Эфиальт

Джим проснулся от назойливого, но тихого писка приборов. Проснулся, но глаза открыть не спешил, прислушиваясь к себе. Тело приятно ныло, словно после славной драки или секса, хотя, учитывая Кобблпота, можно сказать, два в одном. Писк чуть ускорился, и Гордон наконец-то поднял веки, мельком осматриваясь. Первым в поле зрения попал стол у противоположной светло-зелёной стены, возле которого в кресле дремал Буллок. - Не советую повышать голос и будить его - я еле уговорил его поспать. - Рядом аккуратно (то есть, неспешно, не вызывая опасения) материализовался Нигма. По одному движению кадыка определив желание охотника, перевёл взгляд на нечто сбоку от него, и парой секунд спустя возле Джима в воздухе проплыл стакан с водой и трубочкой. Губами нащупав её конец, Джим жадно выхлебал воду, пару раз чуть не подавившись, но очередные манипуляции Эда этому помешали. Может быть, была вина в том, что Джим не проснулся до конца, или просто в утомлении, но сейчас он ощущал Эда... иначе. Не в том смысле, что Нигма изменился, а что восприятие самого охотника стало чётче. Освальд, при всей масштабности и эффектности действий, энергию расходовал точечно, выверенными уколами, видимо за века призрачного существования привыкнув экономить. Манера Нигмы хоть и была схожа, но контроля ему ощутимо не хватало, и нестабильность проявлялась в излишке энергии или ненужных, удвоенных всплесках. - Он... был здесь всё это время? - Уточнил Джим шёпотом, кивая на Харви. Нигма поправил очки и кивнул. - Почти. Первые сутки он бушевал в призрачной коме. Джим хмыкнул, не имея сил заржать в полный голос. Для нервничающего Харви пытку хуже призрачной комы ещё придумать нужно. У охотников, долгое время контактирующих с призрачным миром, появлялось профессиональное заболевание, отчасти полезное: в части случаев, около трети, атака призраков не приносила им физического вреда, завершаясь тем, что душа охотника оказывалась просто вытряхнута из тела. Ненадолго, спустя несколько часов, максимум - пару суток, та возвращалась на место без ущерба для тела, но вот про рассудок то сказать было сложно, поскольку охотники в плену призрачного существования, успевали насмотреться всякого. У Гордона снова, вопреки всему, пересохло горло, когда он вспомнил, что для людей в призрачной коме дверей просто не существует, и в пределах здания, в котором находится их тело, для них просто нет преград. А значит, Харви мог... Вот черт! Нигма, не замечая его состояния, огляделся вокруг, словно впервые видел палату, отмечая себе под нос: - Врачи хотели его выгнать, но в суматохе забыли. - В суматохе? - Они второй день пытаются понять, кто незаметно для всех добавляет в еду афродизиак. - Джим что-то невнятно пискнул, а Нигма продолжил. - Два года такого феномена не наблюдал... В черепе у Гордона медленно, со скрипом, завертелись шестерёнки и он аккуратно спросил: - Освальд? - Он потратил очень, очень много сил. Настолько, что ему сложно материализоваться даже на призрачных уровнях. А когда у призрака очень мало сил он стремиться восполнить их всеми доступными способами. Джим тяжело сглотнул, прислушиваясь, и, конечно, ему могло показаться, но до него донёсся приглушенный, но отчетливый звук поцелуев и стон. - Хочешь сказать, афродизиак - его рук дело? - Не рук. И, конечно же, в еду он ничего не добавлял. - Несколько смущённо отозвался полтергейст. - Это...одно из свойств его породы. Но лучше вслух при Освальде о нём не упоминать, он стесняется. Считает, что джентльмену неприлично иметь подобную способность. Не беспокойся, к вечеру восстановится. - С чего он вообще так ослаб? Неужели столько сил истратил на бой с Азраилом? - В психушке так Джиму не казалось, но он мог просто этого не знать, как и Освальд - хорохорится, скрывая своё состояние. - Да нет. Освальд был готов к битве, даже с ним. Но вот вытаскивать вас с того света - нет. А ведь воскрешение - очень энергозатратный процесс. - Нигма пристально, то ли зло, то ли изучающе уставился на Джима. - Вы были мертвы, мистер Гордон. Минимум пять минут, пока нам с Фокси не удалось запустить вам