Neuromantic

***

За окном стояла премерзкая погодка: с неба летел ни то дождь, ни то снег, ни то и вовсе град. Мелкие, однако при этом крайне колючие, тающие через мгновенье после приземления, эти «снежинки» образовывали под ногами скользкую полуподтаявшую слякоть. Поэтому Агеро был несказанно рад наконец-то захлопнуть за собой и укутанным практически до самых глаз Баамом дверь и очутиться в приятном, а главное — тёплом, полумраке прихожей. Небольшой дом, что снимала их команда на этом явно поломанном этаже — иначе разницу в погоде с предыдущим объяснить было трудно, стоял на отшибе. Если судить по возгласам и мягкому отсвету огня из камина, остальные сидели в гостиной, располагающейся в противоположном конце от места, где находились только что пришедшие. Кун по привычке быстро скинул с себя верхнюю одежду и мягко улыбнулся на умилительные попытки каштановолосого совладать с новыми пальцами и расстегнуть пуговицы тёплого пальто. Через секунду в синих глазах еле заметно заплясали чёртики, и парень опустился на колени, принявшись, возможно, нарочито медленно развязывать шнурки высоких ботинок Незаконного. Впрочем, быстрее это делать по-любому не позволяли порядком озябшие пальцы. Когда первый кривенький бантик был распутан, краем уха Агеро услыхал смущённые восклицания сверху, на что ему пришлось встать и тихо прошептать на ухо Бааму: — Дай мне поухаживать за тобой… После чего вновь вернулся к своему занятию. Осторожно сняв обувь, он принялся за крупные пуговицы, постепенно поднимаясь выше, вот уже разматывая объёмный жёлтый шарф и снимая вязаную шапку с забавно электризующихся от этого действия волос. Отмечая видные даже в полутьме зардевшиеся щёки «Ночи», Кун готов был вновь его поцеловать. На сей раз более нежно, без посторонних глаз, а от того ещё чувственнее и… правильнее, наверное? Однако планам помешал осуществиться внезапно утихший в гостиной спор и цокающие, благодаря невысоким каблучкам, шаги. — Самолюбивый Избранный и скромный любовник! Вернулся-та… Стоящая посреди коридора Андросси так и замерла на полуслове, глуповато хлопая ресницами, как-то неверяще разглядывая буквально воскресшего каштановолосого. Куну вдруг подумалось, что, пускай он и является лидером их небольшой команды, это проявляется скорее в том, что он получает себе всё самое лучшее, в «управлении» же более опираясь на строгость и манипуляцию, нежели чем на привлекательную харизму. А вот Баам одним только своим дарованным от природы очарованием при желании смог бы, наверное, и верховного бога какого-нибудь Пантеона свергнуть. Резкий радостный визг мигом переменившейся в своём настроении Принцессы это только подтвердил. — Баам! Агеро нравилось наблюдать за людьми, отмечать их особые повадки, выделяющиеся аспекты в речи, словарный запас, частые жесты. Он стоял в углу, признаться честно, вполне даже уютной комнаты, главным украшением которой по праву можно было считать застеклённый камин с пламенем из уникального, непотухающего Шинсу. Посреди комнаты лежал пушистый ковёр, на котором располагались несколько обивных кресел, длинный диван и низкий журнальный столик, что был доверху завален всяческим хламом: от порванных салфеток до промокших в кофе гадальных карт. Крикливая Андросси буквально за шкирку выдернула остальных членов команды из вечерней полудрёмы, после чего весь дом заполнился восторженными, шокированными, просто-напросто обескураженными возгласами. Принцесса всё обиженно твердила что-то насчёт обещанного свидания, Шип Ли Су поначалу косился на Баама с долей скепсиса, но после громогласного выкрика Рака «Чёрная черепашка вернулась!», подошёл и осторожно обнял-таки. Даже вечно ворчливая Анак еле слышно пробурчала «Рада, что ты жив», на что находящийся не совсем в своей тарелке Ран вскинул бровь дивным изломом. Агнис лишь тихо хмыкнул себе под нос. И всё же оставаться в стороне и тихонечко созерцать — определённо его стезя. Можно заметить симпатию людей друг другу куда раньше, чем они поймут это сами, можно ловко подстраивать разговор в нужную тебе сторону, а можно готовиться к блокированию того или иного удара ещё до начала его нанесения по простым, но характерным для каждого исключительного человека, невербальным знакам: резким вздохом, расправлением плеч и прочее, прочее, прочее. А ещё такие наблюдения превосходно тренируют память. Многочисленные сцены пыток светловолосой предательницы Кун вспоминал с особым, извращённым удовольствием. Её смерть, как и, собственно, жизнь оказалась бездарной и глупой. А ещё обладала особой иронией — один из первых воскрешающих ритуалов для убиенного ею же. Однако сейчас Баам стоит перед ним живой — насколько это возможно с его телом — а значит, что Рахиль провалилась по всем пунктам. Окружённый друзьями, да и просто приятными людьми, паренёк буквально светится, и его губы расплываются в радостной улыбке. Но… почему-то Кун чувствует непонятное… разочарование? Раздражение? А чего он ожидал: фанфаров в свою честь, похвалы за то, что нашёл способ «воскрешения»? Глупо, глупо и ещё раз глупо. И всё же команда не кинула в его сторону и взгляда, и этого Агнис не забудет тоже. — Баам, пойдём, покажу тебе твою комнату? — подал голос Агеро. Наконец эти солнечные глаза обратились в его сторону. Парень никогда не считал себя недостойным каштановолосого. Тьма и свет отлично сочетались испокон веков, говорил он себе каждый день перед сном. — Ага, иду, господин Кун!