Глава 16 «От себя не убежать»
28 марта 2021 г., 05:05
Киму с трудом удалось подняться на ватных ногах и дойти до дивана, на котором, развалившись, он тут же уснул. На утро голова гудела, а глаза горели от бесконечных слёз, казалось, что даже сквозь сон Тэ не прекращал плакать. Разбудил его Чимин мягкими поглаживаниями по голове и сладкими нашёптываниями на ухо.
— Тэхён-а, — тихо зовёт друг, — просыпайся.
С мучительным стоном Тэ открывает веки, потирая заспанные глаза тыльной стороной ладони и морщась от яркого солнца. Всё болит и ноет в ужасных спазмах, но приходится вставать и жить дальше, как бы не хотелось обратного.
— Ты будешь завтракать? — блондин отрицательно машет головой, ещё не до конца рассеяв остатки сна. — Надо поесть.
Чимин смотрит, нахмурив лоб и подкусив нижнюю губу, в этом миловидном лице столько беспокойства и заботы одновременно, что просто хочется упасть к нему в объятия, и чтобы тёплые слова забрали всё плохое, оставшееся с того вечера.
А тот вечер всё ещё назойливо мелькает перед глазами, оставляя на душе липкое чувство обиды и разочарование, от которых неприятно сосёт под ложечкой. Тэхён часто моргает, смахивая с ресниц бусины слёз, и старается тянуть улыбку, когда Чимин гладит по правому плечу, смотрит, склонив синеволосую голову, поджимая губы, но ничего не спрашивает.
— Иди в душ, — мягко, но вместе с тем требовательно настаивает Пак. — А потом позавтракаем.
— Он тебе всё рассказал?
— Тут и говорить не надо, — горько усмехается, пожимая плечами. — У вас двоих всё на лице написано.
Укор вины бьёт меж рёбер, когда Пак думает о разговоре с Чоном. Он правда искренне считает, что этим двоим лучше порознь, ведь сам побывал в шкуре второй половинки главного мафиози Сеула. Чон Чонгук — помешанный на работе и мести монстр, который зачастую пренебрегает романтическими отношениями, выставляя на первый план дела банды. Чимин его не обвиняет, всем понятно, что на плечах босса непростое бремя, но, когда в годовщину трёхлетия в отношениях Чон заявляет, что не явится да и, впрочем, предлагает остаться друзьями, здравомыслие покидает голову, отселяя искреннюю злость и ненависть с привкусом горького разочарования. Отвратная смесь, и Чимин, как верный друг, не готов предлагать блондину такую перспективу.
— С ним всё нормально? — глупое, ничем не обоснованное переживание за человека, который готов в любую минут оборвать твою жизнь. Тэхён определённо болен.
— Беспокойся за себя, — нарочито строго говорит Пак, когда Тэ поднимается с дивана и медленно шагает в ванную комнату.
С ними двумя не всё нормально. Они оба психи, раз дали чувству симпатии встать между ними. На затворках сознания Пак додумывается, что у этих двоих отношения сложились бы иначе, нежили у него самого. В доказательство тому Чонгук, который с самого утра дал задание Чимину присмотреть за Тэхёном и скрылся в офисе. На лице босса впервые за два года столько боли и страха, а в словах столько волнения и неуверенности. Внутри Чона происходит мировое сражение с собственными принципами и желаниями. И кто в итоге одержит верх — точно не известно.
И даже если их чувства искренни и взаимны, Чон Чонгук никогда не предаст свою банду, если на кону собственное счастье.
Вот она горькая правда, Тэхён к ней не готов.
