Пять волчьих сказок

      И несколько следующих жизней проходят спокойно. Серые, как волчья шерсть, без единого яркого проблеска. Кого-то любил, с кем-то враждовал, на что-то надеялся. И умирал каждый раз – не познав, не встретив.       Начал понемногу забывать. С каждой новой жизнью – немного меньше памяти о былом. Даже две отметины на теле истерлись, побелели, все меньше напоминали о себе с каждым новым обличьем. И холодело сердце в груди, становясь не факелом, но камнем.       Воин с волчьей головой на щите приходит с севера. У него всегда холодные руки. Холодна и ясна его голова. Холодно и глухо его сердце. Он солдат, наемник, он не выбирает сторону. Равнодушно наблюдает и за чужими смертями, и за чужими жизнями. Он привык командовать, расставляя вверенных ему людей, как фигуры на шахматной доске, привык и подчиняться приказу более мудрого и опытного командира. Только прежде это были короткие яростные схватки, горящие поля брани, поединки один на один.       А эта работа ему в новинку. Его нанимают для усиления осады. Юный князь пошел войной на соседние земли, но те, кто выжили после нападения, укрылись за толстыми крепостными стенами древней столицы. Князь был уверен, что крепость скоро падет – среди защитников осталось мало воинов, у них кончаются оружие и припасы, вот уже неделю город отрезан от воды. Солдаты князя передают друг другу истории из-за стены – осажденные пьют кровь крыс, жарят лепешки из древесной муки, едят траву и листья. Они болеют и умирают десятками. Дети надевают латы павших отцов и идут к крепостным стенам. Все выглядит так, будто скоро они сдадутся – но зачем же тогда князю понадобилось усилить осаду?       Не потому ли, что выжившие сражаются с отчаянностью обреченных, бросая вниз камни и сосуды с зажигательной смесью, стреляя из луков и выливая со стен чаны кипящей воды, когда солдаты осмеливаются подойти слишком близко?       «Мы сражаемся с живыми мертвецами, – говорит наемнику старый командир после очередной безуспешной атаки на древние стены. – Я никогда прежде не видел такой глухой обороны. Крепость окружена в три кольца, в городе нет питьевой воды, тысячи стрел и снарядов послали мы за эти стены». И что-то от этих слов вздрагивает в прежде холодном сердце наемника. Он касается волчьего клыка на шее – давнего подарка отца, научившего его понятиям долга и чести.       Они с командиром долго обсуждают стратегию – обе стороны истощены многодневной осадой, и, хоть численный перевес на стороне солдат князя, осаждённые уже не раз давали понять, что дорого продадут свои жизни и пожертвуют всем за этот клочок земли, который называют домом. А среди солдат князя тем временем процветает дезертирство, и немногие оставшиеся наемники разрывают контракты, – никто не хочет идти на верную смерть под самые стены, а другой тактики, кроме лобовой атаки, у князя нет.       Заручившись поддержкой командира, наемник приходит на следующий совет. И только там впервые видит молодого князя. Юноша врывается в командирскую палатку, отбрасывает полог и встает у стола, тяжело дыша после бешеной скачки. Он полон огня и жизни, крылья аристократически узкого носа гневно вздрагивают, рыжая копна волос разметалась по плечам. Глаза цепко проходятся по присутствующим, на секунду дольше задерживаются на лице наемника с севера. И этой секунды хватает, чтобы узнать хищный профиль существа, пожирающего сердце князя, и понять, что у него на уме.       Юноша начинает говорить – с горячностью описывает то, что видел у стен осажденной крепости, откуда только что вернулся. Он верит, что не сегодня-завтра эти стены падут, и он войдет в город победителем.       Наемник понимает, что будет нелегко раскрыть князю глаза на происходящее, но надеется на свое северное хладнокровие. Терпеливо он начинает объяснять, как сильны могут быть отчаявшиеся люди, за плечами которых стоит смерть, и как опасно их недооценивать. Он рассказывает, как истощены осаждающие, и что не числом, но умением стоит брать крепость. Сейчас, говорит он, самое время ослабить напор и сесть за стол переговоров, иначе в этой выжженной земле будет вскоре некем командовать, и от города останутся только бесполезные руины, которые не принесут затем ни богатого урожая, ни новых солдат для империи. Пощадите этих людей, сделайте своими подданными, но правьте ими жесткой рукой, и тогда в этом будет толк.       – Трус! – не дослушав, шипит князь.       Такое оскорбление, да еще и в присутствии старших командиров – а в этих краях опыт, приходящий с возрастом, все еще ставится выше званий – может привести к вызову на дуэль, но наемник скрывает свой гнев и, поняв, что ничего не добьется, уходит.       