сердце. Более того, из-за концентрации призрачной энергии вокруг, вашу душу утянуло сразу в Подпол - самый дальний от измерения обычных людей слой реальности, и самый... негостеприимный, если можно так выразиться. Именно на нём обычно происходит развоплощение слабых духов более сильными. Чем дольше дух способен пробыть в нём, тем сильнее становится, но за эту силу он платит своим рассудком. Просто чудо, что Освальду удалось вытянуть вашу душу целой, да ещё и заново привязать к телу. Нигма без слов наполнил стакан водой заново, и Джим жадно к нему присосался. Сказанное привело его в ужас, но не факт собственной смерти (к этому он уже успел как-то привыкнуть), а воспоминание о Подполе, что снова возникли перед глазами. От волнения приборы запищали пуще прежнего, но Нигма укротил их одним взглядом, и за это Джим даже был ему благодарен. Он пообещал, что обязательно уточнит у Эда остальное, нужно просто сделать несколько вдохов, чтобы успокоится и собраться с мыслями. И закрыть глаза, чтобы сосредоточится на слухе. Нужно просто... Джим заснул, едва Эд убрал соломинку от его губ.

***

В следующий раз Джим проснулся от почти родного ора Харви на кого-то ещё. Едва открыв глаза, Гордон поймал его взгляд, и Буллок заорал пуще прежнего. - Видите? Пришёл он в себя! Давайте, скорее делайте, что нужно и валите отсюда! Вокруг койки тут же завел хоровод медперсонал, но прошло всего пара минут, как они гуськом удалились из комнаты, закончив все необходимые процедуры и сняв показания. Джим попытался приподняться с подушек, и только теперь заметил, что его руки заняты... частями трости Освальда: основание в левой, кинжал-рукоять - в правой, заманчиво мерцая незнакомыми ему письменами вдоль лезвия. - Откуда это здесь? - Хрен его знает, тебя уже с ними привезли. - Махнул лапой Харви, падая на свой стул. - Причем, ты так вцепился в эту штуку, что врачи с час пальцы разжать не могли. А когда какому-то умнику удалось разжать один кулак, жизненные показатели мгновенно упали в три раза, и их не могли поднять пока не вернули трость обратно тебе в руки. Так что... ты с этим по-аккуратнее, ладно? - Джим кивнул и на пробу опустил ножны на кровать сбоку. Сердце в груди предупреждающе пропустило удар, но ничего больше не произошло, и Джим, соединив трость воедино, положил её к себе на колени. Харви облегченно выдохнул, перекрестившись. Хоть врачи и говорили, что сейчас жизни Гордона ничего не угрожает, одно отсутствие вертящегося у тушки Джима Кобблпота говорило за себя. А Джим смотрел на трость, вспоминая, как Эдвард говорил о том, что Освальд заново привязал его душу к телу. Врать полтергейсту резона не было, но Джиму трудно было во всё это поверить. Хотя, всего несколько месяцев назад он в призраков вообще не верил, а сейчас и вовсе то охотится на них, то сотрудничает. - Расскажи, что произошло. Харви вздохнул, покачал головой, но замер на несколько секунд, подбирая слова. - После того, как Кобблпот кокнул Азраила, Джеремайя окончательно слетел с катушек и кинулся на нас. Уж не знаю, что он сделал, но ударило по нам обоим. Я ещё успел увидеть, как Освальд вырубает кинжалом и его, подхватывая твоё тело у пола, а потом меня выкинуло в Синеву. - Из доступных для призраков измерений, людям было известно только два: измерение смертных и Синева, в которую закидывала охотников призрачная кома. Ну, и Подпол, в который умудрился попасть Джим. - Ну а дальше было просто: добрались до машины, Люциус и Эд оказали тебе первую помощь, а потом всех увезла скорая. - Добрались до машины, как? Нигма помог? - Удивился он. Люди в призрачной коме, хоть и становились подобны призракам, но никоим образом не могли взаимодействовать с реальным миром, только наблюдать. Буллок хмыкнул, щуря глаза. - Почти. Наши тушки пёр Джером. - Джером? - Удивлённо пискнул Гордон. В голове само собой возникло ведение, как безлицый псих, хохоча, взваливает на плечо два бессознательных тела и вприпрыжку идёт по Аркхему. - Ага. - В тон ему откликнулся Харви. - Даже знать не хочу, на кой это ему, но, походу счет за наше спасение он предъявит Кобблпоту.