***
Тэхён замер, разглядывая своё отражение. На гладкой поверхности зеркала отражается чужое, совершено чуждое лицо. Не то, чтобы спустя полмесяца появились какие-то существенные изменения, но они были: лицо немного исхудало, волосы у корней отрасли, да и карие глаза больше не прячут светлые линзы. Тогда в чём дело? Почему внутри стойкое ощущение, что напротив чужой человек? Ким дрожащей ладонью проводит по зеркалу в надежде стереть всё, что увидел, но отражение напротив упёрто стоит на своём. «Это ты, Ким Тэхён» — посторонний голос звучит эхом в голове. Ему то ли страшно, то ли волнительно. Он смотрит ещё раз, приглядываясь к каждой мелочи, а в голове на зацикленной плёнке «Ким Тэхён, Ким Тэхён». Не Таддео Гадди — мальчик, приехавший в Италию в семнадцать лет, оставив себя настоящего в далёкой восточной стране. Он оставил Тэхёна, запер под тысячу замков и бросил в Корее, натянув на лицо маску другого человека. Странное и совершено неуместное заявление укоренилось на подкорке мозга и теперь не желало стираться. «Не только твоя жизнь там была фальшивая. Ты сам был фальшивкой» Стоя под душем, блондин слишком усердно трёт кожу мочалкой до алых покраснений, стараясь выдрать из себя это неприятное навязчивое чувство. Он разочарован в самом себе. Разочарован в том, что как ни старался обрести свободу и независимость, по итогу обманывался. Сначала отцом, потом самим собой. В его жизни нет ничего настоящего, от этого больно настолько, что даже кости ноют и трещат. Слёзы растворяются в воде, а боль так легко не растворится. Он мог сбежать от отца, он может сбежать от Чонгука, но он не может сбежать от самого себя. Пальцы от долго прибывания в воде сморщились, а голова потихоньку шла кругом из-за горячего напора. Тэхён выходит на дрожащих ногах, устало вытираясь, и медленно плетётся в зал. Он отчего-то чувствует себя морально убитым.***
— Чонгук! — слышится крик с зала, Тэхён замирает, прислоняясь к стене в коридоре с угла, где его не будет видно. — Не нужно. — Чимин, — Чонгук недовольно закатывает глаза. — Прекращай уже. — Оставь его тут, — продолжает настаивать Пак, хватаясь за рукав тёмного пиджака. — Тут хотя бы я могу быть рядом, а там ему будет совсем плохо. — Чимин! — на тон строже говорит Чон, вырывая руку. Мурашки бегут по позвоночнику от равнодушия в его голосе. — Почему я должен беспокоиться о его благополучии? Он всего лишь пленник, а это мой дом — не его личный отель! Силуэт Чона мелькает рядом, и Тэхён вздрагивает, пересекаясь взглядом. Одно мимолётное мгновение обрывает последний канат надежды, который ещё кое-как держал хрупкое сердце. Теперь же оно с грохотом падает вниз, разбиваясь на тысячу осколков. А всё от одного неразумно брошенного взгляда с долей укора и призрения. — Подслушиваешь? — хмурится Чон, складывая руки в карман брюк. — Ночью поедем загород. — Чонгук, — отчаянно молит Пак, призывая к остатку совести босса. — С кем ты его там бросишь? — Не твоё дело, — грубо отвечает Чон, скрываясь за дверью спальни. Тэ выходит в зал, падает на диван. Бешеный пульс отчаянно бьёт по вискам, вызывая тупую боль, грудь сжимается в тугие тиски до скрипа, и дышать становится трудно. Блондин делает несколько ровных вздохов, сдерживая волну горячих слёз. Чимин садится рядом, поглаживая по правому плечу. — Всё будет хорошо, — старается говорить ласково и уверенно, а у самого голос дрожит. — Тэ-Тэ, я поеду с тобой, если понадобится. — Нет, — резко обрывает Чон, выходя из спальни. — Чимин, ты не должен вмешиваться в это дело. — Ещё как должен! — закипает Пак от упёртости бывшего парня. — Тэхён — мой друг… — Чимин-а, — спокойно