Черные перья стального ангела

Шинки шестнадцать, когда он впервые подрался. И подрался не из-за девушки или простого спора, а из-за осквернения чести его фамилии. Еще никогда Шинки не чувствовал такую ненависть и лютую злобу за честь фамилии отца. Он идет домой, побитый, но довольный, что дал отпор, длинными улицами бредет к резеденции. Он знает, что Гаара ждет его, еще не в курсе произошедшего события. Разве что, учитель Шинки уже успел сказать ему, что он подрался с двумя джоунинами из соседней деревни. Разумеется, среди старейшин это вызвало шум и недоумение, ведь «сам сын казекаге ведет себя неприемлемо в школе!». Сам Шинки знал: отец его ругать просто так не будет, пока не узнает всю причину. Только вот ему вовсе не хотелось рассказывать отцу такую щекотливую тему. Неизвестно, как отреагирует Гаара. Такие темы всегда смущали Шинки и он чувствовал себя несчастным щенком, который пытается угодить хозяину. Когда перед глазами предстает дверь казекаге, Шинки хмурится, глядит в пол, почему-то шмыгает носом. Он медленно входит, когда слышит голос отца, не пересекается с ним взглядом, запирает дверь, чтобы старейшины или еще кто-нибудь не помешал откровенному разговору. Гаара выглядит жутко. Шинки пугается и забывает слова, когда отец подает голос. — Объясни мне, пожалуйста, за что тебя выгнали с занятий. Загробный голос окружает парня и сдавливает горло, не дает говорить. Он паникует, а руки начинают дрожать. Шинки опускается на стул, тут же впивается руками в колени, не смея поднять голову. Разбитая губа и поцарапанный висок все еще неприятно жгли и зудели, а в носу стоял запах крови. Шинки тошнило. — Мне сказали, ты подрался. Я могу узнать причину? Время шло, а парень не мог даже рот открыть. Уж лучше ему отрежут язык, чем он станет говорить об этом отцу! Взгляд бирюзовых глаз изучает раны, но Гаара молчит, ничего не говорит и не торопит, дожидается, когда Шинки сможет взять себя в руки и… но Шинки не может. Первая слеза падает на колено. Парень с ужасом осознает, что он плачет. Как ему стыдно, как же ему стыдно! Какой позор! Маленький ребенок! Гаара ничего не говорит. Шинки не слышит, как он вздыхает, не видит его лица, не может понять его чувств, но всем телом ощущает, как отец обходит стол казекаге, скрывается за спиной Шинки. Парень не поднимает голову, до боли царапает колени, ссутулившись на стуле. Он вздрагивает и едва не вскрикивает, когда руки Гаары ложатся на его плечи, по-матерински обнимают, мягко встряхивают. — Все в порядке. И Шинки верит, слезы тут же исчезают, но щеки все еще мокрые. Он выпрямляет спину и глядит прямо. Спокойный голос проносится над самым ухом. Шинки понимает, отец растерян и не знает, что делать, поддается инстинктам. — Я не хотел тебя донимать, просто узнать причину, — Шинки слышит его дыхание, спокойный голос, мысленно заставляет свое сердце прекратить биться с такой скоростью, что становилось не по себе, — я бы все равно не стал тебя ругать, ты же знаешь. — Почему? — неожиданно срывается с губ парня. Он корит себя за вопрос. Гаара на несколько секунд замирает, убирает руки с плеч и обходит его, роется за столом. — Ты уже взрослый, зачем мне это делать, если ты понимаешь слова? — Гаара улыбается, будто ничего и не было, а Шинки округляет от удивления глаза. Отец достает аптечку, пододвигает стул ближе и просит Шинки податься вперед. Он берет вату, окунает в перекись, медленно касается виска. Шинки шипит от жжения, сжимает губы, но забывает, что они тоже разбитые. Гаара обрабатывает его раны на лице, несколько незначительных на руках. Они не говорят. Шинки ждет вопроса. — Можешь не рассказывать, но я не смогу понять тебя. Парень вспоминает причину, по которой подрался с теми джоунинами. Он испытывает смущение вкупе со стыдом. В его голове лихорадочно разбросаны мысли, и он не знает, как сформулировать — Гаара не так поймет. — Я поговорил с твоим учителем, попытался объяснить ему, что всему этому есть обоснованное… — Я подрался за тебя, — резко начинает Шинки, пока отец увлечен монологом. В его голове это предложение звучало по-другому, поэтому он, пораженный своим бесстыдством, глядит на отца. Гаара смотрит на него так, будто впервые видит, сжимает в руке вату. Внутри у парня все сжимается, а сердце на миг перестает биться. Наконец, к Гааре возвращается дар речи. Он нелепо моргает. — Я не… я не совсем понял, — Гаара удивленно прикладывает пальцы к губам. — «Совсем, как женщина,» — проносится в голове Шинки и его передергивает. — Они, — парень откидывается на стуле, мечтает расплавиться на нем и исчезнуть под столом. Ему неприятен этот разговор, он смущен, — вернее, эти джоунины, говорили про тебя не самые лестные вещи. Гаара почти не меняется в лице, только его глаза приобретают оттенки понимания. — Я хотел доказать им, что я твой сын, и что семья Сабакуно никогда не потерпит оскорблений в сторону своей фамилии, — на одном дыхании говорит Шинки, чувствует, как кровь приливает к щекам, а сердце пульсирует с небывалой скоростью. А Гаара А Гаара внезапно смеется. Это приводит парня в недоумение. Он собрал всю смелость в кулак и рассказал ему, а тот смеется! Он видит, как отец пытается сдерживать смех, но ничего не выходит. В его глазах Шинки видит умиление. Он готов встать и уйти, спрятаться от стыда, никогда не смотреть в глаза отцу. — Прости, — выдыхает Гаара, — даже не знаю, что тебе сказать в свое оправдание. Улыбка не сходит с губ Сабакуно. Шинки смущен. — Ты считаешь меня милым? Очаровательно, как сын заступается за отца? Гаара краснеет, убирает аптечку и, наконец, его приступ смеха унимается. — Извини, это правда очень мило. Но одновременно с этим меня посещает радостное воодушевление и… я не знаю, как это назвать но, скорее всего, я чувствую гордость за тебя. Еще никто, даже мой брат и сестра не дрались с другими только потому, что какой-то индивид сказал пару «ласковых» слов в сторону нашей фамилии. Шинки расслабляется и улыбается. — Ты стал первым из нашей династии, кто готов побить любого, стоит лишь сказать что-то эдакое в нашу сторону. Гаара улыбается, наклоняет голову в бок, и от этого Шинки понимает, что ничего лучше в своей жизни не увидит. Улыбка отца — единственное, за что он готов биться.