Он мог бы стать наставником юного князя. Рассказал бы, как всегда возвращается причиненное зло – об этом он знал больше других. Обуздал бы его жажду власти. Научил бы его чести и справедливости – до жажды наживы. Научил бы любви – до ненависти.       И всё было бы иначе.       Но случилось так, как случилось. И он смиряет боль в сердце, радость узнавания и горечь от того, что не был узнан в ответ.       Он много размышляет о том, как все могло бы случиться, на вахте у колодца – ближайшего источника воды за пределами крепости. Князь не верит в то, что защитникам хватит смелости пробраться за стены, в лагерь, полный вооруженных солдат, и на ночь оставляет здесь всего одного человека.       Когда луна скрывается за облаками, наемник слышит тихий шорох в траве, но не делает и шага навстречу. Он не раз представлял смелость и отчаяние последних защитников крепости, и теперь даже немного рад тому, что его предположения подтвердились.       Фигура, закутанная в плащ, приближается к колодцу. Это молодой солдат, может, совсем мальчишка. Он крадется, замирая в высокой траве, и за его спиной болтается что-то темное, приглядевшись, наемник определяет – бурдюк из вощеной холстины. Какой храбростью надо обладать, чтобы пробираться в стан врага не за местью и возмездием – за одной лишь питьевой водой! Но надолго ли ее хватит? И сколько раз, завидев вооруженную охрану, осажденным приходилось уходить ни с чем?       Фигура оказывается у колодца, беззвучно раскручивает веревку – только тихий плеск ведра о воду нарушает тишину, а через несколько мгновений мальчишка вытягивает его наверх и сноровисто переливает в бурдюк. Еще дважды он проделывает эту работу и уже готов уходить, но тут наемник дергает затекшей ногой, и мальчик оборачивается на звук, словно настороженный зверек.       Но вместо того, чтобы убегать (он понимает, конечно, что не смог бы уйти далеко с тяжелой ношей), он поворачивается, отбрасывает капюшон и обнажает кинжал.       – Я тебя не боюсь, – голос слишком высокий и тонкий. Наемник зажигает факел, но освещает себя.       – Не трать время, – негромко произносит он, свободной рукой расстегивая перевязь с мечом и опуская ее в траву, рядом со щитом, – драки не будет. Сбереги воду.       – Почему?.. – только и слышит он в ответ.       – Я уважаю стойкость. Вы заслуживаете честной битвы, а не подлой осады.       – Наемник, – собеседник вкладывает в это слово все свое презрение и сплевывает на траву. – Что ты знаешь о чести?       – Достаточно, чтобы не пытаться убить или преследовать пришедшего за водой. Ни сейчас, ни в одну из последующих ночей. Скажи своим людям продержаться еще немного. Князь остынет и отступится от этих стен.       – Ты прекрасно знаешь, что этого не будет. Ты говоришь с мертвецом. Но мы продержимся еще немного – за это спасибо и тебе, Волк с Севера.       Незнакомец опускает кинжал и делает шаг вперед, вступая в круг света, и наемник подавляет удивленный возглас – это юная девушка, почти девочка, с темным от копоти лицом и ясными, чистыми глазами.       – Запомни меня такой. – Произносит она и исчезает в темноте.       Он видит ее еще только раз. Она приходит на следующую ночь, а он, как и обещал, не препятствует ей и не преследует ее. Но когда она наполняет бурдюк водой и сгибается под его тяжестью, собираясь уходить, из травы вырастают несколько фигур.       – Кого я вижу, – раздается издевательский голос, и темнота вспыхивает факелами, – маленькая лазутчица из-за стены и предатель, которому нельзя доверить даже такую малость, как охрану жалкой лужи! И этот человек хотел поучить меня стратегии и тактике?       Волк с Севера хочет закрыть глаза, чтобы не видеть того, что будет дальше, но он не решается на это – настоящее – предательство. До самого конца он смотрит в глаза девочки, разделяя ее отчаяние и боль, а когда ее взгляд затуманивается и потухает, рыжий князь оборачивается к нему:       – Ты не заслуживаешь благородной смерти солдата. Ты умрешь в грязи и крови, как собака.       Князь наносит только первый удар – не острием, но рукоятью меча. Круглое навершие поблескивает, как вороний глаз, и перебивает наемнику ключицу. А остальное довершают солдаты. Последнее, что видит он в неверном свете факелов – неестественно огромную тень юного князя, похожую на распростертые птичьи крылья. Тень переливается, надвигается на него – и все становится черным.

***

      Сергей чувствует жажду, но не делает ни единого движения, чтобы ее утолить. Он страшится того, что прочтет дальше, и может, жалеет о том, что вообще обнаружил эти записи, но уже не может остановиться.