окликает его Ким, ухватив за запястье. — Не нужно. Сухими губами тянет улыбку, поглаживая ладони друга. Это как удар с ножа в самое сердце — видеть светлого Тэхёна таким безжизненным и серым. На душе кошки скребут, а живот крутит от отвращения к самому себе. Твоя работа, Чонгук, наслаждайся. И вот момент, когда пора остановиться, согласиться с Паком и не причинять ещё больше боли такому ценному человеку, как Тэ. Но Чон слишком упёртый в том, что касается его работы. Вот она главная сила и слабость. Когда двери лифта закрывают собой спину Чона, и звук работающей кабины стремительно удаляется, Пак вскакивает с места, начиная пылко рассуждать о глупости и твердолобости Чонгука. — Да я этого наглого парня пришибу на месте, если хоть один волосок упадёт с твоей головы! — размахивая руками, возмущается Чимин, вымеряя гостиную шагами. — Вот же тварь бесстыжая. Гондон проклятый. Собака. — Чимин. — Я его кастрирую, а потом орган сдам на выставку импотентов! — Чимин-а! — Ублюдок! — не угомонится Пак, краснея от нахлынувшей ярости. — Пидорас! — Чимин, да сядь ты! — прикрикивает Ким, привлекая внимание. — У меня есть план. От последнего заявления синеволосый замирает на месте. С минуты молчит, хлопая глазами, открыв рот, а потом кое-как выдавливает из себя: — Какой? Тэхён тянет долгую минуту, прикусывая нижнюю губу, нервно пожёвывая. Не сказать, что идея родившаяся в его голове в минуту отчаяния в ванной было чем-то гениальным и продуманным, но во времена безвыходности решения приходится принимать слишком стремительно. — Я хочу сбежать. Чимин громко охает и падает на соседнее кресло, прикрывая рот руками. Бледное и вместе с тем красное лицо друга вытянуто то ли в шоке, то ли в испуге, глаза — два блюдца — таращатся на друга с неверием. Пак пытается что-то сказать, но выходит нечленораздельный бубнёж. По итогу он просто смотрит на блондина в ожидании, что сейчас Тэхен обязательно скажет: «Расслабься, я пошутил». — Нет, — с придыханием говорит Пак, растекаясь на кресле. — Даже не шути так. — Чимин, — блондин встаёт с места и падает на колени перед другом, хватая чужую ладонь. Пак дёргается от холода чужих рук. — Ты единственный, кто может помочь. У меня есть план, я всё придумал, мне просто нужна твоя помощь. — с мольбою говорит Ким, опуская лоб на колено друга. — Не могу так больше. Если не сейчас, то у меня больше не будет шансов спастись. — Тэхён, — как можно ласковее зовёт его Пак, поглаживая влажные после душа волосы на макушке. Он по привычке перебирает мокрые пряди, массируя кожу головы, чтобы успокоить мелкую дрожь, но не помогает. Ему уже ничего не поможет, он слишком отчаялся. — Чонгук не сделает тебе больно, я его хорошо знаю. Всё будет хорошо, это не конец света. Я ещё поговорю с ним, может мы поедем вместе. — Нет… Чонгук ещё как способен причинить боль, не физическую, так моральную, которая, в свою очередь, в десятки раз острее ощущается тонкой творческой натурой. — Не понимаешь, — устало тянет Ким, опуская плечи. — Меня отдадут отцу. Моя жизнь будет кончена… И мой последний шанс сбежать сейчас, пока мы в черте города. Чимин слышит хрип усталости в голосе друга, от того сердце сжимается. Он мягко поглаживает опущенные плечи, ненастойчиво прося поднять взгляд. — Ты же не боялся этого ещё вчера, — тихо шепчет Пак. — Я понимаю твои чувства и страхи, но сбежать от Чона равно самоубийству. — Чимин, — слёзы слишком сильно обжигают лицо, Ким медленно поднимается на ноги и прячет глаза ладонью, чтобы не видеть света этого противного мира. Не видеть друга, которой старается переубедить Тэхёна в единственном верном решении, но