***

Кажется, он снова задремал после разговора Харви, потому что когда Джим открыл глаза, проникающий через окно свет насытился оранжевым спектром. Увы, но даже он не мог придать коже Освальда тёплый и живой оттенок, попросту проходя сквозь него, даже тени не порождая. Не от самого Кобблпота, хотя от трости в его руках она была. Гордон мгновенно узнал его образ - тот самый, что увидел в Подполе. Почти. Одежда точно была той же, бриджи и рубашка, но в этот раз чистые и целые. Ни единого пятнышка крови, ни темного, ни ярко-алого. И глаза, когда тот повернул лицо к охотнику, они оба, были зелёными, что окончательно успокоило Джима. - Ты действительно хочешь знать? - Скорее, мне это нужно. - Секунду помедлив, признал Джим, тут же делая взгляд строже. - Как и тебе. Освальд улыбнулся мягко, больше глазами, чем губами, снова переводя взгляд за окно и начал неспешный рассказ: - Моё детство и юность выпали на краткий промежуток мира в Новом Свете между Гражданской Войной и истреблением индейских племён. Отец и мать, потомки затухающих европейских родов, смогли не просто сохранить свои доли наследства, но и приумножить их, заведя бизнес, при этом не навлекая себя людской гнев рабовладением или махинациями. Впрочем, моя мать скончалась спустя всего несколько лет от моего рождения, и мой отец, следуя своему положению и велению слишком доброго сердца, сочетался с браком с вдовой своего друга. Скажу сразу - нет, мачеха меня не притесняла, а её дети действительно стали мне братом и сестрой, как и все мы - семьёй. - Его голос невольно понизился от боли. - Хоть это продлилось не так долго, как я надеялся. Я был ребёнком своего времени, отличаясь от сверстников разве что излишней наивностью и не совсем пристойными для джентльмена плотскими желаниями, тогда для меня ещё не ясными. Более того, у меня была невеста. - Невеста? - Да, София Фальконе - дочь одного из партнёров отца, девушка из приличного итальянского рода. - Кивнул Освальд. На мгновение Джим снова увидел девичье лицо, обезображенное стрелой во лбу. - Не могу сказать, что любил её, или она - меня, но... Мы подходили друг-другу. - Грустно хохотнул он. - Хотя бы тем, что оба желали того, что никогда не могли получить. А ещё, у меня был тот, кого я считал если не другом, то хорошим товарищем и наставником. - Освальд оскалился, до скрипа сжимая трость. - Его звали Теодор Дюма, он же Азраил. Джим сглотнул, но не стал подгонять ушедшего в мысли Кобблпота, но не прошло и минуты, как тот вскинул голову, продолжая: - Не ведаю, знаешь ли ты, что Готэм расположен на месте бывшего поселения индейского племени, вырезанного подчистую. Могу уверить, что это не совсем верно - изначально город был близок к нему, но не затрагивал земли краснокожих, это произошло позднее. И я лично приложил к этому руку. Я был счастлив, Джим. У меня была хорошая невеста, любящая семья, интересный друг. Я уже помогал своему отцу в ведении дел, и был горд успехами, тем, что достойно продолжаю семейное дело, попутно его расширяя. Но однажды, я отправился на прогулку с Софией. Уже выбравшись из города, я заметил, как нас догоняет какой-то всадник. Мы замедлились, собираясь уступить ему дорогу, но когда он приблизился, я различил в его фигуре Теодора, и когда расстояние между нами окончательно сократилось, подъехал ближе, собираясь поздороваться. Теодор, как и всегда, тепло мне улыбнулся, а после... Когда я очнулся, то увидел лежащую рядом с собой Софию со стрелой во лбу. Я не закричал только потому, что горло, как и все конечности, было перехвачено