тоже сирота. Она была его ровесницей, агрессивных бывших и там не было. - Вы поддерживаете связь? - Нет. Понятия не имею, где она находится. - Хорошо. Перенесёмся в две тысячи четвёртый год. - Залина сказала мне, что её босс работал в Тампере двенадцать лет назад. И что он был связан с делом о гибели моего брата. - Почему вам об этом сказала фрёкен Залина? - Ну, - Элиас замялся. – Два года назад мы были друзьями. Друзьями с преференциями, так сказать. Это длилось всего полтора месяца. Мы сразу поняли, что не подходим друг другу, но зачем-то встретились ещё раза три. В конце концов, просто перестали спать, ограничились разговорами, а потом и вовсе перестали общаться вне работы и околорабочих сборищ. - Хорошо, и вы решили броситься под танк… - Да нет же. Я ничего не имею против геев, наверное – ни с одним не знаком, но я люблю женщин. При даме не буду распространяться. Но я не мог спать, так меня съедала мысль, что вот, вот… - его глаза нехорошо сверкнули. – Стоит протянуть руку, и я всё узнаю. Что случилось на самом деле. Это моё проклятие, если я работаю над делом, я загораюсь, и пока не расколю человека или банду, я не успокоюсь. Я могу спать по два часа, сидеть в засаде часами без воды и еды, потому что иначе сойду с ума. Мне как-то в голову пришло сравнение с гончей. Пока я не загоню добычу, я не успокоюсь. Я собирался его подпоить, но у нас явно разные возможности доступа горючего, как оказалось. Думал уже с ограниченным колличеством алкоголя довести его до травли баек. Но узнал от Саши, - он кивнул в сторону коллеги. – Что Койвисто тёртый калач, и даже под пиво со следователями обсуждает исключительно те дела, где работал с ними. То есть, обсуждать со мной даже стародавнее дело, даже касающееся моего брата, он не стал бы. Мы уже заканчивали оформлять наших наркош, я как всегда не мог спать, встал, поработал – у меня дома компьютер есть – и вспомнил старый разговор с Даниэлой. Она смеялась, что единственная слабость Каарле – это... – Элиас резко замолчал. – Не важно. - Упругие задницы, - закончили за него одновременно все остальные, включая Нюстрёма. Айли посмотрела на Сашу – на его лице появилась тень того, кем он ещё недавно был, но тут же погасла. - Я не хотел выражаться при даме. Не сказать, что меня прельщала такая перспектива, но изнутри жгло, - Элиас замолк. – Это была навязчивая идея. «Вот оно, вот оно, вот оно», - мысль горела во мне. Я и так не спал, а тут совсем перестал. Я решил, что на вечеринке всем будет плевать, если я подкачу к нему, все будут навеселе. Потом можно было бы поехать к нему, и попытаться выпытать всё, что я хочу, потом, положим, изобразить истерику и свалить в закат, желательно отделавшись не более, чем поцелуем. - Господи, какой умный, а дураааааак, - протянул справа от Айли Саша. – Дурааааак. - Собственно, всё, - Элиас развёл руками. - У вас есть номер дела вашего о гибели вашего брата? - Я помню наизусть. - Тогда запишите вот здесь, - Нюстрём повернул ему свой блокнот и выдал ручку. – Хорошо. Вы выпили кофе? Нет? Тогда отодвиньте от себя кружку. Герр Татти, кто из нас осчастливит герра Бека информацией? - Каарле никогда в жизни не работал в полиции Тампере, - буркнул себе под нос Саша. – Какой ты идиот. - ЧТО? – Элиас собирался вскочить, но силы покинули его, и он рухнул обратно на свой стул. - Подтверждаю, - лениво добавил Нстрём, забирая свой блокнот. – Каарле Койвисто работает в полиции десять лет, и все эти годы служил в столице. - Но… - Я не знаю, зачем Залина вам это сказала, но личное дело вашего коллеги, как и ваше, как и всех остальных, кто был на вечеринке, я держал в руках. Каарле Койвисто работал аналитиком данных в крупной американской компании, потом перешёл работать в полицию Хельсинки. - Но… - Я не завидую вашему положению, но, надеюсь, комиссарская должность вас не минует. Решите ваши проблемы с Койвисто в частном порядке. Вы оба – хорошие специалисты и нужны нашей стране, - Нюстрём поставил в своих записях жирную точку. – Фру Форсс, я надеюсь, ваша история менее душещипательная.