Пак — его последняя надежда. — Я всю жизнь откуда-то бегу, и это бесполезно, ведь отец — моя тень, которая следует по пятам. И единственное, чего я смертельно боюсь, остаться с ним навсегда. Он повяжет свои верёвки и будет дёргать меня, как марионетку. А я буду до скончания дней жалеть, что даже не поборолся за свою свободу. Ты ведь понимаешь, каково это не быть свободным. Чимин робеет. В голове кадрами проносится тёмное прошлое. Вокзал Пусана, на который его привезли ночью, повязанного и чуть ли не голого, выкрали прямо из постели. Потом серые подвалы с плесенью и крысами. Сцена, яркий свет софит и тысячи голодных похотливых взглядов, которые смотрят на тебя, будто ты кусок мяса. Да, Чимин знает какого это не быть свободным. — И каков твой план? — устало говорит Пак, вставая с кресла и подходя к другу, чтобы вместе сесть на диван. — Вечером придёт персонал, чтобы забрать грязное бельё и принести ужин, — подавляя всхлипы, говорит Ким. — Я думал, если достать их форму, то можно сбежать под прикрытием. По правде говоря, об этом плане он задумывался уже давно. В начале своего пленения Ким придумал сотни, а то и больше планов побега, но даже самый лучший из них казался безумием, да и в то время у него не было человека, который мог бы подсобить в этом непростом деле. — Ага, а пока ты будешь примерять форму горничной, обслуга будет просто стоять и наблюдать, — кривит улыбку Пак, откидывая голову на спинку дивана. — Я закрою их в ванной, пока будут менять полотенце, — Чимин кивает, представляя побег, как какой-нибудь кадр из фильма под соответствующий саундтрек. — Мне только нужна форма. — Хочешь, чтобы я достал? — Ким удовлетворительно мычит. — Ты понимаешь, что для меня это предательство Чонгука. Если узнают, нам двоим не жить. Тебя поймают либо Ёнван, либо северные, либо тебя найдёт отец. По Сеулу тысячи камер. А меня Чонгук на кимбап порубит. Ким виновато опускает голову, крепче сжимая челюсть. Где-то чуть ниже живота нещадно сосёт от нарастающего чувства отчаяния. Свобода выскальзывает из рук, сочится сквозь пальцы, будто рыхлый песок, а Тэ смотрит на это с горьким привкусом безнадёги, осознавая, что даже не пытался. — И, если тебя поймают, — Пак нервно сглатывает, — даже я не спасу от гнева Чонгука. — Понимаю, — решительно утверждает Ким, но больше не может остановиться. Один шанс на миллион, он не может отступать. — Но, если я этого не сделаю, это значит, что сдаюсь без боя. — Боже, как вы в этом похожи, — Чимин прикрывает глаза ладонью, горько усмехаясь собственному сравнению. Тэхён — это Чонгук из другого мира, никак иначе. — Я могу принести тебе форму. Тэхён было открыл рот, но Чимин оборвал на полуслове. — Слушай и запоминай, — слишком резко палит Пак. — У персонала чётко распределено время: не более десяти минут на уборку, твоя задача — успеть за это время переодеться, обезвредить обслугу и выйти. Даже не думай поднимать голову, пока будешь идти по коридору, камеры индефицируют лицо. В туалете бросишь тележку, приоденешься и с грузового лифта спустишься на парковку. Я принесу сменную одежду: чёрное худи, маску, очки и кепку. Если покинешь здание незамеченным, тебе нужно будет спрятаться или покинуть город за двенадцать часов. Деньги я тебе оставлю. Блондин внимательно слушает, записывая всё где-то на подсознании, пока в один момент не прерывается. Осознание бьёт кувалдой по светлой голове, Тэхён подставляется на рожон вполне осознано, с полной готовностью принять все последствия своего необдуманного решения, а что же Чимин? Он просто тащит его за собой. — Стоп! — выставляет руки вперёд, прерывая руга. — А