верёвкой, не позволяя мне даже дышать в полную силу, не то, что пользоваться голосом. Надо мной закрывая небосвод, раскинулся пестрый шатёр вигвама, а рядом стояли четверо: темнокожая женщина с глазами разного цвета, азиат в пенсне с алыми стёклами, вождь племени и мой дорогой друг Дюма в доспехе крестоносца. От шока, первые минуты я даже не понимал, о чем они говорят, и позднее об этом пожалел. Хотя, позднее я жалел даже о том, что просто появился на свете... Когда они поняли, что я пришёл в себя, то сразу приступили к ритуалу. Для начала, женщина выковырнула своими когтями мой глаз. Не буду утруждать тебе последующими описаниями, тем более, часть их них ты ощущал на себе. Скажу лишь, что когда шок прошёл, я впал в некое неиствоство, бросив все оставшиеся у меня силы на то, чтобы помешать им. Отчасти, мне это даже удалось... Три дня спустя моё тело выловили рыбаки в одном из притоков Готэм-ривер. Не бездыханное, что самое интересно, хотя никто не мог понять, как мне удалось выжить с покалеченной ногой, пустой глазницей и множеством ранений по всему телу. На несколько месяцев я оказался прикован к постели, пока врачи пытались исцелить моё тело, а священники - душу. Каждую ночь я будил весь дом криками, заново погружаясь в воспоминания о том, что со мной сотворили. Впрочем, священники оказались действеннее врачей... - Освальд вздохнул, подошёл к кровати, присаживаясь рядом с Джимом, и подняв ногу, приподнял ткань бридж, обнажая голень. По коже, вплоть до колена сверху и по самую ступню снизу, сбегали свежие, будто только что созданные, порезы, складываясь в причудливую и поганую(хуже, чем у Джерома) демоническую харю. - Что это означает? - Это означает, что ритуал по призыву демона прошёл успешно. Настоящего демона, а не тех, на кого ты охотился. Однако, из-за моего вмешательства, ритуал пошёл не так, и я выжил, а Готэм,изначально бывший их целью, остался цел. В отличии от меня. Изменения... оказались куда глубже физических. И модной ныне психологией их тоже нельзя было объяснить. - Кобблпот опустил ногу, и положил ладонь себе на грудь. - Тот Освальд, которого сделали жертвенным ангцем, и тот, которого ты видишь перед собой - два разных человека. Точнее, будет сказать, что я ещё при жизни перестал им быть. Когда я пришел в себя, то стал замечать, как меняются люди в моём присутствии. Словно вся тьма, что обычно скрыта внутри, прорывается наружу. Я начал чувствовать их страх, их презрение, их ярость так, словно испытывал их сам. А учитывая то, что я всё ещё был зол на тех, кто сделал это со мной... - Освальд усмехнулся, склонив голову, но Джим успел увидеть, как исказилось в торжествующем оскале его лицо. - Первой была женщина. Фиш Муни, беглая рабыня и жрица вуду. Её я убил лично. До азиата добраться не удалось, его убили до меня, хотя он почти и не участвовал в пытках, однако жизнь напоследок ему испортить я смог. Тео я убил прямо на глазах его родственников и прислужников, когда он во второй раз попытался принести меня в жертву, исправляя свою ошибку. Что до вождя индейского племени, позволившего этой троице провести ритуал... Я убил его лично, повторив всё то, что они сделали со мной. А перед этим кинул ему под ноги скальпы, что снял с его соплеменников, включая его сына. Однако, даже это не смогло меня успокоить. После бойни, устроенной в станище краснокожих, Готэм оказался в безопасности, но сами люди начали считать опасностью меня. Я изменился, стал сильнее, словно все забранные мною смерти, придали мне сил. И эта... чуткость до чужой тьмы, тоже усилилась. В