ты? — Если Чон узнает, что я помог тебе, а он узнает, — тянет улыбку Пак, представляя итоги этой авантюры. — даже боюсь представить, какой будет скандал: меня либо убьют, либо выгонят. — Погоди, — Ким, хватая синеволосого за руки, крепко сжимает. — Ты не должен пострадать, если всё так и будет, я не… — Тэ-Тэ, — грубо вырывает свои ладони. — Раз ты решил, то будь добр доведи дело до логичного конца, чтобы мне не было стыдно за своего друга. В восемнадцать меня поймали торговцы людьми, привезли в Сеул на чёрный рынок. У меня был один шанс — сбежать, но из-за страха я не смог. Теперь тех людей можно привлечь не только за похищение, но и за групповое изнасилование, вот цена моей ошибки. И если бы не Чонгук, я бы не выжил. А с тобой судьба может быть не так благосклонна, так что будь добр используй свой последний шанс чуть лучше меня. Тэхён замер. Лицо стыдливо горело, ощущение, будто он заглянул туда, куда лезть не стоило. И это Чимин, который вечно выручает в самые тёмные дни, носит в своей душе такой тяжкий груз, что даже самому сильному атлету не поднять. Он кожей чувствует всю ту боль, которую мог пережить Пак, но понимает, что ничего не сравнится с истинными кошмарами, который Чимин скрывает в самых недрах своего сердца. — Чимин-а, — тёплые ладони друга легли на мокрые щёки, Тэхён доверчиво ластится, принимая заботу. Как бы ему хотелось помочь, но Пак сам не позволит. Он из тех, кто легко залезет в твоё сердце, но в своё не пустит и под пушечным выстрелом. — Прости. — Дурак, — ласково ругается, оставляя мягкий поцелуй на лбу.***
Через час Пак вручил бежевый пакет с вещами и формой. Тэхен быстро оценил содержимое, замечая чёрную и тускло-голубую ткань. Чимин ещё раз объяснил маршрут, по которому Тэхён будет следовать, а после попрощался. Попрощался так, будто в последний раз, подарил самые крепкие объятия и скромное пожелание удачи. Тэ хотел его остановить, схватить за рукав, но Чимин отстранился со словами: — Ты что, не понимаешь? — голос друга дрогнул, слышались усталые нотки и вместе с тем грусть, которую синеволосый стойко скрывал за рабочей маской. — Как только ты сбежишь, мы навсегда оборвём все связи, тебе нельзя связываться ни со мной, ни с теми, с кем ты познакомился будучи здесь. И раз это всё. Тот логичный конец, разве не должны ли они попрощаться как положено? Но Чимин не разменивался на долгие речи, похлопал по плечу и скрылся в лифте. Теперь Тэхён один. Снова. К семи часам пришёл молодой парень, и это точно была удача. Схожая комплекция сыграет на руку во время побега. Вопросов точно не возникнет. Персонал, как и полагается, не разговорчив. Парнишка, закончив расставлять продукты в холодильнике, направился в ванну, и в эту минуту сердце Тэхёна перестало биться. Его холодные дрожащие руки, казалось, вечность не решались закрыть дверь, но, когда наручные часы (одолженные Чимином) сообщили, что осталось пять минут, Тэ стал действовать на рефлексах. Толкнул дверь, подпирая её шваброй из тележки обслуги. Парень, услышав громкий хлопок, тут же подорвался кричать и бить по стенам, а у Кима земля ушла из-под ног. Если услышат? Если поймают? Время бежало предательски быстро, и у Тэ не было и секунды на сомнения, пришлось плюнуть на осторожность и бежать в спальню. Блондин наспех надевает голубые брюки и бело-голубую рубашку поло, на лицо натягивает медицинскую маску, а волосы прячет под чепчик в цвет униформы. В голову бьёт адреналин, и перед глазами мутная пелена, нервы натянуты до предела так, что дышать больно. Он пару раз падает, пока бежит до тележки, пряча пакет со сменой одеждой в ворохе вещей. Мысленно отмечает первый пункт плана побега галочкой и идёт к лифту. Двери, как ожидалось, быстро открываются, Тэхён бросает косой взгляд на часы и понимает, что уложился в плотную к отведённому времени. Ему страшно сделать этот первый и самый главный шаг. Казалось, даже время встало, пока он нажимал нижнюю из двух кнопок лифта. Он впервые тут, впервые осознано заходит, вдыхая запах бархатной обивки цвета охры. Наверху зеркальный потолок, в котором Ким видит своё до ужаса бледное лицо, но тут же опускает голову, вспоминая слова Пака: «Камеры распознают лица». И вот тот самый момент — двери лифта открываются, и перед Тэ совершено незнакомый холл, где-то в углу стоит охранник в чёрном выглаженном костюме, и когда он бросает короткий взгляд на вышедшего из лифта парня, у Тэхёна подкашиваются ноги. Блондин держится за тележку, как за спасательный круг, чувствуя под ладонями горячую влагу. В надежде стать невидимкой, вжимает шею в плечи, опуская лицо так низко, что становится не видно, куда идти. — Быстро, — басом звучит низкий голос охраны. — Да, — еле слышно пищит Тэхён, поражаясь собственному голосу. Наверное, именно этот миг останется в самых страшных кошмарах: сейчас охранник откроет лицо сбегающего, и жизнь на этом оборвётся. Но ничего не происходит, после этих слов следует долгая тишина, и блондин нерешительно двигается дальше. По словам Чимина чуть дальше от холла поворот в коридор, Тэхёну нужно найти ещё один лифт, спуститься на второй этаж здания, на котором располагается офисный центр, найти там туалет и как можно быстрее спуститься на грузовом лифте в парковочную зону. Шансов, что его поймают, чуть больше пятидесяти процентов, но Ким всё равно следует всем указаниям, оказываясь в туалете офисного центра слишком быстро. Он будто следует в темноте собственного разума, выполняя всё на автомате. Просыпается только, когда натягивает чёрную маску и кепку, быстро оглядывая себя в зеркало. Большое чёрное худи, капюшон которого скрывает лицо, чёрные узкие джинсы, маска, кепка и очки, он точно попал в какой-то сюрреалистичный детектив и по неволе стал главным актёром. Как жаль, что Тэхён не очень любит фильмы и сериалы, может тогда бы он лучше знал, как себя вести в подобных ситуациях. В кино такой побег, наверное, будет считаться клише. Покидая туалет, он случайно врезается в мужчину в приталенном офисном костюме, они буквально на долю секунды сталкиваются плечами, но за это время Тэхён успел попрощаться с жизнью. — Осторожно, — возмущается до ужаса знакомый голос, — Эй! Тэ выбежал на реактивной тяге, так же не поднимая головы, он успевает толкнуть женщину и ещё одного офисного сотрудника, пока добегает до лифта. Всё плохо, всё очень плохо. Если Хосок его узнал, то в эту же секунду поднимет охрану. К тому же его подозрительное поведение с вероятностью в сто процентов было замечено на камерах, и сейчас, пока он спускается на минус второй этаж, за ним уже следует целый ворох охранников. Но, когда двери грузового лифта с противным скрипом открываются, на серой прохладной парковке нет никого, кроме пары одиноких стоящих машин. Получилось? У него нет даже секунды подумать об этом. Всё равно, если узнали, сейчас у Тэхёна есть фора во времени. Нужно просто сбежать с парковки на улицу, а потом просто бежать, не оглядываясь. Бежать так далеко, как позволят унести ноги, так быстро, на сколько хватит сил. И он бежит, срывается с места и уже видит свет. Свет фар авто, которое тормозит ровно в одном метре перед столкновением. Тэхён падает на землю, царапая кожу на внутренней стороне ладоней. — Далеко собрался? — говорит Чонгук, хлопая дверцей авто.