бизнесе это даже помогало, и Кобблпоты скоро стали одной из самых влиятельных семей в Готэме. Вместе с богатством пришла и власть, а с нею - страх. Я начала бояться того, кем стал. А потому, начал изучать, кем именно я стал и что же со мной произошло. Полсвета объездил, но информации нашёл не так уж много, уж очень специфические вопросы я задавал. Зато, обзавёлся хорошим оружием на тот случай, если Орден Дюма снова решит на меня напасть. - Кивнул тот на трость. - Просветишь? - Уже спокойнее спросил Джим. Освальд гордо улыбнулся, вытаскивая клинок из ножен: - Работа толледских мастеров-монахов, освященная сталь с гравировкой в виде суры из Корана(даже не спрашивай, сколько стоило их уговорить всё сделать именно так!). Древесина - кельтский дуб, окантовка - частично серебро, частично - холодное железо. Рукоять - кость дракона. - Где ты дракона уморить успел, чудовище? - Ласково произнес Джим, ероша его волосы. На трость он уже смотрел иначе, не совсем понимая, как должна работать такая "сборная солянка". Впрочем, как распятие или соль отгоняют призраков, он тоже не понимал. - В Китае. И, кстати, к моменту покупки он уже лет триста как был мертв. Так вот, во время путешествия, я окончательно убедился в том, что человеческого во мне осталось очень мало. Даже облик - и тот внушал трепет большинству встреченных мною нелюдей, но и его я сохранял исключительно заботами отца, его любви ко мне. Он до самого последнего дня пытался убедить меня, что я-человек, что я могу быть лучше и заслуживаю счастья. - Каждый раз, когда Освальд говорил об отце, на его лице возникало необычайно нежное и болезненное выражение, от которого даже Джиму было больно. - Однако, если он считал меня человеком, большинство уже выписало мне смертный приговор. Например, моя дорогая мачеха. После ритуала, отношения у нас окончательно испортились, и в какой-то момент она решила меня отравить. Только вот, промахнулась, и яд выпил мой отец. Кобблпот замолчал на несколько секунд, после чего рассмеялся. - Я даже не предполагал, как сильно отец меня любил, пока не потерял его! Пока горе окончательно не извратило меня. Если Освальда Кобблпота после ритуала просто недолюбливали и пугались, то Освальд Кобблпот после смерти отца приводил людей в ужас одним взглядом. В городе не было человека могущественнее и опаснее меня. Однако, мачехе одной попытки было мало, и она решила попробовать снова. На этот раз, у неё получилось, хоть и не так, как она думала. - Он выдохнул, набрал воздуха, и закончил: - Однако, со смертью проблемы не закончились: ритуал ещё имел надо мной силу. Призванный демон должен был заполнить город пороками, так, что жители сами уничтожили бы себя, и я, хоть и приманивал их, но не в той мере, что привело бы к катастрофе. Но Ордену Дюма это не нравилось. За двести с лишним лет они несколько раз пытались провести ритуал заново, но у них ничего не получалось - даже если я не срывал жертвоприношение лично, само существование моей сущности, сводило их усилия на нет. Невинный сын Готэма, даже после смерти стоял на его защите. Поэтому, Азраилу пришлось рискнуть: вселиться в своего потомка, и, призвав на помощь местных призраков, устроить мне засаду. Только одного он не учёл - что вечный одиночка Кобблпот тоже найдёт союзников. - Освальд облегченно выдохнул, и подняв взгляд, устало улыбнулся. - Ну а что у тебя за скелет в шкафу? Джим хмыкнул, потому что со скелетом Освальд почти попал в точку. Привстав с кровати, тот посмотрел на часы, кивнул, и опустил ноги вниз, вставая. - Пошли. Это лучше показать.